Явь Навь и Правь

Завеса мха, века под ней хранится, Где корни старых сосен впились в камень. Тут нет путей, лишь тени вереницы, И шепот вод, не знавших громких знамен. Дремучий бог, забытый и безликий, Дыханьем леса мерит свой покой. Он спит в земле, не слыша людских криков, Лишь откликается на древний зов. Я слышу пульс земли, я корни сквозь гранит, Я часть его, что шепчет сквозь века. Мой голос стих, но кроны шепчут в такт, Дыхание Мохового Бога – мой приют. Не мрак, не свет, лишь вечность в полусне, Где человек стал камнем и листвой. Я отдал всё, что было на земле, Чтоб стать единым с древней пустотой. Ступал глубже, дальше от дорог, Где не ступала нога человека. И каждый шаг – как древний эпилог, К концу пути, что длится до скон века. Искал я силу, что исцелит боль, Искал забвенье, тишину в груди. Но лес не дарит. Лес берет с собой Лишь то, что смог ты сердцем отпустить. Я слышу пульс земли, я корни сквозь гранит, Я часть его, что шепчет сквозь века. Мой голос стих, но кроны шепчут в такт, Дыхание Мохового Бога – мой приют. Не мрак, не свет, лишь вечность в полусне, Где человек стал камнем и листвой. Я отдал всё, что было на земле, Чтоб стать единым с древней пустотой. Мох поглотил остатки прежних дней, Глаза мои – теперь лишь влажный мох. Я помню солнце, но оно темней Чем этот мир, где я навеки глох. И нет конца, лишь вечный сон корней, Где каждый шепот – это древний вздох. Я слышу пульс земли, я корни сквозь гранит, Я часть его, что шепчет сквозь века. Мой голос стих, но кроны шепчут в такт, Дыхание Мохового Бога – мой приют. Не мрак, не свет, лишь вечность в полусне, Где человек стал камнем и листвой. Я отдал всё, что было на земле, Чтоб стать единым с древней пустотой.