Проклятие чувств

***

В мире, где магию чувств считают опасной, существует древнее проклятие — если два человека испытывают сильную страсть, но подавляют её, их тела начинают физически страдать. Единственное «лекарство» — поддаться желанию, но после этого они становятся магически связанными навсегда.

Магия? Проклятие? Давайте по порядку!

В нашем мире полно необъяснимых явлений, загадок, тайн и наличие сверхъестественной силы, которая заставляет кровь в жилах замереть, сердцу участить свой ритм, а голове неприятно кружиться и кипеть от сосредоточия скептицизма в мыслях.

Подобные силы, очевидно, проживают внутри не только мифологических существ, про которые восторженно пишут в книгах и пропевают в нежных нотах детям, но и в некоторых людях, удостоившихся взгляда свыше. Таким находится место в Магической академии «Спавн».

В месте, где сосредоточены всякие разумные существа, в чьих жилах течет подобное благословение, но вместе с этим, дабы уравновесить такое возвышение, на душе и теле, связанных между собой, остается проклятие, гласящее, что ныне они связаны судьбой с таким же вознесшимся, но всякий раз, находясь рядом, их будет мучительно сковывать невыносимая и обжигающая боль, которая прекратится лишь тогда, когда связь свою они подтвердят физическим контактом, позволив увидеть себя не только телесно, но и душевно уязвимыми. В подтверждение у каждого существа на теле проявляется метка. Она проступала внезапно — сначала как призрачный ожог, потом как огненный контур, выжигающий себя на плоти. Круг — идеальный, будто выверенный циркулем древнего мага, — светился холодным голубоватым сиянием. От него расходились восемь клинков-треугольников, чуть изогнутых, словно лезвия, готовые вонзиться в саму ткань мира. Кожа вокруг метки покрывалась инеем, но внутри бушевал жар — будто в этом знаке была заключена сама сила высших.

***

День начинался с самого непростого — раннего подъема. Словами не описать насколько же сложно бывает открыть глаза после почти бессонной ночи, проведенной в вечном потоке мыслей, ворочаниях и невыносимом желании перенестись в страну снов с закрытием глаз, чего не происходило на деле.

Эллиот искренне не доумевал, за какие грехи его настигают такие ночные мороки каждый раз, когда впереди ждет сложный и ответственный день. Полежав еще в, наконец-то, предсонном, до мага дошло осознание, что дальше он так лежать уже не может, дела ждут.

В попытках собраться с мыслями в голове всплыли воспоминания об одной странной парочке судьбы, от чего он явно поморщился.

Дело было далеко не в том, что они странная парочка. Просто вся концепция судьбы была ему непонятна и противна последние пару лет.

***

—… и на этом я думаю закончить. Точно ли вы поняли, насколько важная и ответственная задача лежит на ваших плечах? — утвердительный кивок последовал лишь от одного из слушателей, в то время как второй, замешкавшись, решил обдумать все по второму кругу. — Правильно ли я понимаю, что в наши задачи входит лишь отнести артефакт до ближайшего монастыря? Ну и, очевидно, в защите его, — чуть погодя, прозвучал последний вопрос — Всë верно, — чуть задорно прозвучала фраза, слетевшая с уст преподавателя, 007н7, что важно стоял за довольно большим столом, повернувшись к источнику света спиной, прежде обведя взглядом силуэты двух коллег, стоявших по другую сторону. — Что-ж, выбора все равно особо нет, поэтому я жду тебя через 4 киафа у выхода, Элли, — насмешливо и с ноткой гордости произнес Шанс, местная легенда, прославившаяся своей безбашенностью и частым нежеланием обдумать ситуацию должным образом, полагаясь на свою удачу, которую растрачивает на бесполезные игры, что проводятся в «тайне» от высшего руководства. Вот кретин. И как же хорошо, что он уже уходит, направлясь к двери, по-приторному помахивая знакомым рукой, чуть погодя скрывшись за обширным проемом и оставив сосредоточенного Эллиота дальше терять капли. — Он невыносим, — процедил сквозь зубы герой, после получив что-то около одобрительного взгляда от Седьмого. Выбора у него и вправду нет, поэтому придется смириться не только заданием, явно содержащим в себе подводные камни, но и со смазливой рожей, которую парню придется видеть следующие 10 карасов. Вот уж незадача.

