Выйти из шкафа

«Мужество — это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и все-таки берешься за дело и наперекор всему на свете идешь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда все-таки побеждаешь».

– Харпер Ли.

Громкая ругань, слегка приглушенная, не прекращалась, а только иногда становилась чуть тише, чтобы потом возобновиться с прежней силой. Гарри долгое время не мог понять, где находится — вокруг было темно, пахло сыростью, а единственный свет, который был в комнате, поступал к нему через маленькую щель между двумя деревянными дверцами. Он сидел, обняв колени, на чем-то мягком, и часами напрягал слух, стараясь уловить обрывки разговоров, однако все было напрасно, поскольку были слышны лишь чьи-то осторожные шаркающие шажки, а также то, как под ними скрипели лестничные доски. Шаги, более напоминающие шорохи, означали, что их владельцу временно ничего не угрожает, однако стоило им замереть, а после — резко перейти на бег, как сразу за этим следовал поток отборной брани и догоняющий грохот. Гарри каждый раз покрывался мурашки, когда слышал этот голос — он принадлежал маленькому мальчику, ровеснику его сыновей. Нервы начинали сдавать, бездействовать и дальше было нельзя. Однако попытавшись рывком подняться, Поттер столкнулся с первым и, наверное, самым страшным отрытием — состояние, схожее с параличом, сделало его заложником собственного тела, а значит и беспомощным свидетелем тех ужасов, что творились за пределами его странного укрытия. И только проснувшись на рассвете с бешенно колотящимся сердцем, Гарри вдруг понял, что все это время он был заперт в самом обычном детском шкафу.

***

Май, 2017 год.

Просторный холл, отделанный мрамором, был пуст — изредка пробегали официанты, направляясь в служебную часть помещения, чтобы обновить гостям шампанское. Свет был слегка приглушен — помещение освещали лишь несколько торшеров, расставленных по углам. Поттер, стоя напротив огромного зеркала во всю стену, поправлял рукава рубашки. Впрочем, безуспешно — запонки, хоть и крупные, его не слушались. Над образом пришлось постараться: высокие сапоги из драконьей кожи, белоснежные, в точности как и жилет, брюки, и темно-синий тренчкот, вышитый золотыми нитями — подарок Джинни на годовщину свадьбы. Один только галстук, надетый впопыхах, успел сильно помяться. В сущности, это не было проблемой — несколько бытовых заклинаний, и готово. Однако чары, обычно столь простые в исполнении, сегодня не получались — галстук разглаживался, а через секунду вновь становился будто жеваным. Плюнув, Поттер сорвал его с шеи, скомкал и запихнул в карман. Мордред с ним. — Дамы и господа, до начала торжественной части остались считанные минуты. Прошу всех пройти в зал! — голос ведущего, усиленный сонорусом, пронесся эхом по всему Малфой-мэнору. Поместье, конфискованное во время первых судебных разбирательств по делам Пожирателей, было продано на аукционе еще в начале двухтысячных — новым владельцем, что забавно, стал маглорожденный. Малфои, спешно эмигрировавшие во Францию, данное решение оспаривать не стали — усиленно демонстрировали лояльность. Поместье несколько раз переходило из рук в руки, пока его не купил какой-то аристократ в министерском кресле и не предоставил в качестве места для проведения светских мероприятий. Из зала, расположенного на втором этаже, доносились обрывки разговоров, заливистый смех, звон бокалов и звуки скрипки, играющей на фоне. Контраст невероятный — первые празднования в честь годовщины победы, если подумать, представляли собой обыкновенные поминки. Раздался оглушительный звон. Поттер резко обернулся, одним движением выхватывая палочку из кобуры и направляя ее в сторону источника звука. Парнишка официант, которого он чуть было не проклял, стоя, замерев с высоко