Три Победы Рейниры Таргариен

Рейнира капризно поджала губы, бросая взгляд в сторону своей мачехи. Разодетая в зелёный с ног до головы, Алисента всем своим видом показывала принадлежность к дому Хайтауэров. Того гляди, велит поменять цвет на знамёнах Таргариенов. Но что ещё более раздражало принцессу, так это на удивление цветущий вид мачехи. Алисента год назад родила третьего ребёнка, но по-прежнему оставалась стройной и красивой. Обычно женщины дурнели после родов, но королеву-консорта эта печальная участь не постигла. Жаль. Сделавшись уродливой, Алисента бы утратила своё влияние на короля. И на саму Рейниру. Отраде Королевства не нравится делить внимание двора с мачехой. Принцесса привыкла быть в центре внимания, считаясь прекраснейшей девой Семи Королевств. И вот, пожалуйста! Теперь ведутся споры, кто же краше: королева или принцесса. Что ж, сегодня этот вопрос решится. Победитель Турнира выберет Королеву Любви и Красоты. И Рейнира намерена забрать этот приз. Когда объявляют выход Гвейна Хайтауэра, сердце принцессы ликует. Этому мальчишке не выстоять против сира Кристона. Королеву ждёт сегодня огорчение. Её братца выбьют из седла. И не абы кто, а защитник наследной принцессы. Рейнира поджимает губы, пряча злорадную усмешку. Покуда не видит сира Гвейна во всей красе. Хорош. Прямо как его сестра-королева. Светло-рыжие волосы, в которых путается солнце, обрамляют нежное лицо, а голубые глаза смотрят лукаво и дерзко. Кожа бледная, будто прозрачная. Ростом Гвейн высок, а фигурой ладен. И в каждом его движении кроется что-то неуловимое и прекрасное. На короткий миг Рейнире становится жаль этого мальчика. Он не сделал ей ничего дурного. Но сегодня потерпит поражение. Во имя Отрады Королевства. Соперники замерли напротив друг друга, и Рейнира не отказывает себе в удовольствии, сравнивая их между собой. Сир Кристон, её прекрасный рыцарь, такой высокий и сильный. Смуглый и темноволосый. От него пышет жаром, будто от дорнийского солнца. И юный, восхитительно миловидный Гвейн Хайтауэр, напоминающий сны о весне. Тонкий, изящный, даже закованный с ног до головы в латы он не уступает в грации многим девицам. Рейниру охватывает трепет от собственных мыслей. Это так греховно и сладостно одновременно. Прямо как пропустить занятия с септой, предпочтя ему полёт на Сиракс. Или поедание пирожных. Ей нравится тешиться этим любованием. Смаковать облик обоих мужчин. Будто примеривая каждого из них себе. На копье сира Кристона отличительный знак принцессы Рейниры. Именно ей сегодня предстоит стать его Королевой Любви и Красоты. Именно ему выпадет честь утереть нос королеве и Деснице. На потеху Чёрной Принцессе. Оба противника хороши. Каждый по-своему. Гвейн быстр и лёгок, так и норовит уклониться от удара вражеского копья. Но на стороне сира Кристона сила и опыт. Вся его фигура источает мощь и опасность. И если в первый раз Гвейну Хайтауэру повезло уйти из-под удара, то уже на втором заезде копьё Коля сбивает юнца из седла. Брат королевы опрокидывается наземь под крики толпы. От глаз принцессы не ускользает то, как сильно сжимаются кулаки Алисенты. Она готова рвануть к своему брату, но положение вынуждает оставаться на месте, давясь бессилием и молчаливым гневом. Рейнира мстительно думает, что сама бы она не стала сидеть и смотреть, как родной человек корчится от боли. Она бы ринулась ему на помощь, наплевав на этикет и правила. Она бы… Шелест крыльев вырывает триумф из рук победителя. Все присутствующие вмиг вскидывают головы наверх, разом забыв о турнире. Рёв, раздавшийся в воздухе, затмевает своим величием любую победу и умаляет проигрыш. Подобный звук несёт в себе истинное величие и опасность. Сейчас большинство присутствующих здесь могут лишиться жизней по прихоти одного-единственного человека. Но Рейнире Таргариен неведом страх. Она знает, ей бояться нечего. Дядя ни за что на свете не причинит ей вреда, чтобы ни болтали злые языки. А вот за безопасность остальных она не ручается. Реши Порочный Принц испепелить всех Хайтауэров, стала бы она его останавливать? — Уведите рыцарей с поля! — отец вскакивает со своего места, коротко отдавая приказ, — Освободите место для принца Деймона и его дракона. Всё же, Визерис остаётся истинным королём. И не теряет своего самообладания даже в самый мрачный час. Когда Караксес опускается на землю, принцесса не помнит более ни о Гвейне Хайтауэре, ни о Кристоне Коле. Глаза её видят до боли знакомое лицо. Сердце бьётся всё быстрее и быстрее, разгоняя кровь по венам и заставляя щёки пылать. Он стал ещё величественнее, ещё притягательнее. Фиалковые глаза встречаются с её собственными. На лице дяди расцветает улыбка.

