ch2. Темп
25 августа 2025 г., 19:31
Итама сбежала с урока танцев. Это было не только частью этикета, но и залогом хорошей физической подготовки. Танцы ей нравились. И нравились куноичи, которые двигались легко и изящно даже после возвращения с поля битвы. В крови и с ранами. Матушка их уважала, даже если не все из них уважали её. Кто-то из этих куноичи – ирьенины, но большинство ирьенинов всегда остаётся в клане. По разным причинам. Год пролетел незаметно. Всё, чему Итаму учили, теоретически в голове не задерживалось. Потому она и застряла где-то посередине, что отец мог простить любому клановому ребёнку, но не ей. Но Итаме было всё равно. Зато Тобирама её пугал, как и другие дети, которые уже научились убивать. Сначала животных, потом людей. Скоро кого-то из них возьмут в первые бои. Даже с Учиха?
Итама видела одного. Точнее – труп. Тело его было накрыто окровавленной тканью. Матушка сказала, что изучала его. И посмотрела на неё как-то странно. Стоило послушаться и не приходить в ту комнату в подвалах.
Раскинув руки и ноги в стороны, девочка смотрела на небо. Она лежала уже достаточно долго, так что всякая живность перестала её опасаться. Маленькие зверьки пробегали рядом, и трава шуршала вслед им скоро, но ласково. Итаму больше привлекали птицы, некоторые из них пролетали настолько низко над ней, что можно было рассмотреть их животики. Вспомнился воробей, которого съел один из ястребов отца. Итама так и не дала ему имени. И от этого утрата перенеслась легче. Так считал Хаширама.
А вот собственно и он. Его тихие и аккуратные шаги, и его чакра – он будто сам часть природы. Остановился рядом, согнувшись над ней и закрывая небо.
– Прогуливаешь? – и беззлобно усмехнулся. И в ответ получил лишь моргание. Вместо кивка. После брат улёгся рядом. На недавней охоте среди его первой добычи оказались не только кабаны, но и молодой медведь. Животное почти загубило кого-то из его ровесников, ранило Тобираму, который был рядом с ними и кинулся защищать. И в этом не было ничего такого, что вызывало бы ощущение неправильности. С этим просто ничего нельзя было поделать. Убивать оказалось нестрашно, страшно оказалось принять это так скоро. С людьми будет так же просто? Пусть это и враги.
– Ты тоже, – констатация факта. По интонации Хашираме подумалось, что Итама улыбнулась.
– Да, корпеть над старым свитком с техниками мокутона скучно, – Хаширама прикрыл глаза. Тело расслабилось. Им всегда напоминают, что нельзя терять бдительность. Следовательно, шиноби всегда в напряжении. Но сестра лежала рядом, будто нечего было бояться. Конечно, они же дома. Так легко сюда даже Учиха не проникнет. Впрочем, Сенджу тоже далеко зайти не могут на их территории. Но грузить этим Итаму Хаширама не станет. У неё есть ещё три года.
И быть наследником, от которого ожидают возрождения былого величия…
Тело расслабилось. И Хаширама почувствовал, как без особых усилий его чакра взаимодействует с природной. Это не было техникой Мудреца, которую восхваляли старейшины. Природная чакра просто проходила сквозь него, куда свободнее, чем обычно. И он чувствовал, что то же самое происходит с Итамой. Но её собственной чакры куда меньше, чем его, и потому природной было даже много.
Хаширама сел и посмотрел на Итаму. Взгляд зелёных глаз сестры словно потускнел.
– Итама? – сестра не отозвалась. – Итама?! – Хаширама нахмурился, сведя брови. Напрягся, в животе всё перевернулось.
– Что? – она медленно повернула голову к нему. Стрекоза села на пояс её юкаты.
Хаширама выдохнул. Просто почудилось, всё хорошо. А затем он просиял: идея, закравшаяся в голову, гениальна! У Итамы больше шансов, чем у Тобирамы. Они ведь с сестрой похожи. Будто имеют свой секрет. Хаширама кивнул своим мыслям, отчего нахмурилась уже Итама. Но брат не обратил внимание. Главное, что матушка уже помогла определить её основные стихии. И они были такие же, как у него. Вода и Земля – основа мокутона. Вдруг получится! Нет, точно получится! Он очень хотел в это верить.
– Поднимайся, у нас будет тренировка! – Хашираме виделось весёлое времяпровождение, как с Тобирамой и Каварамой.
Он немного просчитался.
