В тени

      Хаширама аккуратно выводил каждый иероглиф. Он выслушал все разумные предложения. И были варианты законов, которые можно было бы предложить даймё ради блага Сенджу в первую очередь. Но в его сердце уже был возведён новый мир, где Сенджу не должны стоять выше остальных кланов шиноби. К тому же изменение закона первородства выгодно и его клану тоже.       – Они имеют право знать твой окончательный выбор, – Тобираме можно входить без разрешения. Если с Хаширамой что случится, а решение давно уже принято, клан останется на брата.       – Никакого выбора быть не могло. Я лишь уважил их мнения. Ведь их пожелания можно выполнить и без милости даймё, – Хаширама закончил и отложил кисть. Новые чернила на бумаге сохнут быстро. Новый состав мастеров их страны. Хорошая новость. Стоит отпустить Току-сан пораньше. Сенджу неплохо переживают присутствие Учиха на их территории. И для начала хватит и четырёх дней.       – Хаширама, нам это не нужно, – Тобирама давно научился прочитывать перевёрнутый от него текст. Естественно, что и сейчас не упустил возможность. Скрестил руки на груди: – Это проблема Учиха…       – Не только! – Хаширама вскинул ладонь, перебивая брата. – Преемственность нарушалась и в кланах Абураме, Акимичи и даже Нара. Это было давно. Кто из обычных людей помнит? Но и для них это тоже важно, – Хаширама встал. – Это не подарок Учиха, как ты думаешь. Я не собираюсь лишать первенцев и законных сыновей их прав. Да, этот может обернуться бедой, на руку в первую очередь самому даймё. Но, подумай, наконец-то появится лазейка для тех, кто годится к управлению, – Хаширама посмотрел на Тобираму с гордостью.       – Собрался умирать молодым? – Тобирама фыркнул.       – Нет, я рассчитываю дожить до седин, чтобы нянчить внуков вместе с Мито, – Хаширама широко улыбнулся. – И племянников…       – Не смотри на меня так, – Тобирама отошёл на пару шагов. – И если даймё примет этот закон… нам не стоит сближаться с правителем. Чем больше будем идти ему на встречу, тем сильнее вырастет его жадность, – он знал, что брат и без него прекрасно понимает, когда нужно остановиться. А то вдруг ещё даймё решит, что имеет над ними абсолютную власть. Или ненароком они сами позволят накинуть на себя поводок – Тобирама почти вздрогнул от этой мысли.       – Не беспокойся. Да и вряд ли даймё выберет предложение от Сенджу, каким бы соблазнительным оно не показалось, – Хаширама вернулся к свитку. Чернила высохли. Можно скручивать.       – Разумно? Он и так уделил нам много внимания, – согласился Тобирама, поворачиваясь к выходу их кабинета. – Только кто его остановит, если захочет выделить нас снова?       – Нет, брат. Из его фаворитов в дюжине одна у нас, другая у Хьюга. Можно подумать, что он хочет казаться беспристрастным. Однако я уверен, он ждёт нужных ему идей от других кланов, – Хаширама скрутил свиток и запечатал. Осталось передать шугонину, но уже завтра. Он прикрыл уставшие глаза: – Ставлю на то, что если он и не выберет наше предложение, мы потешим его гордость. Принять Учиха в своём доме со всем уважением. Как клан на хорошем счету у народа, мы показываем пример смирения и отсутствия высокомерия. Чего-то такого он ждёт и от самих Учиха.       – Знать, кого из остальных посланников и куда он направил… – тогда, возможно, Тобирама уменьшил бы свои подозрения в сторону правителя. Ведь шугонины могут попытаться наладить связи с кланом, в который их отправили. Связи, которые переплетут их всех, подобно паутине. Свяжут, подготавливая почву для нового мира.       – Вернём пару деревень Учиха после рождения детей даймё. И, быть может, не будет новых сражений между нами после окончания сбора урожая, – Тобирама не будет против такого предложения Хаширамы.