***

— Ты стала ещё прекраснее, чем раньше, — Деймон оставляет поцелуй на её ладони, — Я скучал по тебе. Рейнира лукаво улыбается в ответ на это: — Ты привёз мне подарки? — Разумеется. Куда более ценные, чем ничего не стоящий титул. Деймон указывает подбородком в сторону сира Кристона. Тот смотрит на них с видом настолько хмурым, будто бы не выиграл сегодняшний турнир, а потерпел в нём позорнейшее поражение. Рейнире делается совестно. Она совсем забыла отблагодарить своего верного рыцаря за дарованный ей титул Королевы Любви и Красоты. Который Деймон так ловко обесценил и смешал с грязью. — Всё ещё держишь обиду на сира Коля за то, что когда-то он выбил тебя из седла также легко, как Гвейна Хайтауэра? — То был щенок Хайтауэр? Тогда приношу свои извинения. Славная победа. Деймон не должен так говорить. А Рейнира не должна так радоваться. И его злым шуткам, и его компании. Дядя покинул Королевскую Гавань опальным принцем, едва не бросившим вызов государю. Однако в глубине души Рейнира всегда скучала. И всегда надеялась, что отец найдёт силы простить Деймона. — Сир Гвейн сражался смело. — Скажи ему это. Ренира удивлённо взирает на дядю. Он говорит это серьёзно? Судя по кривой усмешке, Деймон хочет подразнить Десницу. А Рейнира в свою очередь жаждет щёлкнуть Алисенту по её хорошенькому носику. Прекрасный повод. К тому же, совершенно безобидный. — Благодарю тебя за дельный совет, дядя, — она оставляет на щеке Деймона целомудренный поцелуй, — Пожалуй, мне и правда стоит навестить сира Гвейна и полюбопытствовать его состоянием. Такое падение не могло пройти бесследно. Деймон выглядит довольным. Ему эта затея явно пришлась по нраву. Он одобрительно кивает, поощряя эту детскую шалость. Некоторые вещи не меняются. Рейнира направляется к своему верному защитнику, что угрюмо топчется в углу. Коль явно жаждет её внимания и расположения. И она обязательно вознаградит его. Чуть позже. — Сир Кристон, будьте столь любезны проводить меня до дверей покоев лорда Гвейна. — Как прикажете, моя принцесса. Голос его наполнен тоской. Он явно рассчитывал на большее участие к своей персоне. В то время как Рейнира, капризная девчонка, намерена одарить им не своего победителя, а его соперника. — Вы сегодня сражались просто восхитительно, — она вознаграждает своего рыцаря лучезарной улыбкой, — Я глаз не могла отвести. Кристона её слова отчего-то не приводят в восторг. Напротив, тот весь ощетинивается. — Полагаю, причиной вашего внимания послужил не только я. Вы вся светитесь от счастья. Возвращение Порочного Принца так сильно вас обрадовало? И откуда меж ними взялась вражда? Ладно ещё Деймон. Дядя не прощает обид. Ни настоящих, ни мнимых. Но сир Кристон? Отчего он так невзлюбил Деймона? Неужто переживает о том, что появление принца стало главным событием сегодняшнего турнира? — У меня сегодня много поводов для радости. И ваша победа — главный из них. Тот коротко кивает, удовлетворённый полученным вниманием. Рейнира даёт себе мысленный зарок быть куда более внимательной к своему защитнику. Когда она входит в покои Гвейна Хайтауэра, то испытывает слабое разочарование. Ни Отто, ни Алисенты здесь нет. Какая досада. Но ничего, о её визите наверняка донесут. И тогда и Десница, и королева позеленеют от негодования, прямо как их одежды. А вот отец, напротив, будет светиться довольством. — Моя принцесса. Юноша порывается подняться с постели, но Рейнира останавливает его движением поднятой руки. — Право, не стоит. Сир Кристон не пощадил вас сегодня. Гвейн на удивление спокойно справляется