ch33. Новая страница
7 декабря 2025 г., 13:19
Не видеть Изуну всё то короткое время, что ушло на облачение в клановое кимоно и исправление потрёпанного хвоста, оказалось облегчением не столько для Итамы, сколько для Икки, которая и привела её в порядок. Буцутама предложил старшей отсидеться, потому что та явно переволновалась. И было бы с чего. Нет, страх за жизнь принцессы ему понятен. Но как будто бы Икки переживала из-за чего-то ещё? Буцутама не тугодум. Он помнил про задание с сопровождением принцессы Йоко и про вытекающие последствия. Но почему они должны переживать, если это задевает учиховскую гордость, а?
Итаму в коридоре встретили те же два незнакомых мужчины. Точнее один мужчина и парень возраста Тобирамы-Хаширамы. Первый представился – глава клана Абураме – Начи. Между делом упомянул, что матушка, которой однажды спас жизнь шиноби из страны Молний, хотела назвать сына в его честь диковинным именем Рио. Итама пропустила эту информацию мимо ушей, но мужчина только умилился. Принцесса Сенджу лучше, чем о ней говорят. Хотя он особо и не слушал, что о ней говорили. Представил наследника клана Сарутоби. Даже странно, что союзные кланы не познакомили потенциально выгодную пару.
А может, к лучшему? Видный мужчина, несмотря на обычаи клана, Начи носил более открытую одежду. Так что его сильные руки и крепкий торс любая женщина могла оценить по достоинству, только не та, что не любит мужчин. А вот за более мешковатыми штанами крепких ног не видно. Но ведь при желании…
В глазах Итамы проскользнул интерес к наследнику Сарутоби. Если она правильно вспомнила, именно за него её хотело отдать большинство покойных старейшин. На мужчину с белой повязкой на глазах и «ежом» на голове всё равно. А вот этот Саске выглядел не менее крепким, просто в силу возраста меньше и стройнее. И из каштанового хвоста вылезали более короткие локоны.
– Думаю, мне представляться уже бессмысленно, – Итама вежливо улыбнулась. И её пропустили вперёд. Монахиня вместе с Учиха уже ждали.
– Давно я не видела таких красавиц, – Тьенхай похлопала Итаму по щеке. Старушке пришлось привстать на носочки, чтобы достать до её щеки, несмотря на то, что сама принцесса наклонилась. Ох, да, Итама заметила, что выше Сарутоби на половину лба. Напомнил её любимую обезьяну. Зверю тоже не нравилось смотреть на неё снизу-вверх. Неудобно.
– Благодарю за добрые слова, – бессмысленно отнекиваться от приятных слов. Не хотелось замечать, как люди сразу становятся недовольными, когда слышат что-то вроде: «Ой, вы льстите» или «Не прекраснее, чем…»
Итама заметила: Изуна закатил глаза. И продолжила на него смотреть, пока монахиня не повелела идти следом. Вот и получилось, что они рядом. Только в этот раз Учиха пожелал увеличить дистанцию. По дороге сюда он явно покраснел от гнева, но сейчас вернулся здоровый цвет лица. И всё же склера потеряла в своей белизне, а вены на ладонях так и не спрятались глубже. Наверное, важно сказать, что она не хотела «дурить» его. Да не всё так просто. Только бы с Мадарой не поругались.
Увидеть то, как Хаширама и Мадара будут вести себя в обществе (со всей сложностью их взаимоотношений), хотелось. Но прогуляться среди обычного люда оказалось куда заманчивее. И всё же события привели к изначальному намерению. Наверное. Итама вздохнула, а Изуна отвернул голову. Белые волосы шли бы ей куда больше… эти тоже не настоящие, что ли? Пойманная мысль снова возмутила, ведь задумываться об этом, когда Куро – Сенджу Итама, непростительно! Руки чесались, гнев требовал выхода. Но слова принцессы и их истинность подливали в огонь гнева масло раздражения.
Но Изуна держался. Абураме вот оценил.
Если так подумать, он ведь знал? Но не придавал значения, придумывал отговорки, наводил себя на другие выводы. Только не мог понять почему.
И свежий воздух нисколько не помог.
– …надеюсь ещё увидеть химе Итаму и предложить…
– У вас есть такая возможность, господин, – наверное, только такая уважаемая женщина, как Тьенхай, могла перебить даймё. Есть у таких стариков какой-то особый шарм. Мудры и просты, их жизнь клонится к закату, но им нет до этого дела. Живые!
Они подошли к даймё на расстояние пятнадцати шагов.
