Игорян и компания: Что оставила Леди Икс

Домой к Дмитрию Ивановичу и Вере Васильевне Романенко пришёл лейтенант МВД Макаров. Дверь ему открыл Дмитрий Иванович. Он стоял на пороге, сухой и подтянутый, с сединой на висках и усталостью в глазах, которые, однако, скрывали стальную твёрдость. За его спиной в полумраке коридора маячила фигура Веры Васильевны. Она была бледной, с припухшими от слёз глазами, но её спина была прямой, как у актрисы, готовой к выходу на сцену. — Романенко Дмитрий Иванович? — спросил полицейский, окидывая Дмитрия Ивановича оценивающим взглядом. — Лейтенант Макаров Павел Сергеевич. У меня есть несколько вопросов по поводу вашей дочери Полины. На лице Дмитрия Ивановича не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на полицейского с абсолютной ледяной отстранённостью. — У нас нет дочери с таким именем, — отрезал Романенко, и его голос звучал так холодно, что казалось, будто он зачитывает приговор. Он сделал паузу, и его губы сжались в тонкую линию. — Вернее, была до одного момента. Мы с моей супругой отказались от неё, поэтому официально заявляю: у нас нет дочери с именем Полина. Мы знаем только пособницу нижегородского кинорежиссёра-маньяка Дмитрия Шадрина с таким именем. Она хотела отдать ему на растерзание нашу настоящую дочь, Алёну. Он над ней издевался самыми извращёнными способами! Однако один друг нашей семьи, которого Алёна очень ценит, в компании со своей любимой девушкой и своим лучшим другом спас её из лап этого монстра. Это видеоблогер из Сибири, Игорь Радаев. Он же музыкант и кинокомпозитор, сотрудничал с Максимом Рыбниковым, писал музыку к его фильму «Девушка-судьба», в котором Алёна снялась в главной роли. Макаров удивлённо поднял бровь. Он ожидал встретить убитых горем родителей, которые будут защищать свою дочь, а не услышать такие обвинения. Он достал блокнот и приготовил ручку. — Вы можете рассказать подробнее о том, что произошло? И почему вы утверждаете, что ваша дочь Алёна была в опасности? Дмитрий Иванович кивнул и жестом пригласил полицейского пройти в дом. В гостиной на диване сидела Вера Васильевна. Её глаза были заплаканными и красными, но в них читалась твёрдая решимость. Рядом с ней стояла фотография Алёны в рамке, и Вера Васильевна нежно гладила её пальцем. Она кивнула, давая понять, что полностью поддерживает слова мужа. — Это началось несколько лет назад, — начал Дмитрий Иванович, садясь напротив Макарова. — Полина всегда завидовала Алёне, с самого детства. Она считала, что Алёна получает всё внимание и любовь, а она — ничего. И эта зависть росла с каждым годом. Когда Алёна получила главную роль в фильме «Девушка-судьба», Полина не смогла это пережить. Она решила, что должна разрушить её жизнь, её карьеру. Она связалась с этим Шадриным, у которого была какая-то своя, нездоровая одержимость Алёной. Полина пообещала ему, что «Алёна будет его», а взамен он должен был помочь ей уничтожить фильм и актёрскую карьеру Алёны. В этот момент заговорила Вера Васильевна. Её голос дрожал от плохо сдерживаемых слёз. — Он… он начал издеваться над нашей девочкой. Психологически, эмоционально. Она была сломлена, опустошена. Он хотел заставить её сниматься в каких-то ужасных сценах… Он хотел её… изнасиловать… Подчинить себе… В её глазах на секунду отразилась сцена, которую Алёна описывала им с отцом: её хрупкая фигура сжималась от страха под тяжёлым, удушающим взглядом Шадрина, а она рыдала от унижения. Это было невыносимо. Дмитрий Иванович положил руку на плечо жены, успокаивая её. — Мы ничего не знали. Полина умело всё скрывала. Но Игорь… он заметил, что с Алёной что-то не так. Он начал своё собственное расследование, выяснил, что происходит, и спас её. И не только её. Он, его друзья и коллеги Полины по работе, включая её начальника, юриста Веронику Рыбальченко и её ассистента Аню Тимофееву, смогли собрать доказательства против Шадрина и Полины. И теперь все средства массовой информации