В тени

      Мадара должен был остаться с кланом или оставить Изуну, потому что возраст Мадоки уже не тот, чтобы старик был за главного. И всё же старейшину уважали, так что за него Мадара спокоен, а потому и доверил весь клан. Так что забирать тела убитых, не считая подчинённых, он отправился вместе с Изуной и Изуми. Тела собрали в ближайшей к стоянке деревне, уже на их территории. Они даже не отдохнули по прибытию. И первой тела увидела Изуми.       В каком-то сарае даже мёртвым им не место. Но думать об этом невероятная глупость. По крайней мере, смерть на поле боя была бы предпочтительнее. Запах разложения намекал, что подготовить тела к достойному погребению не получится, даже если мчаться в клан со всех ног. Кто лишил носителей шарингана глаз? Сами? Или украли? Староста передал тот несчастный обломок с эмблемой Сенджу. Мадара велел подчинённым оставить их троих. Двери сарая закрылись.       – Очевидно, кому-то выгодно настраивать нас друг против друга, – Изуна не настолько ненавидел Сенджу, чтобы не понимать очевидного. Но боялся, что на почве горя Изуми закроет глаза на это. Решил проверить.       – … – Изуми накрыла лицо Гьюки и тихо ответила: – Мадара, если Сенджу хотят мира, пусть ищут этого убийцу, как будем искать мы. Это точно не Хьюга. Бьякуган уникален, но не настолько, чтобы в одиночку перебить их всех. А целый отряд бы точно заметили. Если только даймё выгодно покрывать их, – у остальных более мелких и слабых кланов не хватило бы силёнок.       – Я отправлюсь к Шимура и сообщу о произошедшем. Всё же шпионы из них превосходные, – Изуна обратился к всё ещё молчавшему Мадаре. Брат осмотрел тело самого юного члена отряда дяди.       Кажется, ровесник Итамы.              – Отправляйся сейчас, пока есть шанс что-то узнать, – наличие врага, способного так легко расправиться с шиноби их клана не могло не обеспокоить Мадару. И, конечно же, он принял решение вовлечь в поиски ответов и Хашираму. Как друг, Сенджу точно заинтересуется. Ведь если есть тот, кто так легко расправляется с красноглазыми монстрами, то и с детьми леса может покончить так же скоро.              Изуне повторять не надо. Тут же вышел из сарая, и голос его раздался достаточно громко. Берёт с собой конкретных людей.              – Вот потеха крестьянам да горожанам, – Изуми усмехнулась. – Они теперь будут ждать кровавой бойни, – такой инцидент не получилось бы оставить в тайне.              – Я не стану просить даймё о справедливости и прочей чепухе. Лучше пусть найдутся дураки, что осмелятся посмеяться над нашим молчанием, – и сразу отсеют кланы шиноби и обычные знатные семьи от будущей деревни. – Однако и в клане нужно донести до каждого, особенно семей погибших.              – Да, да, возьму это на себя. Оставь эту недо-эмблему мне. Так точно воззову к голосу разума, – а приобщить к делу Сенджу Изуми захотела не из вредности. Если не оставят своих верных врагов в беде, даже закоренелые в ненависти смягчат сердца к переменам. А если Хаширама поставит эту задачу перед своим братом, будет ещё лучше. Ведь тогда самым закоренелым в ненависти Сенджу придётся смириться. Не смогут встретить перемены, так пусть передохнут все, съедаемые ненавистью. Или тут их все перебьёт кто-то другой.              Мадара не собирался искать помощи со стороны даймё ещё и потому, что не хотел оставаться в долгу. К тому же правитель мог приобщить к делу кого-то из шугонинов, из союзников Сенджу. И это плохо. А ещё не хотелось рисковать возможным расположением, которое Учиха могли получить. И только в том случае, если Мадара правильно растолковал намёк Итамы. Если это был намёк. Но постарался он на славу. Наверняка учёл не всё. Но не отмахнулся от возможности.

«◊»

      Комната в замке была довольно уютной, даже теперь, когда запретили её покидать. Не успела Итама вернуться в столицу, к даймё, как заперли. Ещё и печати наложили, заблокировав сенсорные способности. Отвратительное оказывается состояние. Как будто перестала быть частью мира. А в коридоре пара самураев. На балкон тоже не выйдешь – и на улице охрана удвоена.       Вздохнула.       Чьи-то шаги. И за дверью тихий приказ. Стража у дверей ушла. Итаме интересно, она встала с кровати, повернув голову к сёдзи. Даже почувствовала напряжение. Внутри всё нагрелось, явно от какого-то волнения. Толики страха?       Кто пришёл? И кто мог прогнать самураев? Так и не объяснили толком, что случилось.       – Йо? Как себя чувствуешь? – судя по голосу, Хатаке-сан не выспалась. – Неприятно, понимаю. Садись, объясню происходящее…

«◊»