«◊»

      Изуми расчёсывала волосы Итамы с особой осторожностью. Она даже не ожидала, что принцесса Сенджу согласится и подпустит к себе так близко. С утра подрезанные двуцветные волосы теперь были чуть выше лопаток, но и этого хватало, чтобы собрать локоны с висков в небрежный, но крепкий пучок. Да, в изящности образ растерял. Но не в красоте и уютности. Изуми достала из кармана в рукаве серебряную шпильку с белым камнем в виде нераскрывшейся лилии. Закрепила ею пучок.       – Красивая, – Итама посмотрела на заколку в отражении.       – Да, очень, – Изуми позволила себе маленькую слабость: погладила гостью по плечам.       – Вы не пошли на совет, – Итама посмотрела на отражение глаз Изуми.       – Честно? Мне нет дела до даймё с его подачками. К тому же куда интереснее провести время с дочерью Цуны. Помнится, когда мы сразились с Сенджу после того, как я погубила своего ребёнка, твоя мать наградила меня таким презрением. Я понадеялась, что она убьёт меня, – на лице Учиха возникла странная улыбка. – А теперь Цуна сама мертва, я же заплетаю волосы её дочери без мысли о желании перерезать глотку. Так бессмысленно, понадобилась убить своего ребёнка ради ненависти, которая так неожиданно и легко угасла, – Изуми убрала руки.       – Мне не доводилось видеть души, и в Чистый мир я особо не верю. Но если он есть, у вас ещё будет шанс, – Итама встала.       – Шанс на что? – в голосе Изуми нотки любопытства.       – На покой. А пока не спешите умирать, мы все это успеем, – Итама старалась не крутить головой лишний раз. Крепость конструкции, так сказать, вызывала сомнения. Не потому, что руку Учиха приложила. А потому что Итама привыкла чувствовать тяжесть своих волос, но сейчас голове легче. – Можно спросить? Я знаю, что ненависть Сенджу к Учиха проистекает из упрямства. Уже веками никто не может сказать, отчего так ненавидим. Но что насчёт Учиха?       – Не могу отвечать за весь клан. Однако ярость и ненависть рождаются из скорби, скорби по умирающим в этом неразрывном круге сражений, – когда Итама повернулась к ней, Изуми улыбнулась. Интересно, её дочь могла вырасти такой же красавицей с кровью главной ветви? – Мне казалось, ненависть крепнет из-за горячей молодой крови, но теперь некоторые вещи, причины и следствия кажутся такими странными…       – … – Итаме хотелось задать ещё несколько вопросов, уточняющих. Но не стала.       – Забудьте, Итама-химе. Я просто устала. И никакое путешествие не помогло воспрянуть духом, – женщина кивнула в сторону выхода. Завтрак на природе неплохая идея. – Думаю, ояката-доно не станет вас удерживать зазря. И сегодня примет решение.       – Жаль. Мне хотелось бы побеседовать с госпожой Фуча, – призналась Итама.       – О? Отчего же? Неужто тоже помышляете о замужестве? Есть жених? – Изуми спросила в шутку. Ответы ей не нужны вовсе.       – Нет, всего лишь интерес. Однако не стану отрицать, что такой исход событий маловероятен. В конце концов, я химе великого клана…       – Мой вам совет, выйдете замуж за того, кто мыслит так же, как и вы, или не посмеет вас тронуть, если хотите избежать долга перед кланом…       Поместье Гьюки ожило: слуги вновь слышали задорный смех госпожи.

«◊»

