Месть самому себе

      Опять… опять я захожу в Instagram. Опять меняю аккаунт на какой-то фейковый, без подписчиков, без аватарки, без прошлого… Просто чтобы снова открыть его страницу. И снова — пересматриваю все сторис в актуальном. До боли знакомые, до тошноты. Он, как всегда, брутальный и с этим своим “богатым” налётом. Как будто не вырос в бедноте. Как будто его детство не было таким же пустым и холодным, как комната без окон. Фу. Как ты вообще можешь этим хвастаться? Как ты можешь улыбаться, играть роль того, кем никогда не был? Неужели тебе не стыдно? Неужели ты не чувствуешь, что это всё — враньё? Удали свой долбаный аккаунт, исчезни из сети и займись, наконец, самобичеванием, как ты делал до этого. Тупой Том Риддл…       Гарри не мог уснуть, пока не проверит все его соцсети. Это было… сталкерством? Да, пожалуй. И он этого даже не отрицал. С чего всё началось? С чего же…

***

      Они познакомились на встрече любителей книг, много лет назад. Их свела Гермиона — подруга детства Гарри и, как оказалось, хорошая знакомая Тома Риддла. Гарри обожал читать, поэтому и пришел на эту встречу, не один кстати. Особенно — антиутопии. Он мог часами говорить о Бредбери, словно это был его личный бог. И, как ни странно, он был самым младшим в этой странной, немного заумной компании: Гарри было всего 13, а Том и Гермиона были старше на 2 года. Гарри только-только перешёл в восьмой класс, когда впервые попал на эту встречу — и впервые увидел его.

Тома.

      Он появился на книжной встрече как из фильма — в тёмном пальто, с вечно полуравнодушным взглядом, чуть взъерошенными волосами и почти болезненно бледным лицом. Как позже узнает Гарри — Том не мог позволить себе читать все книги целиком — у него банально не было ни денег, ни времени. Зато он вычитывал философские цитаты и краткие содержания в старых сборниках, и рассказывал о них так, будто проглотил весь оригинал за вечер. И впоследствии Гарри верил. Конечно, верил.       С первой встречи он влюбился. По уши. В этого красивого, холодного, загадочного старшеклассника. Казалось, Том был из другого мира — высокого, интеллектуального, недосягаемого. Но благодаря Гермионе они всё-таки познакомились. И подружились? Удивительно.       В тот день они стояли рядом, напротив старого книжного ларька. Том листал что-то у прилавка, не глядя на Гарри. Гермиона куда то отошла, оставив двух парней. — О… Том, верно ведь? — неловко заговорил Гарри. — Если что, я Гарри. Гарри Поттер…       Уши его пылали. Он был низким, худым, с аккуратно причесанными волосами и в идеально выглаженной одежде — видно, что рос в семье, где деньги не были проблемой. Том сразу это заметил. И сразу понял, что Гарри — не просто наивный мальчишка. Он — игрушка. Милый, трепетный, доверчивый. Такой, каким удобно восхищаться Томом.       Том чуть повернулся к нему своим идеальным аристократическим профилем, таким резким, будто выточенным из мрамора. На его лице легко можно было прочитать — он мало ел, плохо спал, но всё равно держался гордо и красиво. Он прищурился, смотря на обложки книг. — Приятно познакомиться, — сказал он тихо, почти лениво. И вновь уставился на полку с книгами.       Гарри смотрел на него с затаённым восторгом. Его разум был затуманен. Он считал Тома невероятным — взрослым, умным, сложным. И всё же, когда взгляд Гарри упал на обложку книги «Улыбка» Бредбери, которую держал в руках Том, его голос неожиданно ожил: — Это моё любимое произведение! Я вообще обожаю Бредбери… Его взгляды, язык, атмосфера — всё! А «Улыбка» — это… боже, в первый раз, когда я её прочитал, у меня дыхание перехватило. Столько смысла в таком маленьком тексте. И вообще — тема будущего, разрушения культуры…       Он говорил быстро, сбивчиво, но искренне. Словно делился чем-то сокровенным, важным. И — на удивление — Том слушал. Внимательно, даже жадно. Его глаза не скользили по прилавку, он не перебивал. Он впитывал каждое слово, каждый жест Гарри, как будто те были неотъемлемой частью книги, которую он ещё не читал, но которую уже хотел понять.       И вдруг — на его лице появилась лёгкая, настоящая улыбка. Почти настоящая, впервые за их недолгое знакомство. — А ты милый, — вдруг сказал Том. — Что?.. — Гарри замер.— Эм… спасибо?       Щёки его вспыхнули, но голос всё равно продолжал говорить — про Бредбери, про книги, про любовь к чтению. Потому что он уже не мог остановиться. Потому что в этот момент весь его маленький мир вращался только вокруг одного человека.

