В тени

      Таджима наблюдал за тренировкой сыновей. Изуна стал спокойнее. Он всё ещё яро ненавидел Сенджу и убивал их, пока не сходился в бою с Сенджу Тобирамой. Иногда пропадал. Уследить за ним почти невозможно. Получи и он Мангекё, и Таджима вовсе потеряет авторитет в глазах сыновей. Нет, Мадара проявлял сыновнюю почтительность. Только не соглашался с одним планом. Но Таджима уже всё решил.       Удар ногой, перехват рукой, переворот в воздухе. Мадара и раньше всё подводил к ничьей, а теперь и подавно. Это должно было злить Изуну, но младший сын только смеялся.       – Однажды ты перестанешь так делать, брат, – Изуна раскинул руки, упав на спину, и рассмеялся. До объявленного даймё траура Учиха и Сенджу столкнулись ещё раз. Меньше людей, меньше смертей, и снова были… оклемавшиеся. Таджима тяжело вздохнул: дети Цуны делали слишком много шагов навстречу. Но благодаря образу «белой женщины» их мужчины охотнее проводили время с семьями: жёнами, матерями, детьми. Будто бы открылось второе дыхание.       – Жду не дождусь, – Мадара оскалился, протягивая руку. Но брат как будто прилип к каменной дорожке, припорошенной снегом.       – … – Изуна закатил глаза. Он больше не маленький, чтобы поддаваться на подобные провокации.       Таджима присмотрелся. Он хотел бы ошибаться, но младший сын выглядел влюблённым. Не в жену, к счастью. И не в наложницу, к сожалению. А ведь вот-вот станет молодым отцом.       Изуна потёр щёку: проворонил братский кулак. Приложи Мадара чуть больше силы, и остался бы без зуба. Хотя металлического привкуса не удалось избежать. Он думал о том, что так и не пересёкся с «Куро». И искренне считал, что она, не относясь к Сенджу кровным образом, пыталась угодить обоим кланам, но рано или поздно оступится. Он не против, если она примкнёт к Учиха… чтобы что? В любом случае, хорошему ирьенину будут рады. Не до конца доверяя, но рады.       – Ояката!!! – из дома выбежала девочка лет десяти, падая в снег. Несколько больно и неприятно. Но выражение лица ребёнка бесценно. Мадара кашлянул в кулак, не имея желания расстраивать девочку своим смехом.       Таджима тоже улыбнулся. Незаметно для всех.       – Ояката! – девочка поднялась, в уголках глаз слезинки. Изуна повернул голову к новой маленькой служанке, которую старуха Касанэ решила вырастить себе на замену. И вот этому чуду доверят заботу о главной семьей? А девочка шмыгнула носом пару раз и затараторила: – Там обе госпожи рожают!!! – она явно испугалась подобной суеты. В доме поднимался шум.       Изуна нахмурился. На что он влиял? Жена Гьюки рекомендовала избавиться от Фуча. И лучшего момента, чем роды, не было. Но Изуна, как ни старался наскрести хоть немного сочувствия к дочери Тэна, оставил решение за отцом. Слушать Изуми с её коварными идеями Изуна не желал.       – Что ж, думай, как назовёшь, – Таджима вздохнул. Ребёнок Фуча решил явиться почти в срок, а вот Нохиме рожать рановато.       – Благодарю за оказанную честь, – Изуне пришлось встать, чтоб поклониться отцу, главе клана. Старик отказался от своего права старшего, давая сыну возможность обрести связь более крепкую связь с являвшимися на свет детьми.       Мадара потрепал Изуну по голове. Совсем скоро отец оставит их.

