Мама, вернись...

– Чен Сяоши, сколько раз говорить? Не геройствуй! Возвращайся! Лу Гуан снова наблюдал за тем, как Сяоши пытается спасти кого-то. Каждый раз выливается в одно и то же. Сколько бы Гуан ни твердил, сколько бы он ни повторял правила, которые нельзя нарушать, Чен Сяоши всё равно делал по-своему. Прошлое и будущее нельзя изменить. Нельзя просто взять и перевернуть всё с ног на голову. Как бы больно это ни было, невозможно всё исправить. Существует множество нитей. Как бы ты их ни исправлял, всё равно добавятся новые, где становится ещё хуже. Лу Гуан выяснил это давно. Ещё с того времени, когда Чен Сяоши пал прямо у него на глазах. Когда пуля задела его, а врачи не сумели ничего сделать. Как свет в этих прекрасных глазах потухал. Как Чен Сяоши лежал у него на руках, умоляя всё это исправить. Прекратить страдания. Спасти всех. Гуан уже тогда понимал, что уберечь многих не получится. Да что уж говорить, он до сих пор не смог спасти Сяоши. С того времени Лу Гуан и перемещается. Он варится в этом говне действительно долго. Каждую попытку записывал в книгу, ставшую такой родной, но такой посторонней. Каждый чёртов раз это заканчивалось сначала смертями Чен Сяоши, потом ни в чем не виновной Цяо Лин, а потом уже и самим Лу Гуаном. В любых вариациях он погибал последним. Вселенная будто издевалась над ним. Проводила опыты на устойчивость. Вот только нахера? Для чего всё это? Почему нельзя просто взять и всё изменить? В первое время Лу Гуан и правда задавался этим вопросом. Потом он понял, что это бесполезно. Никто не ответит ему на вопросы. – Лу Гуан! Я не могу, она же сейчас! – Чен Сяоши!!! Последний раз повторяю! Возвращайся сейчас же! – отчаянно рявкнул Лу Гуан. И Чен Сяоши правда вернулся. Только вот лицо у него было неживое. Словно он только что увидел смерть. Хотя кто знает, может, и вправду застал? Может, Лу Гуан просто упустил это, сосредоточившись на своём друге? – И зачем... Всё это? Почему... Чен Сяоши посмотрел на Лу Гуана. Он выглядел максимально разбито. Карие глаза покрылись мутной плёнкой, будто вот-вот они не выдержат и заплачут. Этот вид в прямом смысле убил Лу Гуана. Ну не мог он смотреть на такого Сяоши. Полностью потерянного, преданного, разбитого. Именно поэтому Гуан отвёл взгляд в сторону. Он всегда старался не выдавать лишние эмоции. Всегда старался быть сильным. Чтобы у Чен Сяоши было кому высказаться, куда спрятаться. Чтобы его друг почувствовал себя словно за каменной стеной, непоколебимой. Будто никакие слова, никакие действия не свергнут его. Не сломают. Вот только сейчас эта непоколебимость куда-то уходила, оставляя Гуана наедине со своими чувствами. Это всегда заканчивалось плохо. На него накатывалось столько эмоций, когда он видел, что Сяоши плохо. Лу Гуан хотел бы помочь. Поддержать, побыть рядом. Однако не всегда это получалось. Как бы печально это ни было, Гуан скуп на слова. Чтобы поддержать кого-то словесно, требовались неимоверные усилия. Он боялся сказать лишнее, боялся сделать ещё хуже, чем есть. – И вот всегда так. Почему ты просто не можешь объяснить нормально? Почему каждый раз работу делаю я, так мне ещё и указываешь? Что, если я постараюсь спасти кого-то? Это же, чёрт возьми, может помочь многим сохранить жизни!!! Какие к чёрту правила? Страдаю от способности только я, так почему... – договорить он не смог. Слова встали поперёк горла. На глаза выступили непрошеные слёзы, которые в скором времени текли по лицу замученного парня. – Ты... Ты просто моральный урод, Гуан. И это стало последним предложением. Больше никто и слова не сказал. Лу Гуан чувствовал невыносимую боль и тоску на сердце, в то время как Сяоши просто развернулся и ушёл. Он хотел пойти вслед за другом, но опасался, что сделает ещё хуже. В этой ситуации нужно было, чтобы оба хорошенько подумали и остыли, прежде чем контактировать снова.