поднятыми руками у подножия лестницы, и смотрел на него ошалелыми глазами. — Репаро! — осколки вернули свой первоначальный вид, выстроились ровными рядами бокалов на подносе, а после — были ловко подхвачены в воздухе. — Да, мистер Поттер, вам явно не помешал бы умиротворяющий бальзам. Прошу, не отказывайтесь. Гарри опустил палочку и убрал руки за спину — вцепился в правое запястье, впиваясь в кожу ногтями. — Спасибо за ваше предложение, но, думаю, обойдусь. Решили посетить великосветское мероприятие, мистер Снейп? Я удивлен. — Не поверите, но я тоже. — Снейп стремительно преодолел расстояние от двери до лестницы, остановился напротив все еще потерянного официанта — столь близкое приближение его явно смутило — и, наклонившись, протянул тому поднос. — Кингсли очень вежливо попросил меня явиться. Если бы речь шла о ком угодно другом, Поттер решил бы, что тот красуется — его жест выглядел, прямо-таки, галантным. Однако парень, естественно, подобного порыва не оценил — быстро подхватил поднос, пробормотал извинения и поспешил исчезнуть. Распрямившись, Снейп обернулся и кривая ухмылка, что еще недавно была у него на губах, почему-то пропала, а лицо стало абсолютно бесстрастным. — Неважно выглядите, Поттер. И, не говоря больше ни слова, удалился вслед за официантом — за спиной у него развивалась мантия, небрежно накинутая поверх удлиненного фрака. Гарри, провожая его взглядом, медленно выдохнул и потянулся к шее, делая воротник посвободнее. «Ал недавно показывал мне комиксы про Бэтмена. Я еще тогда подумал: кого же он мне так напоминает?» Называя День Победы великосветским мероприятие, Поттер не иронизировал, поскольку с каждым годом его первоначальный смысл все больше терялся, а список приглашенных гостей — сужался. Поднявшись на второй этаж и оказавшись в банкетном зале, Поттер на миг зажмурился от ударившего в глаза яркого света и поспешил пройти вглубь, с целью найти нишу, в которой можно было бы отсидеться до момента, когда объявят его выход — его речь традиционно была в конце. Несмотря на большое количество людей — тесноты не ощущалось. Возможно, такой эффект достигался благодаря большим окнам, занимающим всю стену слева от входа и пропускающим уличный свет, а также высокому потолку. Впереди же виднелась импровизированная сцена, на которой, судя по всему, сейчас располагался духовой оркестр. Стараясь идти, прижимаясь к правой стороне, Поттер огибал столы с фуршетами и присматривал подходящее место — можно было спрятаться за одной из колонн. Стоило ему только обогнуть ее, ближайшую к сцене, как чья-то рука легла ему на плечо — Поттер вздрогнул и на секунду прикрыл глаза. — Вот ты и попался, дорогой. — Здравствуй, Джинни. Кажется, это бесполезно — просить тебя ко мне не подкрадываться. – и, скинув чужую руку со своего плеча, Поттер резко развернулся к Джинни лицом — они оказались частично скрыты колонной и группой людей, разговаривающих неподалеку. — У меня нет выбора, знаешь ли, с тобой в последнее время очень трудно встретиться — ты постоянно где-то пропадаешь. Я уже думала, может стоит записаться к тебе на прием? Гарри открыл было рот, но Джинни предупреждающе подняла руку, не позволяя себя перебить. — Прошу, не надо — мне не нужны твои пространные объяснения. Я лишь хотела тебе сообщить, что уже в следующем месяце мы с детьми переезжаем в Штаты — Кингсли помог с получением порт-ключа. Что-то внутри оборвалось — медленно и тягуче. Поттер сглотнул и отвел взгляд в поисках объекта, на котором можно было бы временно сфокусироваться, однако все вокруг будто бы слилось воедино — люди, музыка, вспышки света. Сделав глубокий вдох, Гарри обернулся и посмотрел прямо на Джинни, внимательно вглядываясь в ее лицо – веснушки, которые он столько раз целовал, будто выцвели. — Получается, ты уже все для