– Всех собрали, – правитель посмеялся. Пришедшие поклонились. – Что вы, поднимайтесь. Занимайте места со своими семьями. Химе Итама, мы как раз говорили о вас, – Итама сохраняла равнодушное выражение лица, но хотелось скорее спрятаться за Мито и Хашираму. Взгляды людей отчего-то стали неприятны. Только с братом и Мито могло быть спокойно.
– Правда? – а что она ещё могла сказать даймё? Не успел же сказать, что хотел предложить.
– Помню, вы не так давно вернулись домой. Но быть может вы рассмотрите вариант жизни в столице в качестве одной из моей дюжины? Моя добрая наставница и старшая из двенадцати достойна спокойной старости. И мы подумали, что нет лучше кандидатуры на её место, чем вы, – даймё взглянул на главу клана Хьюга. Сенджу Итама не была первой в очереди на это место. Но раз обладатели бьякугана отказались от такой чести…
Захотелось посмотреть на брата или Мито. Ничего не говоря, они могли оказать поддержку. Хотя Итама и без того знала, что они на её стороне. В поле зрения появилась Тока. Учиха улыбнулась ей. Вроде бы и желала, чтобы дочь Цуны вступила в их ряды. Но сами декорации для предложения явно вызывали отвращение. Все должны держать лицо. Но никто точно не обидится. Ведь принцессу просто загнали в угол.
– Конечно же, вы можете подумать, – жена даймё подошла к Итаме, ухватившись за локоть. Можно отказаться? Но вроде как жена даймё будет рада куда больше.
Отказать можно и позже, чтобы не стать причиной казуса.
– … – Изуна не мог не смотреть на… неё. Он не называл себя обманутым даже в своих мыслях. Сам виноват. Принять принадлежность «Куро» к Сенджу оказалось проще, чем он думал. Нет, убить её захотелось. Так как её существование и их короткое общение рушило его картину мира. Изуна усмехнулся. И хорошо, что рядом сидящим людям усмешка показалась полной презрения. Ведь сам наследник поймал себя на мысли, что для неё будет лучше согласиться. Так ни он, ни любой другой Учиха не посмеет навредить шугонину даймё, рискуя репутацией клана и подвергая главу наказанию и порицанию.
– … – теперь Мадара и Хаширама могли смотреть друг другу в глаза без особых усилий, ведь госпожа Фудзира отошла к Итаме и супругу.
Итама молчала слишком долго.
– О, ками, кажется, мы слишком давим на милую химе, – Фудзира заправила локон Итамы за ухо.
– Ужасная был шутка, – прошептала Мито Хашираме, оценив брата Мадары. Эти Учиха не страшнее, чем их описывали. Прав был отец, такие же, как и все остальные. Итама была слишком добра к этому молодому человеку, когда назвала его просто вредным. Уметь вести себя, при этом выказывая своё недовольство или что-либо ещё, всё равно что быть самоуверенным и наглым. Мито надеялась, что жадность, с которой этот юнец (ну и что, что немного младше неё?) смотрел на Итаму, только померещилась ей.
– Я тоже так думаю, – Хаширама сделал пометку в уме, о чём не стоит рассказывать Тобираме. Для его душевного спокойствия.
– Да? Уверен? А мне показалось, что если бы дело могло решиться браком, ты бы… – Мито улыбнулась, как акула, но Хашираме акул в живую пока не удалось увидеть. Она замолчала, потому что Хаширама не стал отрицать, а просто посмотрел на неё со смешанными чувствами. Будто спрашивал: неужели всё так очевидно? Или это было что-то вроде: ужасный ли он брат?
– Если позволите, я бы хотела отпраздновать свой день рождения дома. И если даймё всё ещё будет угодно, я благодарю за оказанную честь, – Итама собиралась опуститься на колени, чтобы поклониться, как полагается в таком случае. Но жена даймё не дала этого сделать. Ведь она, боги, такое прекрасное дитя! Дело пахло неприятностями. Но Итама оглянулась на Мито и Хашираму. Принцесса Узумаки посмотрела на неё с гордостью; сестрица выиграла достаточно времени, чтобы придумать план на все случаи жизни (в столице).
– Появилась причина чаще гостить здесь, – Начи рассмеялся, толкнув в бок своего сопровождающего. Клан желал, чтобы он женился? Ну вот, чем не подходящая невеста? И что, что сама Сенджу? Так даже лучше.