только и трубят, что о том, как на самом деле грязна юристка процессуального права Полина Романенко. Макаров внимательно слушал. Он уже видел в своём блокноте, как слова Романенко совпадают с тем, что он успел узнать из информационных вбросов в Интернете, и это его очень впечатлило. — А откуда у вас информация про Игоря Радаева? — спросил лейтенант. — Вы с ним знакомы? — Конечно, — ответил Дмитрий Иванович. — Алёна нам всё рассказала. Она назвала его и его друзей своими настоящими спасителями и настоящей семьёй. Она сказала, что они сделали для неё больше, чем мы, родители, когда-либо могли себе представить. Она рассказала нам о том, как Игорь провёл своё расследование, как он убедил Рыбальченко и Тимофееву разыграть спектакль перед Полиной, чтобы вывести её на чистую воду. Она рассказала, как они, в компании с другими друзьями, решили провести масштабную медиакампанию, чтобы Полина больше не смогла причинить никому вреда. Наша дочь, Алёна, всегда была слишком наивной и доверчивой, и Полина этим пользовалась. Но теперь, с поддержкой Игоря и его друзей, она стала сильнее. Она научилась защищаться. И в этом как раз заслуга Игоря. Вера Васильевна вытерла слёзы. — Мы всегда были горды Алёной. Она — наша настоящая дочь. А Полина… Полина умерла для нас в тот момент, когда захотела причинить вред своей собственной сестре. Это не дочь, а чудовище. Макаров кивнул, записывая всё в свой блокнот. — А что насчёт Дмитрия Шадрина? Вы знаете, где он находится? — По нашим сведениям, он находится под следствием, — ответил Дмитрий Иванович. — Его дело ведут в Нижнем Новгороде и Санкт-Петербурге, а также в Новосибирске. Игорь с друзьями собрали на него обширное досье, включая показания его дочери, самого забитого им в своё время актёра и других юристов. Похоже, ему светит очень большой срок. Макаров ещё раз внимательно просмотрел свои записи, затем поднял взгляд на родителей. — Хорошо, Дмитрий Иванович, Вера Васильевна. Спасибо за информацию. Я передам её следователю. И ещё раз, официально: вы отказываетесь от любых контактов с Полиной Романенко и не желаете её видеть? — Да, — твёрдо произнёс Дмитрий Иванович. — Мы с Верой больше не хотим иметь с ней ничего общего. Она для нас — пустое место.

***

Тем временем в своей квартире Полина пыталась найти хоть какую-то зацепку, чтобы спастись. Её телефон разрывался от звонков и сообщений, но она не отвечала. Она знала, что всё, что было выложено в сеть, — это правда. Ложью была только «лесби-сцена», но она-то была уверена, что Вероника и Аня действительно вместе. Она пыталась дозвониться до Шадрина, но его телефон был недоступен. Она пыталась найти хоть какую-то информацию о нём, но все ссылки вели на скандальные новости о его аресте и разоблачении его преступлений. Она сидела на диване, обхватив голову руками, и в её глазах стояли слёзы бессильной ярости. Она потеряла всё: работу, репутацию, семью. И виной всему были не её «враги», а её собственные действия. Она сама стала причиной своего падения. Но признать это было для неё невыносимо. Внезапно раздался звонок в дверь. Полина вздрогнула, но решила не открывать. Звонок повторился. А затем она услышала голос Макарова: — Откройте, Полина Дмитриевна! Лейтенант Макаров, МВД. У нас есть несколько вопросов по поводу вашего сообщничества с Дмитрием Шадриным. Полина почувствовала, как по её спине пробежал холодный пот. Она поняла, что это конец. Она была в ловушке. И выбраться из неё не было никакой возможности. Скрепя сердце она открыла дверь. Полицейский вошёл и начал сканировать глазами квартиру и саму Полину. Его взгляд был холодным и пронзительным, словно рентген. — Полина Дмитриевна, — начал Макаров, небрежно присаживаясь на диван, на котором только что сидела Полина. — Расскажите мне, пожалуйста, о ваших отношениях с Дмитрием Шадриным. Полина смотрела на него с вызовом, пытаясь вернуть себе самообладание, но её руки дрожали. — Я не знаю, о чём вы говорите, — попыталась