***

Морось на улице навевала душащую атмосферу, заставляя задуматься о не лучшем исходе событий для парочки, держащей свои руки на верхней части лопатки: Шанса — на правой, Эллиот — на левой, пытаясь не обращать внимание на обжигающую боль, отдающую куда-то в глубины сознания и тела, не желая даже задумываться об источнике происходящего, который и так всем понятен, но можно ли назвать его желанным?

— Слушай, я понимаю, что наше с тобой дальнейшее сотрудничество не вызывает у нас никаких положительных чувств, но можешь ли ты перестать игнорировать мое присутствие настолько очевидно? — прозвучало за спиной мага, который, в сравнении с автором фразы, был более сосредоточен на миссии, чем на пустой болтовне, источником которой стал жалобный, даже обиженный силуэт позади. — Почему я должен обращать внимание на то, что не несет в себе хоть чего-то полезного? — нотки язвительности полностью пронизывали фразу, процеженной сквозь стиснутые зубы, — Избавь меня от надобности использовать магию на такие мелочи, — пролетела сквозь грудь Шанса и подбило хоть какую-то надежду на то, что они в кои-то веки не устроят перепалку из-за разных взглядов как в жизни, так и в различных ситуациях.

На самом деле их взаимоотношения не всегда были такими: наполненными фальшивыми улыбками в обществе, но остраненностью, холодом и нежеланием контактировать вне социума. Их можно было назвать друзьями, если совместное посещение пар, вечерние прогулки и проведение 95% времени вместе считается дружбой. Из связывали не просто общие темы и интересы, но и боль, ставшей такой привычной за все время, что они были вместе и ничуть не ослабевшую после попыток избавиться друг от друга. О их вечной, предначертенной связи всегда есть напоминание, что будет следовать до самой смерти. Напоминание, что выженно на их коже с рождения, что постоянно напоминает о себе, если встречаются взглядами, что свяжет их судьбы во века лишь при одном условии, что не пропадет, даже при огромном рвении и отрицании действительности.

Погруженный по голову в мысли Шанс лишь кратко проводит кончиками пальцев по верхнему краю лопатки в надежде приглушить сжигающее чувство, даже зная, что ему это не поможет. Эта боль нереальна, но ощущается сполна. Особенно, когда они находятся так близко спустя, кажется, вечность с их последней полноценной встречи. Невероятно, что они так много времени провели вместе, ощущая, как сами сгорают до тла, как их тела корчаться от боли, и как все это стихает при нежном, но совершенно неконтролируемом касании губ.

***

Лес Безмолвия. Десятый карас в пути.

Луна пробивалась сквозь хвойные иглы, рассеивая по мху призрачные серебряные узоры. Воздух пах смолой и чем-то электрическим — будто перед грозой. Эллиот остановился, чувствуя, как каждая мышца в его теле напряжена до дрожи. За спиной раздался хруст ветки, в груди йокнуло. Не из-за неожиданности, а дикого возбуждения, заставляющее кружить голову, а тело изнемогать под действием проклятых чар.

Парень знал, что Шанс стоит в трёх шагах.

— Ты… — голос мага звучал неестественно хрипло, — Ты слышишь это?

Эллиот обернулся — и мир сузился до двух деталей: глаза Шанса — обычно теплые с ноткой задора, теперь пылали изнутри золотистым светом, будто в них отражалось закатное солнце, и его рука, прижатая к груди — пальцы впивались в кожу сквозь разорванную рубашку, оставляя красные полосы.

— Слышу, — скрежа зубами, выдавил из себя маг.

Он действительно слышал.

Тихий звон, будто кто-то провёл смычком по натянутой струне где-то у него в грудной клетке. Еще мгновение и она оборвется, пути назад не будет.

Шанс сделал шаг вперёд.

Его пальцы дрожали, когда он протянул руку — не для удара, а для…

Эллиот *должен* был отпрянуть.

Но когда холодные пальцы коснулись его запястья, случилось странное: глухой стук сердца в ушах, сливающийся с треском костра где-то вдали. Дождь на сосновых иглах, смешанный с тёплым оттенком *его* пота. Он уже весь промок, насквозь.

Буквально сгорает изнутри. Шероховатость мозолей на пальцах Шанса ощущались особо хорошо, учитывая, что перчатки, носивший Эллиот, еще карасов шесть назад были убраны в карман из-за только нарастающего жара, а также нарастающая с каждым ударом пульсация в месте соприкосновения.

— Мы не… — начал главный противилец, но язык прилип к нёбу.

Шанс не грубо притянул его за воротник, но их губы лишь едва коснулись — горячее дыхание смешалось, но не сами рты.