«◊»
Из-за старика Мадоки как в столицу, так и обратно они добирались паланкином. Все трое прекрасно вмещались, и даже оставалось место ещё для двух человек. Могли позволить себе такое удовольствие. Но обратный путь проходил в тишине. Возчику от такой тишины даже как-то неспокойно. А с другой стороны, не услышит ничего лишнего, дольше проживёт. Иметь дело с шиноби выгодно, но рискованно. Можно пожурить Изуну детской позицией, ведь он так и не поговорил с братом. Хотя дело не в нежелании услышать объяснения. Не оправдания! Не будет же Мадара оправдываться? Изуна хотел бы выспаться, но напала бессонница. Виной тому разного рода кошмары, связанные напрямую с кровными врагами, которые так или иначе принижали Учиха в его снах. И шаринган шалил как последствие этих снов. Вот и сидел с закрытыми глазами, не доверяя себе. Глаза то загорались красным, то отпускали. Отражали его душевное состояние. Ведь Изуна мысленно то поддавался гневу, отрицанию, ненависти, то ловил себя на странном опустошении. – … – Изуна прочистил горло. Он прекрасно чувствовал поочерёдные взгляды брата и старейшины. – Вот уж не думал, что моим новым застольным другом окажется химе Сенджу, – сказал Мадока многозначительным тоном. Всё он догадывался верно. Его нисколько не смущало, что его внук погиб от рук Сенджу, от рук Хаширамы. И чем можно быть довольным на его месте? – Зато кое-кого другого это нисколько не смутило, – Изуна надавил на точку между бровей. Раньше отпускало при головной боли. – Вот вы знали, что отец принимал от неё лекарства? – спросил он старика, а тот в ответ засмеялся. Изуна скривился: – Предатель старый. – Когда живёшь очень долго, мальчик мой, на многое меняешь взгляды, – Мадока почесал бороду, посмотрев на Мадару. Молодой глава позволил себе задремать. Тока хранила верность даймё, как подобало шугонину, так что вполне естественно, что не рассказала о планах правителя на принцессу Сенджу. Если знала. – Если бы не интриги Тэна, мы бы уже давно могли прекратить проливать кровь. Игнорирование не самый лучший способ сосуществования, но я был и за такой исход. О, Изуна, знал бы ты, как много мы пытались идти друг другу навстречу… – в старых свитках, за хранение которых и отвечала семья Мадоки, куда больше упоминаний о попытках покончить с ненавистью. С обеих сторон. Но когда Сенджу стали терять свой мокутон, а Учиха Мангекё, попыток отчего-то стало меньше. Слабость оказалась непростительна для обоих кланов, уступки виделись лишь шагом к концу. – А как же то, чему нас учили? Что значат все мои убеждения? Убеждения большинства? – Изуне хотелось кричать, но он держался достойно своего положения. Мадара приоткрыл глаза, чуть повернув голову в его сторону. Старший брат! Человек, который считался самым близким и родным в делах и помыслах. А относился к сторонникам мира. А что же ненависть их женщин, желание отомстить за не вернувшихся сынов, мужей, отцов? – Нелегко выкорчевать дерево, росшее столетиями, и нового за один день не вырастишь, – мирно лежавшая, забытая на время трость удачно оказалась под рукой. И старый Учиха ткнул Изуну в бедро. – Сенджу могут, теперь точно, – фыркнул в ответ молодой человек. – … – старик надул щёки. В его возрасте баловство позволительно! – Став главой, хочешь протянуть руку дружбы? Я не согласен, – огрызнулся Изуна в сторону Мадары. – Что будешь делать? А? Со мной, может, и управишься, а с остальными? – А с остальными почти расправился отец, – ответ Мадары прозвучал без какой-либо эмоциональной окраски. Таджима отправлял в бой первым делом тех, кому уже не помочь справиться с их клановым проклятьем. Однако теперь, когда с явного одобрения Хаширамы его сестре удавалось спасать некоторых после боя, многие замечали за вернувшимися какое-то переосмысление. Не только ненависти к Сенджу, к своей жизни в целом. Изуне разжёвывать не нужно. Он понял. Выпрямился, открыв глаза. К счастью, шаринган потух, подчинившись его воле. – Хах! Так что же, ты в союзе со своим другом? Калечите и лечите… – Изуна вспомнил «белую» женщину. Реальная внешность принцессы Сенджу отличалась от того, что всем позволяли видеть. Видимо, главная семейка вся с каким-либо изъяном? – Пустые обвинения, за которые следует понести наказание, – Мадара не позволил брату озвучить свою мысль дальше. Никаких оскорблений. – Отвечая на твой вопрос, я не собираюсь предлагать мир. И тем более дружбу. – Да, повоевать с ними ещё нужно, – Мадока оскалился. – … – Изуна обрёл надежду, что брат ещё образумится. Не может он представить мир, в котором сосуществует вместе с Сенджу Тобирамой. – Она слаба. Зачем её брать в шугонины? – вспомнилась хрупкая шея, не дрогнувший от давления кадык. И вечно спокойный голос. Его ненависть недостаточна сильна? А может, к её счастью, он достаточно благоразумен. – О, Изуна, даймё были бы дураками, если бы отбирали телохранителей только по силе. Сам ведь додумаешься, что именно нужно от неё, – Мадока улыбнулся, хитрый лис. – Знает о её навыках ирьенина? – Мадара нахмурился. – Если уж ты знал, то даймё доложили подавно, – Мадока скрестил руки на груди. – Мало кто не хочет жить вечно…«◊»