с этой скрытой насмешкой. Улыбается понимающе и немного устало. Кажется, он не рассчитывал на победу. Но одно дело — просто проиграть турнир. И совсем другое, проиграть защитнику принцессы, которая соперничает с твоей сестрой. — Вы умеете выбирать себе друзей, ваше высочество. Она насмешливо вскидывает брови в деланном изумлении: — Разве не каждый подданый государства является другом дочери короля? — Каждый подданый является её слугой. А вот друзей принцесса вольна выбирать самостоятельно. Язвительность у Хайтауэров в крови. Алисента тоже умела найти нужное слово, но предпочитала отравлять интонациями. Гвейн же напротив. Отпускал насмешки со столь невинным видом, что злиться на него не было никакого желания. — Вы пожаловали оценить искусность сира Кристона? Могу вас огорчить, я жив. Мейстер сказал соблюдать покой пару дней, пока нога не перестанет болеть, но в остальном я совершенно здоров. Своим выпадом он опередил её вопрос. Это Рейнира должна была расшаркиваться в любезностях, интересуясь состоянием Гвейна. Теперь же у неё не было причины более задерживаться в его покоях. Получается, не выйти ей из этой войны победительницей. — Разве могла меня обрадовать иная новость, кроме как новость о вашей целостности и сохранности? — Мне остаётся лишь молиться Семерым о том, что вы сейчас не лукавите, моя принцесса. Жаль, стемнело. Рейнира хотела бы ещё раз взглянуть на Гвейна в солнечных лучах. Там, на турнирном поле, он казался ей невероятно юным и прекрасным. Будто порыв ветра в жаркий день. В свете свечей он всё ещё хорош собой, хоть и немного бледен. Волосы его кажутся темнее, придавая большее сходство с сестрой. Рейнира досадливо кусает губу. — Я рада, что ничего серьёзного с вами не стряслось. Не представляю, как бы это ударило по вашему отцу и сестре. Гвейн на это лишь сильнее улыбается. — А как бы это ударило по вам, ваше высочество? Он что, маковым молоком упился? Откуда такая дерзость?! Впрочем, глядя на его порозовевшие щёки и блестящие глаза, Рейнира начинает догадываться, что пил сир Гвейн отнюдь не молоко. Она переводит взор на стол, на котором покоится пустой кубок, и красноречиво хмыкает. — Я бы не находила себе места от горя, — даже не пытается звучать искренне. — Тогда передайте сиру Колю, что он забрал не все награды, — Гвейн нахально возводит руки к небесам, будто упиваясь своей победой, — Одну я у него сегодня украл. — Смеете отдавать мне приказы? — Рейнира давится смешком. — Виноват, ваше высочество. Готов сложить голову на плаху. Но только, если вы сами занесёте топор над ней. — Это будет очень долгая и мучительная казнь, милорд. Она уже не скрываясь улыбается. Кто бы мог подумать, что у угрюмого Отто Хайтауэра такой развесёлый сын. Гвейн и правда оказался порывом свежего ветра в духоте Красного Замка. Лишённый набожности и напускной строгости, он излучал обаяние и ту дерзость, что так привлекает женщин. Рейнира даже забыла о своём первоначальном плане, из-за которого и направилась проведать Гвейна. — Мне нужно возвращаться. Была рада увидеться с вами. — Мои наилучшие пожелания вашему дяде. Его появление уберегло меня от позора. Рейнира заливается смехом. И решается на маленькую шалость. Подойдя к постели (стыд то какой!) сира Гвейна, оставляет быстрый поцелуй на его щеке. Кожа у него оказывается тёплой и пахнет персиками. Уголки губ принцессы дёргаются в улыбке. — Доброй ночи, милорд. Надеюсь, вы скоро встанете на ноги. Она уходит, не давая Гвейну опомниться и найти подходящий ответ. Это сражение Рейнире удалось выиграть.