«◊»

      Решили-таки сыграть свадьбу. И весьма скромно. А уже потом на празднике весны получат благословение даймё. Главное, что помощь столице отправлена. Учиха тоже в стороне не остались. Тобирама, как узнал, глаза закатил. Но промолчал, стоило узнать, что повод благоприятный. Итама даже не постеснялась выразить искренний интерес и спросила у вернувшейся из столицы Юки, кто родился. Ну а кто она такая, чтобы узнать? Случайно услышала, как Учиха Тока радовалась, а другие шугонины сочли это за повод выпить. Эти шиноби как будто в своём мирке живут.       – Вряд ли их привезут в столицу, малы ещё, – ответила Мито Итаме, пока та выразила желание посмотреть одним глазком. Но раз Сенджу ничего ей не рассказывала, Узумаки тему дальше не развивала. Хотя Икки и другие девушки Узумаки, помогающие Мито с причёской и макияжем, уши навострили. Почуяли неладное.       – Верно, – Итама не старалась принарядиться, так, соблюла все приличия.       Мито повздыхала, но ей было достаточно радости, сверкающей в зелёных глаза. Хотя думала Итама о чём-то своём. Впрочем, за Хаширамой Мито заметила ту же задумчивость. Она пыталась осторожно расспросить жениха, для чего ему нужна конкретная земля, но согласилась подождать лучшего момента. Это то, чего желал её собственный отец? Тихой гавани на континенте. А для этого следовало поддержать идею мира. Поэтому отец вёл переписку именно с Хаширамой, а не с Тобирамой. В Узушио знали о его противоположном настрое к старому врагу.       Итама посмотрела на свадебный наряд. Этот капюшон всегда казался таким нелепым. Муж, дети… она знала, что у Учиха Изуны есть жена и наложница, но представлять его чьим-то мужем, а тем более отцом – не получается! Верилось с трудом. Если бы это Мадара был на месте младшего брата, утирая нос Хашираме в привычном им соревновательном духе, верилось бы легче. Интересно, думал ли сам старший брат, как эти новые витки в жизни располагают к мирному сосуществованию? Со стороны, кроме земли с сожжённым деревнями не осталось причин для кровавых сражений.       – Лучше думай о будущих племянниках. Помоги выбрать имена, – Мито оценила старания девушек довольной улыбкой. До церемонии осталось меньше часа. В ближайшем храме, в присутствии родственников, доверенных слуг и старейшин. Такими были ожидания принцессы Узумаки.       – Ты же ещё не беременна, – Итама нахмурилась: неужели не заметила изменений в теле Мито?       – Не беременна, но этот вопрос хочу решить заранее. Хаширама предлагал назвать сына в честь моего отца… – Мито встала и подошла ближе к наряду, девушки принялись помогать. Хотя её задача нетрудна – стоять ровно да вертеть руками, как попросят. Она нервно выдохнула: – Ничего не имею против отца, но имя пусть будет иное. А то знаешь, как говорят ваши крестьяне? Имя предка – его и судьба, – Узумаки в поверья не особо верила, несмотря на культ Масок в Узушио. Но то были запечатанные демоны, маска для призыва бога смерти. И всё же нет желания испытывать судьбу.       – Я подумаю, – Итама улыбнулась, отходя ближе к дверям. Скорее, расспросит кого-нибудь.       Мито волновалась. Её пальцы рук дрожали. Несмотря на то что готовилась к этому моменту всю жизнь, девушка испытывала множество эмоций. От тревоги и необратимости момента до радости определённости и укрепления образовавшейся связи. Сейчас случившиеся поцелуи, заигрывания и дразнящие ласки, закончившиеся намеренно ничем с обеих сторон, не казались столь будоражащими и возбуждающимися как предстоящий обряд.       – Слушай, Мито… а как ты поняла, что Хаширама тебе нравится? – спросила Итама, и другие девушки Узумаки как-то странно посмотрели на неё. Будто что-то ещё можно испортить.       – Химе! – Икки оглянулась, поправляя полы белого наряда.       – Ну а как такой красавец может не понравится, – Мито со снисхождение посмотрела на своих помощниц и рассмеялась. – А если серьёзно? Сложно игнорировать такого настойчивого и прямодушного добряка. Ты знаешь, когда он не ведёт себя как глава, – конечно, Итама знала, какой брат человек, когда не нужно соответствовать статусу, но поймала себя на том, как приятно слушать Мито: – С ним забываются все насущные проблемы. Можно легко вдохнуть, забывая, кто я и какая ответственность на мне лежит. И только наслаждаешься моментом, – Мито не стала говорить, что более лёгкий вариант подобного чувства она испытывала в компании самой Итамы. И всё же разница существенна. – С другим бы так не получилось.       – … – Икки снова посмотрела на промолчавшую госпожу. В её глазах только лёгкий интерес к тому, чего она не могла понять. Икки покраснела. Вот счастливая! Не то что она, её слуга. Такой завидный жених рядом ходит, а она… ну, не ровня. И всё же Икки надеялась, что в голове у неё мимолётное увлечение, которое пройдёт со временем. Иначе нет спасения! Если только принцесса не влюбится в кого-то из другого клана. Но это что-то невероятное.       Итама подумала, что ни разу не поинтересовалась, что брату нравится в Мито.       Хотя в ответе нужда отпала. Процессия до храма из всех жителей всё-таки производила определённое впечатление. Несмотря на отсутствие таких условий, как отправка паланкина и утреннее время для церемонии, в воздухе будто витали духи благоприятности и благословения. Итама удивилась, что каждый член клан постарался выглядеть лучше, чем когда-либо. Всё ради свадьбы главы, само собой. Но если верить словам покойной старейшины, сравнивая с рассказами о свадьбе родителей… что ж, это брак заключается на взаимности.       Поклон перед статуей Просветлённого, речь приглашённой жрицы, распитие молодожёнами сакэ. Такие простые действия. Сопровождаемые необычной неуклюжестью пары. Но над маленькими казусами они только посмеивались. Посмеивался больше брат, а Мито подхватывала. Тобирама сегодня менее серьёзен. А Акира, кажется, переборщил со слезами. Но держал язык за зубами. Никаких колкостей и шуток: этот день принадлежал его сестре.       Ветки дерева сакаки голые, без почек. Но Хаширама своей силой придал им жизни, заставляя даже зацвести. Церемония завершена. Молодожёны вышли из храма, братья и сестра за ними. Люди Сенджу и Узумаки поприветствовали пару земным поклоном. Кроме совсем маленьких детей и слабых стариков. Хотя и те порывались.       – Бабушка, вы заставляете меня краснеть, – Хаширама почти сам ринулся остановить старушку.       Большого пиршества не будет, но каждая семья отпразднует за своим столом.       – Кстати, что за талисманы на дверях покоев молодых супругов? – спросил Тобирама у Акиры. И наследник Узумаки замедлил шаг, чтобы они немного отстали от пары и всеобщей массы.       – Кхм… – подхватил Итаму под руку и прошептал: – Это печати, чтобы ночью мы их не слышали, – и улыбнулся, довольный проделанной работой. Бровь Тобирамы дёрнулась. Итама закатила глаза. Ну, лучше ночевать дома, чем идти в гости к кому-то из старейшин. – Кстати, там ваша Юки привезла небесные огни. Запустим их? Не волнуйтесь, брачной ночи не помешаем. Да и слуги в восторге будут!       Хорошо, что Итама уже взрослая, иначе бы Тобирама ударил Акиру. Этот Узумаки явно сдерживался от высказываний похлеще.

«◊»

      – Проблемы с сердцем, кажется, семейное, – смех Тэна явно наигран, но Таджима только вежливо улыбнулся. Сегодня он принимал этого человека в своём доме по случаю наречения детей. Собственная дочь сторонилась отца и не разделяла его радости. Тот был доволен, что родился законный сын. Хотя всё же пожалел, что не постарался выдать Фуча за Мадару, пробудившего Мангекё.       Но барахлить сердце стало из-за неправильно смешанного состава. Гьюки ведь против Таджимы, да? И среди приветственных подарков Тэну был чай, от чашки которого Гьюки не навредило. И Тэн пил, по чуть-чуть, оценив вкус по достоинству. Таджима не успел, только запах у смерти сегодня оказался достаточно приятным.       Дети ни в чём не виноваты, но благоприятный день будет омрачён.       – Какая милая химе, – Изуми держала на руках дочь Нохиме, которая сдалась родильной горячке и умерла в течение трёх дней. Фуча пожелала узаконить малышку, хотя сама была не в лучшем настроении. Наверное, это и спасло ей жизнь. Вернувшаяся из странствий куноичи не стала лишать новорождённого мальчика родной матери.       – Мадара! – Тэн обратился к наследнику. – Когда ты порадуешь клан? Разве не хочется прижать к груди собственного ребёнка? – конечно, приятный тон лишь лесть и ложь.       