соврать она, но голос её был неубедителен. — Я с ним не знакома. Макаров усмехнулся, доставая из папки несколько распечатанных электронных писем и скриншотов переписок, где Полина и Шадрин обсуждали план «работы» с Алёной и продвижения его «гениального» проекта. — Не знакомы? А это что? — он положил документы на журнальный столик перед ней. — Здесь вы обсуждаете, как «приручить» Алёну, как «надавить на её слабости», как «сделать её музой». И вот здесь, — он указал пальцем на одну из переписок, — вы прямо говорите, что «Алёна будет его, и только его». Полина смотрела на скриншоты, и перед её глазами всплыли картинки из прошлого. Шадрин сидел напротив неё, в полумраке одного из питерских кафе, его глаза горели нездоровым огнём. — Твоя сестра — это чистый лист, Полина, — говорил он. — Я сделаю из неё шедевр. А ты… ты будешь моей музой, моим вдохновением. Мы будем творить вместе, и мир падёт к нашим ногам. Полина верила ему. Она верила, что он поможет ей возвыситься над всеми, кто её недооценивал. Она чувствовала себя особенной, частью чего-то великого. И теперь эти слова, эти надежды, были зафиксированы на бумаге, как неопровержимые доказательства её падения. Лицо Полины побледнело. Она не ожидала, что у них будут такие доказательства. Её маска хладнокровной и уверенной в себе женщины рухнула, обнажив испуганную, потерянную девочку. — Я… я… — она заикалась, пытаясь придумать оправдание. — Я просто играла роль! Он обещал мне помощь с карьерой. Я не знала, что он такой… — Не знали? — Макаров поднялся, подходя к окну. — А вы, Полина Дмитриевна, юрист, пусть и бывший. Вы должны были понимать, с каким человеком имеете дело. К тому же, ваши бывшие родители, Дмитрий Иванович и Вера Васильевна, предоставили нам информацию, что вы завидовали своей сестре и хотели ей навредить. Они даже официально от вас отказались. Эти слова стали для Полины самым сильным ударом. Она вздрогнула, как от пощёчины. — Они не могли… — прошептала она, и слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули. — Это неправда. Они меня всегда любили… Воспоминания нахлынули на неё. Отец, который всегда сравнивал её с Алёной. Мать, которая хвалила Алёну за каждый успех, оставляя Полину в тени. — Алёна — настоящая звезда, Полина, — говорил отец, когда Алёна получила главную роль в школьном спектакле, а Полина — нет. — Ты должна брать с неё пример. Эти слова эхом отдавались в её голове, смешиваясь с ощущениями унижения и несправедливости. Она всегда чувствовала себя второй, всегда была в тени своей «идеальной» сестры. И теперь, когда она оказалась в самой глубокой яме, даже родители, которых она так отчаянно пыталась завоевать, отвернулись от неё. — Ошибаетесь, — твёрдо произнёс Макаров. — Они любят свою настоящую дочь, Алёну. А вас, по их словам, они считают чудовищем, которое пыталось сломать жизнь своей родной сестре. Полина больше не пыталась сопротивляться. Она опустила голову, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Весь её мир, который она так тщательно выстраивала, разрушился в один миг. Она была одна. Брошенная всеми, разоблачённая, униженная. — Я арестовываю вас, Полина Дмитриевна, по обвинению в пособничестве и соучастии в преступлениях Дмитрия Шадрина, — ровно произнёс Макаров, выходя из-за стола и протягивая руку к ней. — Имеете право хранить молчание, всё, что вы скажете, будет использовано против вас. Вы имеете право на адвоката. Полина подняла на него опухшие от слёз глаза, в которых не было больше ни злости, ни надменности. Только пустота. Она понимала, что никакой адвокат ей не поможет. Её карьера, её репутация, её семья — всё это было уничтожено её же собственными руками. Макаров ждал, но Полина молчала. Тогда он сам надел ей наручники. Щелчок металла окончательно поставил точку в её прежней жизни. Она поднялась, как в тумане, и, не оглядываясь, последовала за лейтенантом, покидая свою идеальную, но теперь такую пустую квартиру.