      Хаширама внимательно вчитывался в доклад. Проблемы для Сенджу, как таковой, не было. Любой опытный шиноби, не относящийся к великим кланам, даже не станет отрицать, что это глупая провокация. В любом случае, задета гордость обоих кланов. Но у Сенджу «всего лишь» пропала эмблема, которую оставили на месте преступления. И она явно принадлежала кому-то, давно покинувшему клан. Достаточно давно. Учиха же потеряли сильных шиноби и члена главной семьи. И статус и внимание общества обязывало их так или иначе отреагировать. Крестьяне, которые мало что понимают в политике, конечно же, уже в ожидании новых битв, разгоревшейся гражданской войны.       Тобирама тяжело вздохнул. Как доверенный человек, имевший право прочитать первым и без разрешения не только на словах, но и подтверждением приказом с печатью, он уже размышлял, как они могут разрешить ситуацию. Мадара молчал, он не посетил столицу. Сестра находилась под арестом. И Тобирама был готов поверить шугонину Хатаке, что это ради её же блага. Среди дюжины не было человека, способного одолеть погибших Учиха. Так что даймё не мог стоять за этим.       Мито занималась кланом. Она переживала. Но выходить на политическую арену страны Огня с этим делом оба брата ей не дали.       – Мы даже Хьюга подозревать не можем. Они чисты, – Хаширама откинул свиток в сторону.       – Или в этот раз они подготовились действительно хорошо, усвоив ошибки прошлого, – Тобирама не упрямился. Просто если не они, то кто? Проще поверить, что Сенджу и Учиха стали предсказуемы.       – Я должен поговорить с Мадарой, – Хаширама встал, хлопнув ладонями по столу, и посмотрел на брата, готовый к любым его нареканиям и возражениям. Но Тобирама даже не дрогнул. Он смотрел слишком серьёзно.       – Хорошо, но я пойду с тобой, – младший брат сложил руки на груди.       – Не думаю…       – Он и Изуна потеряли члена своей семьи, надёжного старейшину, сильного шиноби, своих воинов, – Тобирама встал. – Твоя вера в дружбу, возможно, и есть та вера в человека, которой не хватает мне. Но мы не в той ситуации, когда глава клана Учиха растрогается от твой речи и сложит руки в непонятном его клану ожидании. И не важно, где и когда вы встретитесь. Это не то дело, которое останется незамеченным для страны.       – … – Хаширама действительно мог сосредотачиваться лишь на одном, не обращая внимание на факторы, которые важными не считал.       – Ты же не забыл слова Хатаке, что бесклановые шиноби требуют у даймё исключить Итаму из дюжины и допросить. У них нет огромной силы. Но помогая Учиха, мы должны помогать в первую очередь себе.       – Хорошо, я предложу Мадаре неофициальную встречу и предупрежу о твоём присутствии. Иначе я пойду один, – Хаширама…       Тобирама только кивнул.

«◊»

      Тока скрывалась за колонной одной из редких беседок, усеянных на дороге к вратам, через которые приходили и уходили многие чиновники из малого совета. У неё была конкретная цель.       – …Учиха ослабли…       – …очевидно, не виноваты…       – …позволили себя подставить…       – …падение двух кланов…       Тока давно не испытывала жгучей ярости. Пустые слова обычных людей. Нет, не пустые, обидные, несправедливые. Наглые и высокомерные. От порыва унизить, избив или замучив в гендзюцу, её удерживали только воспитание и мораль. Да, человек – это разумное создание, шиноби – это человек сильного духа, Учиха – это человек верный себе. Верный воспитанию, принципам, морали. Как говорят дворцовые лекари, на больных не обижаются. На злословие тем более. Лучшее оружие на данный момент – игнорирование.       Но, кажется, она всё-таки устала от своей службы и нахождения в столице. Выйди Тока сейчас, мужчины прикусят языки, а кто-то и буквально. И поделом им. В молодые годы так бы и сделала, но сейчас Учиха дождалась, когда все чиновники уйдут, вдоволь пошептавшись напоследок.       Конечно, узнав ужасную новость, она не кинулась с обвинениями на принцессу клана Сенджу. Не последовала мнению поспешивших, желавших воспользоваться моментом резко вспыхнувшего костра. Сумико вернулась от Итамы ни с чем. Дочь Цуны ничего не знала и сама удивилась не меньше. Явно обеспокоена тем, что планы брата на мир под угрозой. Даймё тоже обеспокоен. Но конкретнее Учиха ничего не скажет. Не заперли, как Итаму, но и к даймё не давали приближаться.       Кто это мог быть? Клан, который бы втихую копил, наращивал силу. И совершил удачную попытку заявить о себе?       Пальцем постучала по локтю. У ног проползла сороконожка. И Учиха посмотрела куда-то в сторону. Шугонин из клана Абураме. Обычному глазу незаметное движение головы в сторону. Зовёт на тайный разговор?