      – Могу ли я рассчитывать, Учиха-сан, что вы довольны гостеприимством нашего клана? – Хаширама лично передал сундучок со свитком в руки шугонина. Забирая, Тока весело улыбалась:       – Мне нравится, как тонко Сенджу-доно подбирает слова, – Тока глянула за его плечи, справа принцесса Узумаки и госпожа клана Сенджу, слева брат и наследник. Их клан, не его личная собственность? Прозвучало без заминок, без притворства, без принуждения. – Можете выдохнуть. Ваше гостеприимство послужило неплохим отдыхом. Даже жаль, что так мало. Однако, как хороший гость, не стану обременять боле, – и хотелось скорей проехаться верхом.       К тому же оставшиеся при дворе шугонины явно сделали ставки, кто из отправленных соратников вернётся раньше, а кто позже. Будь Тока с кем-нибудь в доле, возможно, придумала бы предлог остаться, нервируя второго сына Буцумы.              – Рад слышать, – Хаширама широко улыбнулся, ставя руки на бока. – Уверен, моей сестре тоже не на что жаловаться…              – Думаю, при встрече она вам расскажет, – Тока не собиралась ни подлизываться, ни успокаивать, ни обнадёживать. – Наверное, даймё устроит праздник, куда пригласит самых почтенных представителей знати, – к которым великие кланы шиноби относятся в первую очередь. Это был лишь факт. Ничего особенного Учиха не сказала. Так делали и предыдущие правители, стоило родиться мальчику после их воцарения.       

«◊»

      У клана Учиха было два варианта, что можно предложить даймё. Естественно, в приоритете стояла отмена первородства. Но ещё Учиха могли себе позволить предложить увеличение налога для великих кланов шиноби. Им не в убыток, а что до остальных? Ради усиления границ государства кто слово против скажет? Мадара с принятием решения не торопился. И уже пятый день позволял Итаме в сопровождении Изуми почти беспрепятственно гулять по селению. Изуна уже перестал что-либо против говорить и попросту избегал встречи с принцессой Сенджу. Однако это не было необходимостью.       Со слов Касанэ, а та со слов другого очевидца, Мадара узнал, что старуха, у которой остался лишь неходячий с раннего детства внук, лет тринадцати, кажется, сначала вроде как хотела заколоть Сенджу, разошедшись в слезах и воплях, а потом чуть не на колени упала. Ведь ирьенины Сенджу чудеса творят, так говорят… и Мадара не удивился бы, сотвори сестра Хаширамы чудо. Но оного не произошло. Однако уже второй день Итама в доме просящей. Изуми-сан с ней не пошла. И оставалось надеяться, что очередной попытки убийства шугонина не случится.       – Господин… – Мадока, сидящий напротив, скорее всего пришёл поговорить и подтолкнуть к окончательному выбору.       – Мадока… – сначала Мадара хотел снова напомнить старику, что ему по возрасту не стоит соблюдать все формальности. Однако вспомнился недавний эпизод с поклоном принцессы Сенджу Изуне. – Поклонись, – аж в горле заболело, стоило выдавить одно слово в требовательном тоне. По отношению к старику, заставшего ребёнком ещё Таджиму.       Подбородок у старика дёрнулся, но тот ничего не сказал. Лишь прищурившись, поклонился. Хоть на колени опускаться не стал, иначе бы Мадара совсем не выдержал.       – Прости, Мадока-сан, – тут же подошёл к старейшине и, взяв за плечи, помог выпрямиться. На лице старика выражение озадаченности. Будто умудрённый опытом шиноби спрашивал себя: неужели стоящий перед ним молодой глава упился-таки властью? Или, может, глупая шутка? Мадара признался: – Кое-что проверить хотел.       – Хрустнет ли моя поясница? Если не услышал, то она хрустнула, – возможно, проверять реакцию старика, принимавшего участие в твоём воспитании, не самая лучшая идея. До Мадары уже дошла мысль, что принцесса на что-то намекала ему. Что-то не устраивало даймё в иерархии власти. Хотя если Итама намекала на сами поклоны, то Мадара не совсем понимал, чем они так неугодны. Выражение почтения и подчинения.       Мадока продолжил ворчать, но Мадара его не слушал. Когда она поклонилась Изуне, не спешила стать ровно. Прятала улыбку. Довольную улыбку. Увидь её Изуна, мог бы вспылить ещё больше. Только и всего. А теперь, когда Мадока поклонился, Мадара напрягся. Лишь немного. Ведь старик не скрывал своих эмоций.       – Ты меня слушаешь? – Мадока стукнул молодого главу тростью. Ходить нелегко, но в основном она нужна старику для красоты, статуса. И для того, чтобы стукнуть кого-нибудь.       Мадара рисковал сбиться с мысли.