– Почему ты смотришь на меня с осуждением? – спросил Хаширама Тобираму, как только по возвращению, вечером, рассказал, как всё прошло в столице. К Мито у наследника клана вопросов нет. Она сразу сказала деверю, что новости его не обрадуют. Так оно и случилось. – Подумаешь, обидел бы даймё, разобрались бы. Сложно было выдумать причину отказать? – Тобирама сел на край стола. Хаширама мельком проглядывал документы, работу брата. Дотошно, зато идеально. – А я переживал, что буду тем старшим, который не сможет принять, что его сестрёнка выросла, – за кривляния Хаширама получил леща. – Ауч! – и потёр место удара, деланно обидевшись. – Мито предлагала ей притвориться больной или под видом срочного дела отправиться в Узушио, пока даймё не назначит кого-то другого. Ита отказалась, – Хаширама развёл руками. Не в его характере стоять над душой (сестры). Тобираме надо – пусть займётся. – Она прекрасно знала, что может отказаться, не оправдываясь. Да, разобрались бы. Но давай сначала с ней поговори, – Хаширама улыбнулся, – а потом мне тумаков раздавай, если заслужил, – и махнул рукой, указывая на выход. – Мне не следовало бить тебя, – Тобирама выпрямился. – Да ладно, я даже рад, а то как стал главой, ни пинка, ни тычка. Ты мне брат, а не обычный подчинённый, – зато радость на лице Хаширамы была настоящей. Тобирама усмехнулся и пошёл искать Итаму. И нашёл её на крыше дома. В домашней юкате и с мокрыми волосами. Сразу после ванны на улицу? Сидела, обняв колени, чуть подняв голову. Смоктала леденцы, купленные в столице во время праздника. – Не заболеешь? – Тобирама сел рядом. – Прекрасно знаешь, что нет, – темнело всё позже, следовательно, и дожидаться звёзд стало утомительнее. – Так и мечтала всё детство стать шугонином? – Тобирама улыбнулся. И замер, боясь пошевелиться лишний раз: Итама положила голову на его плечо. – Я что-нибудь придумаю, план, несколько… – Мито думает, что даймё мелочно собирается вернуть себе подаренную землю. По дороге домой я переписала её на другого человека, – Итама перебила брата, улыбнувшись. На какого человека, всем оставалось только гадать. Ведь лучше, если они знать не будут. – Хаширама думает, это из-за моей способности исцелять. Доложили из Укиё, – спокойно сказала, не зная, в курсе ли брат. – Хм… – Тобирама тоже посмотрел на небо, где уже проступала синева ночи и слабо мерцали далёкие звёзды. – Политика не моё, я знаю, – Итама вздохнула. – Но всё же полезно будет завести новые связи, расположить к себе кого-то важного. И никаких интриг! Мито уже раз двадцать семь повторила. – А ты и считала? – усмехнулся Тобирама, прислонив свою голову к её. – Считала, – поддакнули в ответ. – Мне казалось, что тебе в самый раз провести всю жизнь здесь, наблюдая за насекомыми, залечивая и зашивая раны, навещая обезьян и бегая в деревни крестьян, – пока Тобирама говорил, Итама обхватила его плечо своей рукой. – Я уже забыла лицо матери. Удивительно, это нисколько не расстраивает. Мне сложно понять её желание вернуться к сражениям, странную смерть. Но я помню шею Каварамы, – шмыгнула носом, а глаза заслезились. – Холодная, без крови. Противно. И ужасно больно. Не хочу никого хоронить. Тобирама ничего не ответил. Останься младший в живых, сейчас бы Итама сидела на крыше не одна. Никогда не была бы одна. Прохладный весенний ветер. Она-то может и не заболеет, а он, пусть и крепок здоровьём, может простыть. Со своим-то везением на такую мелочь! И всё же Тобирама не стал торопить Итаму. – В столице не бойся ошибиться. Подставишь или опозоришь клан – не беспокойся об этом. И под боком у даймё ты тоже не в безопасности. Не ставь навязанный долг выше своей жизни. Захочешь, просто возвращайся, беги так быстро, как только можешь, – услышал бы его любой другой член клана, удивился бы – мягко сказано! Все знали, Тобирама строг. В первую очередь к самому себе. Но если бы не было исключений, не было бы и правил.