Мадара осторожно держал племянника на руках. Хидеюки оказался довольно милым мальчиком. И ему очень повезло, что его отец постарался выбрать достойное имя. Новорождённому нравилось находиться на руках у матери и у дяди. Возможно, потому что они приловчились держать его правильно. В отличие от Изуны, которого собственные дети отпугивали своей хрупкостью.       Хотя Изуне больше понравилась Наноха. Дочка и принцесса, которую можно баловать. Ей не нужно оправдывать чьих-то ожиданий. Не достаточно чистая кровь, чтобы быть использованной для выгодного брака. И не мальчик, чтобы на что-то претендовать. Справиться с её воспитанием Изуна вполне мог. Не то что мальчик, который являлся… как брат мог улыбаться этому неспокойному младенцу? Хидеюки всё норовил вытащить руки из пелёночного кокона, пока не уставал.       – Думаю, мне с лихвой хватит и племянника, – Мадара улыбнулся и глазами, когда малыш показал язык.       – Ишь какой! – Мадока опустошил чашу сакэ. – Не разбалуйте только, – старик вспомнил, как держал на руках любимого внука. Ох, были времена.       Празднество проходило спокойно. Акт уважения врагов друг другу. Сенджу справляли свадьбу, а они радовались новым жизням.       Тэн отпил чая. Он якобы отказался от алкоголя, как только начались проблемы с сердцем. Не хотел ослаблять внимание. Вряд ли его тут убьют, но вдруг упустит что-то важное из виду. Сладковатый чай стёк по языку в горло. Тэн посмотрел на внука на руках рядом сидящего Мадары. Что если наследник бесплоден, поэтому не спешат подыскивать жену? Так даже лучше. Можно и в преданность поиграть. Пока Хидеюки не вырастет.       Кольнуло. Под рёбрами. Будто внутри провели тонкой иглой. Все звуки растянулись и словно утихли. Через мгновение жизнь кипела по-прежнему. Боль стала разрастаться. Изуна что-то сказал Фуча, но Тэн не разобрал. Он посмотрел на Таджиму, подносившего чашку чая к губам. Сам был бледен, но если и мучился, виду не подал. Их взгляды встретились. И Таджима улыбнулся, как победитель.       – Ты… – показалось, боль отступила. Тэн схватил одну из палочек для еды. Убить не убьет. Но оставит наследника Таджимы без глаза. Развернулся, собираясь нанести удар.       – Нет! – крик дочери ничего не значил.       Мадара мог бы воспользоваться шаринганом, затянуть в иллюзию и дать Тэну умереть спокойно. Но он лишь ловко поднял перед собой ребёнка – и то, что могло стать оружием для увечья выпало из рук Тэна. Все его заслуги перед кланом тонули в губительных амбициях. Но дитя его дочери будет жить. Конечно, Мадара защитил бы племянника, угрожай тому реальная опасность. Но в этом не было необходимости.       В последний свой миг Тэн осознал беспомощность перед смертью. Думал, что не страшился её. Последний жадный вдох, сам воздух будто стал легче. Последние тиски судьбы разжались и мужчина упал.       – Держи себя в руках, с сыном всё хорошо, – Изуна усадил Фуча на место. Она ведь хотела доказать, что верна. Доказала, молодец. Ей передали сына. И только посмотрев на лицо Мадары, Фуча виновато выдохнула. Он относился к ребёнку теплее, чем его собственный отец или уже покойный дед.       Всё присутствующие, кроме жертвы, знали, чем закончится дело. Не стоит прерывать праздник. Выставят, будто умер во сне. Касанэ позвала крепких слуг утащить тело.       – Я устал, пойду, – Таджима выпил достаточно чая. Боли подступали и к его груди. Поднялся из-за стола.       Последние мгновения он желал провести наедине с самим собой. Сторонники Тэна будут негодовать, но уход из жизни и его противника заставит их пересмотреть планы на будущее. Они склонятся перед главой, за которым более спокойное и надёжное будущее. Или погибнут на поле боя вместо тех, кто хочет жить. Таджима переглянулся со стариком Мадокой и братом. Он мог доверить им своих сыновей. Изуми вручила Изуне дочь. Внучка сладко спала, а сын боялся пошевелиться. Мадара посмотрел на отца с уважением, но до последнего не принимая его волю.              Таджима опустил руку на его плечо. Весь груз ответственности спал с его плеч.       – … – какое бы решение сын ни принял в будущем, отец давал своё благословение.