Эллиот чувствует, как дрожат ресницы парня, бьющиеся о его щёку. Эти двое буквально как два магнита, что отталкиваются одинаковыми полюсами.

Его губы оказались мягче, чем Эллиот ожидал.

Нет, он должен был оттолкнуть его, но вместо этого пальцы сами вцепились в серые, шелковые волосы так досаждавшего одностороннего собеседника, обнаруживая прядь светлых и седых волос у виска, у парня ведь была точно такая же. Как бы они не противились, но проклятие и их очевидная связь дает о себе знать.

Мурашки пробежали по всей коже, когда Шанс провёл языком по нижней губе, прикусывая с уже нарастающей звериной страстью, нетерпением.

— Нет, нет-нет-нет, — подумал Эллиот, — Только не это, — прошептало его тело, аркой выгибаясь навстречу.

Напряженные до дрожи пальцы сплелись, Эллиот уже не мог сдерживаться, не мог выносить постоянную сжигающую боль, пронизывающую все его тело. Каждая мышца напряглась, дыхание начало учащаться в попытках выпустить скопившееся напряжение.

Они уже не могут, им нечем держаться по отдаль друг от друга, ведь буквально каждая клеточка их тела ведет именно к этому исходу событий. Последний каплей стал полустон, который одновременно сорвался с губ обоих, как только Эллиот отстранился — но не для отказа. Его зубы впились в нижнюю губу Шанса, кусая, пока не почувствовал медный вкус крови. Это начало конца.

С губ мага срывается хриплый, больше позиций на рычание, стон, от чего у второго полностью сорвало крышу. Его ладони на шее Шанса — пальцы чувствуют бешеный пульс под кожей.

Эллиот захватил его рот полностью: языком скользнул по нёбу, вызывая судорогу в пояснице. Игрок застонал — высоко, по-юношески, — и тут же попытался замолчать, но маг повторил тот же приём, чтобы услышать это снова.

Поцелуй стал ненасытным: руки Эллиота блуждают в волосах Шанса — не держат, вырывают пряди, откидывая голову назад для доступа к шее. Слюна уже течёт по подбородку, но никто не останавливается, чтобы вытереть. Бёдра уже тянутся навстречу, хотя разум ещё кричит «нет».

Они задыхаются, но не разрывают контакт: глаза Игрока открываются на миг — золотистые зрачки расширены до черноты. Движения становятся совершенно хаотичными: зубы, язык, снова зубы — как будто они пытаются съесть друг друга. Слышны лишь мокрые, неприличные чмоки, смешанные с прерывистыми стонами и учащенным дыханием, что звучит уже практически в унисон.

Они отрываются на секунду — нить слюны тянется между их губами.

— Ты… — голос Шанса звучит разрушенно, а Эллиот не даёт договорить — вцепляется в его нижнюю губу зубами и тянет на себя, заставляя упомянутого застонать.

Не прошло и капли, как с Шанса отлетели последние лоскуты одежды, чужие пальцы оставляли красные полосы на его бёдрах.

Дрожь мгновенно пробежала по телу, когда холодный ночной воздух коснулся обнажённой кожи, но тут же вспыхнул от жара тела Эллиота, прижавшего его к мху. Губы обжигали шею, зубы впивались в чувствительную кожу над ключицей, оставляя синяки, которые завтра будут гореть при каждом движении.

Шанс закинул голову назад, его пальцы впились в золотистые волосы Эллиота, спутанные и влажные от пота.

— Ты… чёртов… — он не смог договорить, потому что Маг захватил его губы снова, заставив проглотить стон.

И тут Эллиот отстранился на мгновение, его глаза пылали в темноте.

— Ты дрожишь, — прошипел он, пальцы скользнули вниз, обхватывая Шанса так, чтобы тот выгнулся от долгожданных ощущений «чужих» прикосновений.

Тело напряглось, но не от страха — от невыносимого предвкушения. Напарник был чертовски хорош: его длинные, утонченные пальцы прекрасно обхватывали, растягивали все, что требовалось, а грубые движениями — точными, будто он знал, как заставить его сломаться.

В голове пронеслись все те ситуации, когда они с этим отпрыском ругались: по поводу стратегий, из-за разных предпочтений в еде, характеров, иногда из-за невыносимого поведения самого Шанса, ведь зачастую он не принимал здравые расчеты, полагаясь на гребаную удачу! Как же Эллиот от этого устал.

