Until I rise again

      Что-то падало на пол звонко ударяясь о кафельную плитку, но Тэхён не видел даже что именно. Плевать. Руки беспорядочно носились по полкам в поисках того что так нужно, того что должно помочь. Вода в кране шумела с целью заглушить все это безобразное копошение, и до чего же обидно, что этого недостаточно, чтоб заглушить все остальное. Его глаза бегали в след за руками, а ресницы повторяли их дрожь. Когда на пол упало очередное «что-то» Тэхён дрогнул и замер на месте. Яркий, насыщенный, родной запах ударил в нос, мгновенно парализуя. Когда лужица растеклась под ногами, привлекая внимание, он рвано выдохнул и сел, но скорее безвольно приземлился на пол. Разбил. Духи Чонгука. Какой же придурок, взял и разбил. Это все, что у Тэхёна получается делать - ломать, разбивать, портить. Приходится прикусить губу, чтоб не завыть от собственных мыслей.       Рука сама тянется к осколкам стеклянного флакона. Думает, что хочет убрать их, собрать и выбросить, врёт самому себе. Хватает и случайно слишком резко тянет к себе -  задел кожу выше колена. Хочет собрать остальное и случайно режет повыше. Выдыхает, кровь стекает по ноге и красивыми разводами растекается в той самой лужице. Мало. С такой же холодной отстраненностью продолжает, случайно полосует поверх свежих порезов, не сдерживаясь, несколько раз подряд. Затем еще, совсем рядом. И еще. Перебарщивает, режет глубоко, отчаянно. Как в бреду переходит на другую ногу, красит прозрачную жидкость под собой, превращая некогда небольшие разводы в полноценно красное полотно. Забывается, пока не становится невыносимо больно. Сознание возвращается, концентрируется на этой боли, позволяет дышать, понимать, слышать. Чёрт, Тэхён только сейчас слышит: – Тэ, ответь мне - обеспокоенный голос, самый любимый в мире Тэхёна тембр, заставляет прийти в себя. – Что там шумит, все хорошо? – Чонгук - пугается своего же голоса, что, пусть и не дрогнул, но звучал настолько жалко и хрипло, что скорее был похож на скрип стекла под ногтями. – Я в порядке, скоро выйду – Я вхожу       Тэхён испуганно подрывается, желая подняться и придержать дверь. Не успел. Чонгук всего пару секунд стоит на пороге в ванную пробегая взглядом по беспорядку вокруг Тэхёна, по нему самому и молчит.       Молчит, когда подбегает почти вплотную, когда трясет чужое-родное запястье, заставляя осколок выпасть. Когда смотрит в глаза, а видит голую, неприкрытую этим лживым «я в порядке» душу. И в этом взгляде столько чистой любви и заботы, что молчание становится громче любых существующих слов.       Тэхён открывает и закрывает рот, судорожно придумывает оправдания, хочет что-то сказать, объяснить, предотвратить возможное разочарование. Слова застревают где-то в горле, растворяются и текут солеными дорожками по его щекам. Чонгук отпускает запястье, переплетает их пальцы, другой рукой нежно, едва касаясь стирает слезы, чувствует как они оседают пеплом боли на его сердце и делает шаг на выход, не отпуская руку, ведёт Тэхёна за собой. Осторожно садит на стул в кухне, поправляет его шорты, чтоб не закрывали порезы и достает из шкафчика аптечку, копается в ней недолго и опускается на колени рядом. Смачивает вату в антисептике, начинает протирать кожу вокруг ран, стирает кровь с неповрежденных участков, затем осторожно, до невозможного бережно касается ею порезов. Дует, постоянно поглядывая в родные глаза, знает, что щиплет, поэтому внимательно следит за самочувствием. Тэхёну стыдно. Ему кажется, что лучше бы Чонгук накричал, пусть бы упрекнул, отругал, назвал больным психом и был бы наверное прав. Так почему? Почему он возится с Тэхёном, почему заботиться так, как даже сам он о себе позаботиться не хочет?  — В тебе моя жизнь, Тэхён - даже мысли читать научился, надо же. Словно отвечает на все немые вопросы в голове. — Ты пускаешь не свою, а мою кровь. И, к слову, если сейчас не получится ее остановить, я вызову скорую, наложат швы - голос все такой же обеспокоенный, но тихий и уютный. Слушать Чонгука тепло. — Не бойся, я буду рядом - добивает или возрождает, Тэхён пока не разобрался, но все слова обнимают сердце, не дают рассыпаться окончательно, помогая ему биться. Никакие врачи не нужны, Тэхён с того света вернётся в свое тело, пусть только Чонгук позовёт. — Я случайно - звучало полушепотом, совсем неуверенно и Чонгук улыбнулся. Невесело, скорее даже болезненно, но с таким пониманием, что внутри все сжалось, перекрыв доступ к кислороду. Тэхён поджал губы и зажмурился, в попытке совладать со всеми своими чувствами. Чонгук в ту же секунду отдернул руку с ваткой и взгляд участливо забегал по родному лицу напротив. — Больно? — Нет - не договорил, потому что больно, но не физически. Даже не внутри, боль где-то очень далеко, живёт огромным сгустком и по невидимой трубке течет прямо в вены. Не достать, не вытащить из себя. Терпеть молча и ждать пока кто-то подует, потому что щиплет без конца, жить не даёт. Он не заслуживает Чонгука. Никто в этом мире не заслуживает, но он больше всех. — Давай расстанемся - вот так просто. Резко, не думая ни о чем. Не хочется думать, слишком страшно, хочется только счастья. Не себе, нет, Тэхён без Чонгука умрёт. Высохнет как забытый цветок. Счастливым должен быть Чонгук, а он только и делает, что поливает этот забытый цветок.       Ответа не следует. Чонгук лишь на долю секунды перестал двигаться, отложил вату и поднял глаза. Тэхён видит как они становятся влажными , хочет протянуть руки, обнять, поцеловать. Всем телом и душой тянется к единственному человеку, который еще что-то значит в его жизни. Он бы подумал, что Чонгук и есть жизнь, но это не так. Потому что она давно ничего для него не значит.  Тэхён ждёт. Считает секунды и думает. На «два» представляет, как Чонгук сейчас встанет, оставит его одного с тяжким грузом сказанных и, так и застрявших поперек горла, невысказанных слов. На «десять» замечает как слеза, не удержавшись на ресницах, все таки стекает по щеке Чонгука. На «одиннадцать» уже не думает, просто знает - стоило резать вдоль запястья поглубже еще в прошлый раз. На «пятнадцать» решает попробовать снова, стоит только двери за Гуком закрыться. Но он не уходит. «Двадцать один» - Чонгук возвращает внимание к аптечке. «Двадцать девять» - начинает аккуратно обматывать раны бинтом, сам приподнимает ногу, подхватив ладонью под коленом, делает несколько оборотов, а закончив, приступает к другой. «Минута» — Подумал над тем, что ляпнул? - в голосе нет ни намека на укор. Просто будничный, спокойный тон, словно минуту назад его не оглушило фантомной, но физически ощутимой болью. Казалось бы, всего два слова, ничего особенного. Если бы только не его Тэхён бросил их настолько легко. Он заканчивает с бинтами, прячет на место, достает вместо них таблетки - без них Тэхён не может спать. Чонгук каждый день сам их приносит, знает когда и какие нужны. Выучил, потому что Тэхён забил. Ему все одноцветно. Спроси какое сейчас время суток и он лишь безразлично пожмет плечами. Какая разница когда он просто лежит. Не так давно, Чонгук купил и постелил по всему их дому мягкие пушистые ковры. Для Тэхёна. Иногда ему попросту не хватает сил даже на то, чтоб залезть на кровать или хотя бы дойти до какого-то дивана. Да и зачем? Гораздо ведь легче упасть на пол. Ему без разницы где быть. Ему вообще всё без разницы.  — Я разбил твои духи - говорит, после того как глотает таблетку без воды. Чонгук не успел ее набрать, Тэхён - не посчитал нужным. Какая разница, быстрее бы только лечь где-то и забыться.  — Спросил бы «не поранился?», но - оставляет предложение незаконченным, поджимает губы. Все всё поймут без слов. — Я не хотел. Они упали, пока я искал кое-что — Я знаю. Не ищи больше, все бритвы у меня. Захочешь побриться - говори мне       Тэхён не захочет. Прикрывает глаза и слабо кивает. Понятно.   — Прости меня, Чонгук - извиняется тихо, почти интимно. Кажется за духи, а на деле за всё. За себя, за них.        Чувствует как теплая ладонь ложиться на щеку и боится открыть глаза. Боится увидеть свою боль в отражении чужих зрачков и не выдержать. Не хочет понимать, что вся его тяжесть делится и ровно половина сейчас мучает и Чонгука тоже. Он забирает свою долю, когда целует уже давно влажные от слез губы Тэхёна. Тот не замечал их до этого момента, но не удивился. Слёзы он глотает, пожалуй, чаще воды - они не служат разгрузкой или способом сбросить напряжение, они просто есть, а сейчас Чонгук их почти что слизывает. Поцелуй получается нуждающимся, отчаянно успокаивающим. Словно все ангелы, если они есть, сейчас спустились с небес и шепчут на ухо «всё хорошо, ты не один», а Тэхён верит. Но не ангелам - Чонгуку. Тому, который через поцелуй самозабвенно впитывает темноту в его голове, оставляя тусклые лучики света, и всё, чего хочется в этот момент - чтоб этого было достаточно. Поэтому когда ладонь пропадает с его лица и кожу обжигает холодом, а Чонгук собирается отстраниться, он не даёт. Хватается за его плечи, тянет ближе и крепко держит. Целует сам и едва заметно машет головой в стороны. Просит не отпускать.        И Чонгук слушается. Не разрывая близости подхватывает под коленями и прижимает к себе. С Тэхёном на руках, почти не глядя заходит в спальню. Шагает медленно, осторожно, стараясь по пути ни на что не наткнуться, и опускается на кровать. Не разрывает поцелуй первым, даёт почувствовать почву под ногами. Тэхён отодвигается на минимальное расстояние, ровно настолько, насколько необходимо, чтоб посмотреть в глаза напротив. Чонгук смотрит в ответ, поглаживает чужие бедра, стараясь, конечно, не задевать свежих ран под бинтами, а на губах сама собой появляется улыбка. В нем столько любви к этому потерянному и убитому еще при жизни мальчику, что кажется хватило бы на несколько сотен жизней. И сейчас он жалеет лишь о том, что у них эта жизнь всего одна. Несправедливо короткая и страшно жестокая, но такая желанная рядом с ним, а все остальное простительно.  — Ты самый красивый, Тэ. Стал бы ты звездочкой в небе и другие остались бы незамеченными. Я думаю поэтому ты и стал человеком - почти что мурчит, когда он улыбается вот так даже голос меняется. Манит, заставляет слушать. Точно гипноз. — Чтоб затмить всех для одного самого достойного — Для тебя  — Мне повезло - улыбается еще шире.       Тэхён не согласен, видит Бог, он желает Чонгуку лучшего, но в этом плане он эгоист. Без Чонгука свет погаснет совсем и он потеряется. Заблудится в бесконечном мраке из которого выход один, но даже там без него Тэхёна ждет вечный холод и пустота.        Поэтому он впервые обещает себе хотя бы попытаться. Клянется, что постарается стать тем лучшим, которого желает Чонгуку. Сделает всё возможное и невозможное ради того, чтоб устоять на тонком льду своего больного сознания, пусть только эта улыбка на родном лице остается его опорой. Тогда сколько бы еще раз Тэхёну не пришлось упасть - он будет учиться вставать. 

И совсем скоро перестанет падать.