«◊»
– Ты большая молодец, – матушка улыбнулась Итаме после долгого дня. Дочь уже обучилась мистической руке и залечивала лёгкие последствия тренировок детей. Это её дочь. Но так и быть, она отправит её на поле боя. Когда придёт время, чтобы там она спасала жизни, не рискуя своей. Нет, риск есть, но не такой, на какой может обречь её собственный отец. Итаме нравилось смотреть, как уходят синяки и затягиваются царапины, как затягиваются лёгкие порезы. Но один из мальчишек пришёл с разбитой головой. И она, как добросовестная принцесса, пыталась помочь, пока взрослые его не заметили. Он говорил бессвязно, но пока странная химе «колдовала» над ним, речь стала внятнее. Но рана не затянулась полностью. Нужно больше чакры? Или одной мистической руки никогда не будет достаточно? Пришлось зашивать. Но понаблюдать за процессом Итама не успела, отвели вымыть руки. Верхнюю юкату пришлось снять, рукава нужно застирать, чтобы не осталось следов крови. Итаме это в одно ухо влетело, из другого вылетело. Работа слуг её не касалась. А вот сбритая часть головы мальчишки, на которой почти зашили рану, вызывала любопытство. – Молодец, химе, – похвалила её старейшина, чьи морщинистые руки зашивали ранение, словно вышивали узоры на парадной одежде. – Не брезгуешь. – Почему не получилось заживить полностью? – от вопроса девочки мальчик вздрогнул, благодарить её как-то перехотелось. Наверное, потому, что неэмоциональный человек проявил сильную эмоцию – возмущение. – О, химе, если бы одной этой простой техники было достаточно, шиноби были бы богами, – старуха рассмеялась. – К счастью, лишь единицы способны так регенерировать и немногие медики способны побеждать смерть, – в её глазах Итама увидела непонятную ей мудрость. – Не понимаю, – бормотание принцессы вновь вызвало улыбку старейшины. – Завтра буду учить тебя шить, – прокряхтела та. Старейшина видела отчаянное желание матери защитить дочь, из чего проистекало своеобразное воспитание или его отсутствие. Госпожа дочь ничему настоятельно не учила, лишь оставляла наблюдателем и исправляла выводы маленького ребёнка, как считала нужным. И маленькая принцесса была самым обычным ребёнком, который просто не проявлял ярких эмоций от открытия нового опыта. И не важно, была речь о падении, укусе насекомого или смерти живого существа. И неприятно было наблюдать, что мальчишка, выросший и ставший главой клана, не видел, что в этом дочь пошла в него. Но скоро её старшие братья отправятся в свой первый бой. Возможно, кто-нибудь из них не вернётся. И тогда в ней проснётся эмоциональность.«◊»
Матушка лично занялась раной Хаширамы на руке. Она что-то говорила про заживление мышц. Но делала это не она, брат использовал свою чакру. Итама сидела неподалёку, вышивая на платке розовый цветок. Рядом сидевший Тобирама с интересом посмотрел на её работу. Шипения Хаширамы не отвлекали сестру от рукоделия. – Цуцудзи? – азалия, если Тобирама правильно запомнил, на ханакотобе означала терпеливость и скромность. Он слышал, что едва научившись ровным швам на ткани, Итама просилась зашить чей-нибудь порез. Поглядев на мать, Тобирама подумал, что будь рана Хаширамы более простой, матушка бы доверила работу дочери. А старший брат бы терпеливо всё сносил, даже если бы справлялась сестра ужасно. Лучше бы отправили оттачивать тайдзюцу. – Угу, – это вполне считалось за нормальный ответ. Итама не притворялась, что ей уютно рядом с Тобирамой. Но он был её братом, вторым старшим братом. И иногда она сама садилась рядом с ним, чтобы просто побыть рядом. Молча, в отличие от Каварамы. Не мешала ему читать или разучивать очередную стратегию в сёги или го. Он честно пытался научить её одной из этих игр, но либо это было слишком сложно для её ума (глупая сестра?), либо попросту неинтересно. И никакие доводы, что логическое мышление спасает в бою, не возымели на ребёнка должного влияния. Он тоже ещё ребёнок, но… – Как новенькая! – Хаширама активно замахал зашитой рукой, за что получил по голове от матери. Старший брат куда больший ребёнок. И всё же они выжили. И даже убили. Каварама, встречавший их, не выдержал сильного запаха крови. Крови убитых ими людей, таких же детей. Так Тобирама ему сказал, хотя они были немногим старше Хаширамы. Так что сюда Каварама не пришёл. – Пострадали крестьяне даймё, – матушка не спрашивала, утверждала. – Да, – ответил Тобирама. Бой затронул поля пшеницы. Это поставило под угрозу выживания обычных людей. Меньше хлеба, они не смогут уменьшить количество пшеницы, отдаваемой в качестве налога. Придётся компенсировать. И неспособные договориться Учиха и Сенджу сразятся где-нибудь ещё, выясняя, кто из них виноват и должен заплатить… Женщина вздохнула. А ведь могли договориться о мире десять лет назад. Точнее о мирном сосуществовании. Их кланам не помешала бы небольшая передышка. Их вассальные кланы давно нарастили силу, но не вмешивались. Того и гляди дождутся, когда Учиха и Сенджу ослабнут вместе, да раздавят оба великих клана. И если Учиха некому помочь, то помочь Сенджу Узумаки не успеют. Но договориться не получилось, и новые поколения снова воспитываются в ненависти, истинной причины которой уже никто и не назовёт. Госпожа снова вздохнула. Вот если бы она была принцессой, а не обычной клановой куноичи без великих героев в предках… посмотрев на дочь, она слабо улыбнулась.«◊»