— Я реально ненавижу тебя, — Шанс выдавил сквозь зубы, но его бёдра приподнялись навстречу.

Эллиот рассмеялся и втёр между выделившуюся смазку, которая жгла кожу, как огонь.

— Ври ещё, — и самодовольная ухмылка выступила на лицах обоих, иронизируя то, что сейчас в целом происходит.

Он вошёл резко, заставив Шанса вскрикнуть. Боль была острой, разрывающая, заставив сжаться и слабо поморщиться, но уже через пару десятков капель начало отпускать — как-никак, но своеобразная подготовка смягчила последствия секундного порыва.

Веки Эллиота дрогнули, губы приоткрылись — он тоже чувствовал это, но останавливаться не собирался. Это не будет просто занятие «любовью», Маг уничтожит его здесь — раз и навсегда.

Шанс сжал его плечи, ногти впились в кожу,

— Двигайся, чёрт возьми, — скомандовал, не желая больше терпеть подобного частичного унижения. Эллиот прикусил губу, но послушался.

Сначала грубо — резкие толчки, от которых Шанс бился о землю, мох цеплялся за его спину. Потом медленнее — Эллиот наклонялся, его губы скользили по челюсти Шанса, заставляя его трястись. Маг наслаждался подобным зрелищем, сам того не осознавая.

Внезапно Эллиот прижал ладонь к его груди, ощущая бешеный стук сердца. Шанс же замер, не ожидая этого — прикосновения, которое было почти нежным, желанным после этого ада.

Но тут Эллиот ускорился, и мысль рассыпалась.

Игрок не мог больше держаться — его тело напряглось, ноги обвили талию Эллиота, притягивая его ближе.

Прерывистые стоны, хриплый рёв Эллиота, когда он кончил, во внутрь, иначе бы могло не засчитать. Тогда и все их утехи, такие ненавистные, но притягательные, были бы напрасны.

Шанс последовал за ним — волна накрыла его, вырывая крик, который эхом разнёсся по лесу.

Их ауры сплетаются, создавая фиолетовый ореол вокруг них. Искры побежали по их коже, выжигая в узоры, до боли похожие друг на друга, выходящие прям из метки, обвивающие ее в немудренных волнах, а в окончании расписывая странные символы. И вправду, это начало конца

Они лежали, тяжело дыша, с ощущением липкости по всему телу, пока кожи продолжали гореть, но уже без боли, сменив ее на прятный спазм.

— Это ничего не изменит, — Эллиот первым нарушил тишину, сам до конца не веря в свои слова. Понимал, что теперь изменится абсолютно всë. Но его рука всё ещё лежала на груди Шанса, ощущая бешеный ритм сердца.

Игрок просто промолчал, прикрыв глаза и почувствовав — теперь проклятие довольно, их противостояние окончено.

***

«Монастырь Кровавых Обетов», где вступление в братство требует жертвы

— Ребят, я правда рад, что вы добрались в целости и сохранности, — парочку окинули миловидной улыбкой, — Милые, можешь отнести это в кабинет?

Только тогда внимание упало на щупкий силуэт позади, что выглядел нездорово бледным, на голове царил полнейший бардак, а со спины можно было заметить наличие странного хвоста. Но больше всего в его образе цепляли две вещи: ярко-красная нить узоров на одной из ее рук, напоминающие выженные символы на лопатках Шанса и Эллиота, и странная манера поведения с пугающей аурой, что витали над ним с самого появления.

На просьбу же они лишь вяло кивнули, настораживающе хихикая и подбирая артефакт в свои ладошки.

— Спасибо Вам за гостеприимство, Азур, — также приветливо улыбается Эллиот, прежде чем продолжить, — Я-. То есть, мы все равно давно не выходили в свет, дел в академии и вправду много, поэтому очень рады были навестить и убедиться в сохранности монастыря, — нервно процедил Маг, протягивая руку для пожатия. В то время как Шанс просто стоял рядом, особо не понимая, что происходит вокруг. Эллиот уж не мог его в этом винить, «обряд» и правда дался им чересчур тяжко. — Нам тоже, — вырывая из мыслей и протягивая руку в ответ, проговаривает Азур.

Рукав его накидки задрался и проступила весьма интересная деталь. Рука собеседника в шляпке также вся была в хаотичном ярко-красном узоре. И тут до сознания Эллиота дошло, что принявшие их монахи являются той самой странной парочкой судьбы, о которой так трещали на весь коридор в самом начале всего этого безумства.