Вокруг Тома.

      Гарри уже не помнил как они разошлись, но потом они вспоминали, что он купил ту книгу для Тома.

***

      Вечером того же дня Гарри стоял немного в стороне от всей суеты. Люди вокруг общались, смеялись, обсуждали книги, а он просто наблюдал. А он пришёл не один — с ним был его одноклассник Драко. Тот сейчас увлечённо участвовал в каком-то квизе по литературе, и это было настолько абсурдно, что Гарри едва сдерживал смех.       Драко. Тот самый парень, который на уроках литературы делал всё, чтобы только не читать. Прятал телефон в учебнике, вздыхал на каждое упоминание классиков, путал авторов и героев. И вот сейчас он сидит в кругу книжных задротов, старается выглядеть умным… и, конечно, прячет под рукавом телефон, явно списывая.       Гарри фыркнул и покачал головой. В этот момент к нему подошла Гермиона. — Чего стоишь, Гарри? — спросила она, став рядом. В руке она держала какой то новомодный японский напиток.       Он повернул голову, посмотрел на неё с лёгкой улыбкой и махнул в сторону. — Эм… это мой одноклассник, Драко. Вон тот, — он показал на блондина, который пытался незаметно глянуть в экран. — Как видишь, он вообще не читает. От слова совсем.       Гермиона скривилась и кивнула — О господи, Гарри, с кем ты связался? Еще скажи что ты дружишь с ним. — Мы не друзья, — сразу ответил Гарри, закатывая глаза. — Просто… ну, одноклассники. Он предложил прийти вместе, и всё. Ты же знаешь, я не мог отказать ему, я всё равно бы пришел один, а так хотя бы с компанией.       Гермиона усмехнулась и пожала плечами: — Иногда мне кажется, ты специально прикидываешься дурачком. Но, возможно, именно этим ты и нравишься окружающим.       Гарри удивлённо посмотрел на неё, потом рассмеялся. — За это я тебя и люблю, Герми…       Он замолчал, на секунду задумался, потом почти неуверенно спросил, будто невзначай: — А… Том? Ты не видела его? А то я даже не успел с ним нормально познакомиться и кажется опозорился, ахаха…       Щёки его слегка порозовели, взгляд чуть ускользнул в сторону. Гермиона посмотрела на него внимательно, чуть приподняв бровь, но отвечала просто: — Ушёл куда-то. Я точно не знаю… Он иногда так делает. Исчезает. Наверное, просто не захотел оставаться до конца. — А… Понятно, — тихо сказал Гарри, стараясь скрыть разочарование. Он вдруг почувствовал, как что-то внутри сдулось, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. И всё же… мысль о Томе продолжала тихо крутиться где-то на заднем плане его сознания.       Он посмотрел в сторону выхода.

***

      Сейчас Гарри лежал на кровати, уставившись в экран телефона. Ему уже не тринадцать. Давным-давно не тринадцать. И, скорее всего, он больше никогда с ним не заговорит.       Четыре часа утра. Комната погружена в полумрак, только экран светит в лицо бледным холодом. Гарри не спит. Он не может спать. Уже несколько часов подряд он листает — сторис, теги, старые посты, отметки, лайки. С кем он? Где был? С кем гулял? Почему именно там? Почему с ней? Почему не с ним?..       Гарри почти не дышал, будто боялся вспугнуть тишину.       Каждое новое имя в комментариях — как укол. Каждая новая фотография — как щелчок по нервам. И всё равно он продолжает. До дрожи, до тупой боли в глазах, до ощущения, что сходит с ума. Или… нет.       Может, он просто не может простить. Ни себя. Ни его. Ни того, как всё оборвалось.       А Гарри всё ещё здесь. Всё ещё помнит, всё ещё чувствует. Всё ещё заходит на страницу того, с кем больше никогда не заговорит.

И не знает, как перестать.