***

В просторной, залитой солнцем квартире у метро Удельная Игорь сидел за ноутбуком, а рядом, прислонившись к его плечу, дремала Алёна. На экране ноутбука Игоря был открыт новостной портал. «Громкий скандал в юридическом мире: Полина Романенко арестована по обвинению в пособничестве и соучастии с кинорежиссёром-маньяком Дмитрием Шадриным», — гласил заголовок. Под ним была фотография Полины, сделанная, видимо, в момент ареста, где она выглядела бледной и опустошённой. — Оба-на, это, кажется, про нас! — удовлетворённо произнёс себе под нос Радаев. Затем он медленно прокрутил статью, читая её вслух: — «Арест Полины Романенко, некогда восходящей звезды петербургской юриспруденции, стал логическим завершением масштабного расследования, инициированного как правоохранительными органами, так и гражданскими активистами. Романенко, как сообщают наши источники, обвиняется в том, что, движимая завистью и личными амбициями, она вступила в сговор с Дмитрием Шадриным, кинорежиссёром, который сейчас находится под следствием по множеству обвинений, включая домашнее насилие и финансовые махинации. Шадрин планировал использовать сестру Полины, актрису Алёну Романенко, в своих извращённых, «творческих» целях, а Полина, по данным следствия, не только была в курсе его планов, но и активно ему содействовала, пытаясь убедить свою сестру в «гениальности» режиссёра и подталкивая её к сотрудничеству с ним. По сообщениям, Полина намеревалась использовать этот сговор для уничтожения карьеры своей сестры и мести за свои детские обиды. Одним из ключевых факторов, приведших к аресту, стала активная медиакампания, развёрнутая командой Игоря Радаева, известного видеоблогера и кинокомпозитора, друга семьи Романенко. Ролики Марии Никоновой с YouTube-канала «Вестник всякой всячины», разоблачительные посты Анастасии Аверченко и свидетельства Александры Шадриной, дочери режиссёра, создали мощный общественный резонанс и предоставили следствию неопровержимые доказательства, включая электронные переписки и показания свидетелей. Отдельную роль в этом деле сыграли бывшие коллеги Полины Романенко из юридической фирмы «Крылья Ники» — Вероника Рыбальченко и Анна Тимофеева. Именно их действия помогли вывести Полину на чистую воду и собрать доказательную базу, свидетельствующую о её профессиональной непригодности и аморальном поведении. Судьба Полины Романенко будет решаться в суде, но уже сейчас ясно одно: её карьера в юриспруденции завершена, а её имя навсегда будет связано с этим скандалом. Этот случай ещё раз показывает, что справедливость всегда находит свой путь, а зависть и злоба неизбежно ведут к краху». Игорь закрыл ноутбук. — Ну вот, Алёныч, — тихо сказал он, поглаживая Алёну по голове. — Всё закончилось. Алёна открыла глаза, посмотрела на него и нежно улыбнулась. — Я знаю, — прошептала она. — Спасибо вам. Все трое обнялись, чувствуя, что этот момент — не просто конец одной истории, но и начало новой. Истории, в которой больше нет места страху и зависти, а есть только дружба, любовь и справедливость. Алёна почувствовала, как её тело расслабляется в их объятиях, и впервые за долгое время она ощутила, что ей не нужно ни от кого прятаться, ни с кем бороться. Она была дома.