себя решила? – и, несмотря на бурю эмоций, его захвативших, голос не дрогнул, наоборот, прозвучал настолько спокойно, что мог показаться неестественным. — Я уже давно все решила, Поттер. Пожалуйста, не делай вид, что только сейчас об этом узнал — я более чем уверена, что Кингсли тебе обо всем проболтался. Джинни, отойдя чуть поодаль, стояла, скрестив руки на груди, и демонстративно на него не смотрела, сосридоточив все свое внимание на веселящейся толпе – объявили танцы, и разноцветные мантии закружись по залу. — Нет, он мне ничего не говорил. Я слышу об этом впервые. — Что ж, в таком случае надеюсь, что хотя бы о нашем скором разводе ты уже осведомлен. Язвительность, сквозившая в ее голосе, показалась Поттеру ровно такой же наигранной, как и его прежнее спокойствие. — Я тебя очень прошу — давай не будем обсуждать это сейчас. — А почему, собственно, мы не можем обсудить это сейчас? Осознавая, что еще немного, и у их разборок могут появиться свидетели, Поттер, не долго думая, воспользовался заклятием недосягаемости, окружая и себя, и Джинни — пусть смотрят, но ничего не слышат. — Ты что, действительно не понимаешь? — ему показалось, что его голос почти перешел на крик, но Поттер быстро взял себя в руки и понизил тон. — Хочешь, чтобы дети узнали о нашем разводе из Пророка? Из гребаной газетенки? Ты ведь им так ничего и не сказала, я прав? — Я ждала, пока ты наконец решишься признать очевидное, чтобы мы вместе им все рассказали! Но нет, Поттер, ты, оказывается, трус, который до того боится столкнуться с реальностью, что предпочитает ее просто игнорировать! — Ты права, Джинни, я трус, но я не хочу, чтобы из-за этого пострадали наши дети, поэтому прошу тебя — давай не будем выяснять отношения на людях, а вернемся домой и уже там все спокойно обсудим, а после — им объясним. — и, чуть помедлив, он тихо добавил. — Прости, мне не стоило упрекать тебя в неискренности — я, скорее, зол на самого себя, и потому мне проще сорваться на тебе, нежели… — Гарри, прекрати. Не нужно передо мной извиняться. Я просто устала, понимаешь? Мне тяжело день за днем тащить все на себе — работу, детей, дом. Когда я говорю, что тебя вечно нет рядом — я не преувеличиваю. — Джинни, казалось, разом растеряла весь свой запал и уже просто говорила все то, что так долго у нее копилось. — Даже, когда ты дома — тебя нет. Нам больше не по двадцать лет — не знаю, как ты, а я уже чувствую, что энергии во мне все меньше и меньше. И то, что у меня еще осталось, я хочу потратить на своих детей, но никак не на вечные скандалы. Джинни, изначально излучавшая пренебрежение к их разговору, в действительности страшилась его исхода, возможно, даже более его самого – она налетела на него как фурия, желалая отделаться парой фраз, чтобы... «Чтобы ты не понял, кретин, насколько ты ей все еще дорог». — Джинни, послушай… «Прости, но мы должны это закончить». — Что это у тебя там? Гарри растерянно моргнул. — О чем ты? — Да вот, вижу, что-то знакомое торчит. —запутив руку в карман его брюк, она вытащила то, что сегодня утром сама и гладила. Отступив назад, Джинни как-то очень внимательно разглядывала этот несчастный галстук, удерживая его одним только указательным пальцем, прежде чем истерично рассмеяться. — Джинии… — Молчи, Мерлин, просто молчи. Ее смех все не прекращался – казалось, еще чуть-чуть, и она заплачет. Гарри, у которого уже тоже начали сдавать нервы, попытался было к ней приблизиться, но Джинни его опередила — первая подошла вплотную и, поднеся галстук прямо к его носу, крикнула: — Вот поэтому, Поттер, мы с тобой и разводимся! Щелкнул затвор, на секунду их осветило вспышкой колдкамеры. Они оба замерли, а после — медленно повернули головы. — Мистер Поттер, миссис Поттер, добрый вечер! Прошу прощения, я не хотел вас напугать. Поймите, я