Семь лет. Итаме и Кавараме уже семь. А Тобирама не хочет признавать, что с сестрой у них общего куда больше. Всё дело было в «странностях», которые были обычным делом для взрослых, но не девочек её возраста. Она просто старше своих лет, повторял Тобирама слова старейшины, которая отругала его за необоснованные подозрения. Контроль чакры у неё лучше, чем у Каварамы. Создание клона удаётся ей куда лучше, и по воде она зашагала уверенно. Ходьба по деревьям туда же. Или ей было проще, потому что матушка позволяла ей лазать по деревьям. Это было не так, как делали обычные дети. Матушка наставляла сестру учиться у природы. И Итама пробовала лазить по деревьям как кошка или грызун. Тихо, в своём темпе. А ведь для шиноби важна скорость. Вот и сейчас Хаширама учил младших простейшим техникам земли. Каварама, возможно, из-за обучения со всеми остальными детьми, складывал печати быстро. А вот Итама никуда не торопилась. Тобирама раздражался. А вот активный Хаширама проявлял, по мнению младшего, невероятное терпение. Тобирама тяжело вздохнул, когда она попробовала сложить печати одной рукой. На такое способны шиноби высокого уровня, но точно не маленькая девочка. – Что ты делаешь? – рассмеялся Каварама, когда у сестры ничего не получилось. Но Хаширама ничего не сказал. Дал сестре повторить те же действия другой рукой. А затем она сложила печати уже двумя руками – и стена земли возникла перед ней, защищая во весь рост. – Нас учат, что промедление непозволительно, – в голосе Хаширамы Тобирама отчётливо услышал грусть. – Но как бы хорошо было, имей возможность Итама и похожие на неё дети обучаться в своём темпе.«◊»
Несмотря на свои недостатки, Итама лучше всех среди ровесников пряталась в кронах деревьев, тени кустов, передвигалась с порывами ветрами. Умение чувствовать природу компенсировало недостающую скорость. И всё же Тобирама гордо запечатывал в свиток очередного убитого ею зайца. День охоты – не торжественная часть инициации шиноби. Уметь добыть себе пропитание – базовая необходимость. Раньше он бы упрямо думал, что у Итамы отсутствует эмпатия. Но убитые ею животные… встретили смерть легко и быстро. Задумавшись, Тобирама немного отстал, но не потерял сестру. А её жертвой уже стала косуля. Итама легко запрыгнула на неё, словно тигр, хотя тигров она вживую не видела. Тобирама был уверен в этом. Кунай легко вспорол глотку животного, попытавшегося сбросить ребёнка. Но упало только животное. А Итама успела перегруппироваться и уже сидела на боку косули, упершись ногами в землю. Брат с сестрой переглянулись. Ему не было дела до ровесниц Итамы, но он вспомнил, как их с Хаширамой ровесницы, пусть и расчувствовались, но всё же радовались добыче. – Будет много мяса на эту зиму, – Итама пожала плечами. Хотя в клане не было проблем с пропитанием. Но отец вызвался кормить деревню, пострадавшую от их с Учиха сражения. – Верно, – кивнул Тобирама. И всё же сестра была медленной в сравнении с косулей. Однако её чакра была похожа на чакру Хаширамы. И по тому, как шиноби привыкли измерять её количество, у сестры чакры мало. Но что если дело было в слиянии с природной чакрой? Итама только училась копить и расширять собственную чакру, как и Каварама. Но Хаширама ясно дал ему понять, что у него получается «сливаться» с природой. Конкретно, с растениями. Стихия дерева. Неужели её отголоски давали знать о себе подобным образом? Но если получалось только у брата и сестры, то выходит, что клан их уже почти… Тобирама не будет думать об этом. Ему бы сначала дожить до более зрелого возраста. Итама метнула кунай в куст. Оттуда выпрыгнула жаба. Вряд ли сестра испугалась её. И Тобирама поспешил проверить: мамуши – гадюка. – Мама говорит, что их яд можно использовать на кунаях, – вспомнила Итама, не проявляя какую-либо эмоцию. – Нужно продолжать охоту или с меня хватит? – но в глазах читалась надежда на прекращение бессмысленного для неё действа. Еды добудут те, чья это работа. Хотя мальчикам, будущим шиноби, в идеале должно убить несколько кабанов. Если жертвой станет медведь, а того и тигр, как было у Буцумы, – сразу герой. Будущим куноичи было достаточно убить взрослую косулю или мелкого хищника, чей мех ценится по достоинству. – Пожалуй, хватит, – согласился Тобирама. И аккуратно запечатал гадюку в отдельный свиток. Пусть ирьенины извлекут яд. И отец тоже оценит.