***

С того момента прошла неделя. Напряжение между парнями чуть-чуть спало, однако до сих пор они не разговаривали друг с другом. Цяо Лин на днях пришла дать задание, только вот её насторожило абсолютно всё. Начиная от их внешнего вида, заканчивая тем, что её друзья даже не смотрели друг на друга. Лу Гуан выглядел, мягко говоря, не очень. Синяки под его глазами, что были и так не маленькие, увеличились в размерах. Ходил он чуть сгорбившись. Всё время смотря в пол, будто видя там что-то интересное. Также изредка кидал взгляд на Сяоши, но быстро отводил, будто стыдясь. Цяо Лин это не понравилось. Она начала рассматривать второго друга. Сяоши был в менее плачевной ситуации, хотя бы физически. Он до сих пор старался не выдавать свои эмоции. Спина прямая, голова чуть опущена, но не критично. Уж точно не так, как у Лу Гуана. Синяки под глазами не выявлены явно, но также стали сильнее. Всем видом юноша хотел показать, что у него всё в порядке. Будто ничего не произошло. Цяо Лин это надоело. Тогда она сказала, что: "если вы не поговорите, я вас лично посажу друг напротив друга, и будете выяснять всё при мне". И ушла с надеждой, что её слова дойдут до парней. Однако напрасно. Было уже слишком поздно. Лу Гуан не сразу понял, как всё пришло к этому. Эта временная линия не должна была быть похожей на предыдущие. Сяоши не должен был снова получать пулю. Не должен был здесь оказаться. Вейн не должен был существовать. Он должен был умереть. Этого всего не должно было быть. Не должно было быть того, что Чен Сяоши опять лежит на полу в крови. У Лу Гуана не должно быть слёз. Ничего. Не. Должно. Было. Случиться. Так. Чёрт возьми, неужели это и вправду замкнутый круг? Неужели все эти старания прошли мимо них? Неужто та самая ссора стала триггером? Именно из-за того момента всё пошло наперекосяк? А ведь они так и не поговорили. Цяо Лин права, стало слишком поздно. Позднее некуда. Лу Гуан снова плакал в открытую, смотря на тело Сяоши. Его грудь еле-еле двигалась, означая, что ещё не поздно, и он может жить. Но это ненадолго. Судьба всегда была жестокой штукой. Каждый раз преподносила подарки, которые никто не требовал. Всегда жестоки люди. Каждый раз Чен Сяоши погибал из-за некоторых индивидов. – Лу Гуан... Я... Только не плачь. Сяоши ещё пребывал в неком сознании. Однако долго лежать с пулей не мог. – Чен Сяоши, я обязательно тебя спасу. Я каждый раз прилагаю такие неимоверные усилия! Ты будешь жить. Пожалуйста. Ради Цяо Лин, ради себя, ради будущего, ради, в конце концов, меня! Держа одной рукой Сяоши за рану, чтобы хоть как-то приостановить кровь, которая всё больше и больше растекается, другой Лу Гуан взял свой сотовый и позвонил в скорую. Он знал, что это бесполезно в процентах девяноста, но надежда каждый раз умирала последней. Лу Гуан не верил в поражение, он верил в неизбежность. Именно поэтому возвращался снова и снова. Сосредоточив, наконец, всё внимание на Сяоши, парень начал понимать, что становится намного хуже. Его начало пробивать потом, причём течёт влага, можно выразиться, ручьями. Сяоши постоянно морщился, то сводя, то разводя брови. Ресницы непроизвольно дёргались. Само тело начинало впадать в дрожь. Сяоши дёргался уже не переставая. Положив руку на лоб, Лу Гуан ужаснулся. Он был горячий, а это значит, что у него поднялась температура. Это было плохо. Просто ужасно. Ещё чуть-чуть и он впадёт в бред. – Прошу, потерпи, – слёзно умолял Лу Гуан, – осталось немного. Всё будет хорошо. Он не верил в свои слова. Просто говорил их, скорее, для обнадёживания. Чтобы стало хоть как-то легче. – Мама... Лу Гуан не понял, что прошептал Сяоши. Тот, скорее всего, уже начал бредить, поэтому слова разобрать стало довольно сложно. – Я... Не уходи, прошу! По щекам Сяоши начинали стекать слёзы, полные отчаяния и тоски. Он начал сильнее дрожать и брыкаться. Хвататься буквально за всё, что попадёт под руку. Казалось, хуже уже некуда, но оказалось есть. – Никто не уходит. Я с тобой. Всегда. Помнишь обещания? Сяоши, ты сильный. Ты справишься, – Лу Гуан сам не заметил, как его бросило в дрожь. Он трясся вместе с Сяоши, будто его также подстрелили, и он также истекал кровью. Сердцебиение отдавало в уши с каждым разом всё сильнее. Лу Гуан уже переставал видеть хоть что-то, кроме лица Сяоши. – Я хочу к маме... Моя мамочка... Я... Так тебя люблю... После этих слов Сяоши выхаркнул сгусток крови. В уголках губ скопилась кровь, которая со временем медленно растечётся. У Лу Гуана застыло сердце. Когда он полностью осознал слова, которые сказал Чен Сяоши, его будто опустошило. Лу Гуан будто попал в пространство, где нет никого и ничего. Его будто вывернули, разорвали на миллионы маленьких кусочков, а потом зашили обратно. Было невероятно больно за Сяоши. За его друга. Видеть его мучения было равносильно смерти. Показалось, что он уже всё выплакал, и слёз у него больше не осталось, но Лу Гуан заплакал пуще прежнего. Намного сильнее. Это было похоже на истерику, причём немую. Казалось, что смысла жить уже нет. Но так было каждый раз. Каждый раз как первый, всё также невыносимо тяжело и больно. – Я иду к тебе, мама... Прошу, п-прими меня... Это стало последними словами Сяоши. Больше он ничего не сказал. Спустя минуту сердце и вовсе перестало биться. А Лу Гуан также остался около подстреленного тела Сяоши. Также обнимая труп, как и в прошлые разы. Также собираясь отправиться в прошлое. Также сидя на стуле в своей комнате. Всё было также. Также.