не мог упустить столь эмоциональный кадр! — худощавый белобрысый журналист, чем-то напоминающий Коллина Криви, стоял и счастливо улыбался. — И, не сочтите за бестактность, но меня раздирает любопытство: вы что же, действительно разводитесь? Может, вы хотели бы дать интервью? «Чары. Неужели они так быстро рассеялись?» Поттер, закрыв собой Джинни, выступил вперед и вежливо улыбнулся. — Молодой человек, а как вас зовут? — О, меня зовут Генри Уэст. Мне так приятно, что сам Гарри Поттер захотел узнать мое имя! — еще немного, и он мог бы засветиться. — Мистер Уэст, скажите, а когда к вам в последний раз применяли непростительное? Мне просто любопытно. — Ой, ну это интересный вопрос! Честно говоря, никогда, но… — и вдруг он резко умолк и вскинул голову, глядя прямо на Поттера — тот лишь вопросительно приподнял брови, как бы поощряя Генри продолжить свой рассказ, выглядя при этом весьма участливо. — Мистер Поттер, мне кажется, или вы… — Генри слегка побледнел и спрятал колдкамеру за спину. Поттер, несмотря на попытки Джинни удержать его за локоть, сделал несколько шагов вперед и навис над мистером Уэстом. По-прежнему не распуская рук, он лишь слегка склонил голову и процедил тому на ухо: — Вы, Скитер и ее кружок по интересам, можете сколь угодно долго поливать грязью меня, но только попробуйте написать что-то о моей жене и детях, и, я вам обещаю, ничем хорошим это для вас не закончится. Генри застыл, крепче сжимая камеру — его мелко потряхивало, и все же расставаться с добытой сенсационной информацией он не собирался. Поттер догадывался, как именно его внушительный внешний вид действовал на оппонентов — за годы службы он раздался в плечах, заматерел, и уже давно растерял всякую юношескую мягкость во взгляде и жестах. И, все же, до прямых угроз он опускался впервые, поскольку сама мысль об этом всегда ему претила — даже во времена, когда буквально каждый день Скитер строчила о нем свой очередной бред. Скривившись, Поттер осознал, что вспышки неконтролируемой агрессии стали случаться с ним все чаще, а справляться с ними у него получалось все реже, и то, только в самый последний момент. И, хуже того, подобное поведение могло лишь сильнее навредить его семье. Вероятно, уже завтра выйдет очередной выпуск Пророка, в котором один из абзацев обязательно будет посвящен его неуравновешенности: «Если Мистер Поттер позволяет себе так разговаривать с посторонними, то что же творится у него дома?» — пронеслось перед глазами будущим заголовком. Не известно, чем бы все закончилось, не случись в зале неожиданного переполоха: музыка резко стихла, а на сцену вышел ведущий, в сопровождении двух авроров — Рона Уизли и Дина Томаса. Выглядели они весьма потрепано — сказывались несколько ночных дежурств подряд, которые, к сожалению, в последнее время стали обыденностью для всего отдела быстрого реагирования. — Дамы и Господа, прошу прощения, но я вынужден прервать наш общий праздник. Только что поступило сообщение о терракте в Ливерпульском порту. Господа из Аврората попросили меня немедленно уведомить всех присутствующих, так как есть основания полагать, что за этим инцидентом последует еще серия взрывов. Когда ведущий закончил говорить, слово взял Рон: — Возвращайтесь домой и постарайтесь обезопасить своих близких. Вы можете рассчитывать на специализированное укрытие, для этого нужно обратиться в Отдел магического правопорядка и оставить заявку. И, прошу, не поддавайтесь панике. В зале моментально поднялся шум. — Нет, ну сколько можно! Это очередная провокация! — А я говорил, что они не успокоются! Забыв о перепуганом журналисте, Поттер мигом нашел Джинни взглядом в толпе и уже собирался было отправить ее домой, однако в этом не было необходимости — уже в следующую секунду она аппарировала, а в зале началась давка.