***

Спустя пару лет она вновь замечает сира Гвейна в коридорах Красного Замка. Тот мило беседует со своим отцом, не оставляя принцессе иного выхода, как подразнить его. Она приближается к ним уверенной поступью, гордо вскинув подбородок. Сир Кристон что-то говорит ей, но Рейнира не обращает на его слова никакого внимания. — Милорды. — Ваше высочество, — Отто Хайтауэр отвешивает вежливый поклон. — Принцесса, — а вот Гвейн преисполнен веселья, — Счастлив вновь видеть вас. — Вы редкий гость в Красном Замке. Это не может не печалить меня, — она бросает лукавый взор на Десницу, — Вы прячете своего сына от придворных дам, милорд? — Благочестие ныне редкий дар. Принцесса. Она прекрасно понимает, на что пытается намекнуть ей этот человек. Был бы здесь Деймон, вырвал бы наглецу его ядовитый язык! Со стороны отца было непомерной глупостью отослать принца. Без него крысы совсем осмелели. — Разве? Не замечала подобного за собственным окружением. Если Отто осмелится на ещё один грязный намёк, она отдаст сиру Кристону приказ убить его. Никто не смеет порочить имя принцессы. В тот раз мерзкий шёпот разнёсся по коридорам Красного Замка. Нельзя допустить его повторения. Рейниру уже лишили общества любимого дяди. Что следующим они намереваются отнять у неё? — Рад это слышать, ваше высочество. Иного никто и не ждёт от дочери короля. Разговор выходит неловким. Однако Рейнира решает не упускать возможности поднасолить Деснице. Раз уж тот отнял у неё компанию единственного близкого ей человека, отчего бы и ей не лишить его общества сына? Тем более, она помнит, насколько весело может быть с Гвейном Хайтауэром. Он стал ещё выше и краше с момента их последний встречи. Конечно, всё ещё юноша, не мужчина. По сравнению с Деймоном или Колем, он кажется таким молодым. В этом определённо есть свой шарм. Раз уж её отец не устоял перед молодостью и красотой Алисенты Хайтауэр, отчего бы Рейнире отказывать себе в маленькой шалости? — Я собиралась на прогулку. Могу я попросить сира Гвейна сопроводить меня? — Вам не нужно просить, моя принцесса, — тот не даёт отцу вмешаться в ход событий, — Вы вольны приказывать, а я обязан подчиняться. Наглец не упускает возможности. Тоже рассчитывает повторить судьбу своей сестрицы? Это было бы забавно. Отто так старательно подкладывал Алисенту под короля. Что же он будет делать, пожелай наследная принцесса заполучить его сына в мужья? — Сир Кристон, можете ступать. Сегодня моим защитником побудет сир Гвейн. — Разумно ли это, моя принцесса? — её Белый Рыцарь так трогательно о ней волнуется. Она дарит Колю самую очаровательную улыбку, полную обещания. Такую, какой обучил её дядя. Такую, от которой у большинства мужчин голова перестаёт мыслить. — Друг мой, вы нуждается в отдыхе. Не позволяйте вашей принцессе печалиться о том, что заботы о ней выматывают вас. Рыцарю не остаётся ничего другого, кроме как согласиться. Однако на его красивом, смуглом лице проступает явное недовольство. Рейнира решает счесть это проявлением ревности, что тешит её себялюбие. От её взора не укрылось, что Коль всё чаще позволяет себе проявление не подобающих его положению эмоций. Интересно, сира Гвейна постигнет та же участь? Они прогуливаются по саду, наслаждаясь теплом и солнцем. Наконец-то Рейнира может рассмотреть брата королевы так близко при хорошем освещении. И впрямь хорош. С бледной кожей, покрытой едва заметными веснушками, голубыми глазами и губами столь искушающе-волнительными, что у принцессы пересыхает во рту. Она уверена: Гвейн такой же сладкий, как и его сестра. — Слышал, вы заняты поиском жениха. — Хотите предложить свою кандидатуру? — Я бы не осмелился. Рейнира останавливается и разворачивается лицом к нему. От сына Отто Хайтауэра она ждала более смелых действий. И даже заготовила пару фраз, чтобы осадить наглеца. — Бросьте, принцесса. Я сын второго сына. Не пристало мне свататься к наследнице. — Ваша сестра является дочерью второго сына. Это не помешало ей стать королевой, — вспоминать это обстоятельство горько и обидно, и Рейнира делится своим негодованием. — Это вторая причина, по которой я не осмелюсь просить вашей руки. Гвейн так трогателен в своей дерзкой искренности. Совсем не похож характером на Алисенту. Та с виду была кроткой и ласковой, на деле же оказалась хищницей, впившейся зубами во власть. Гвейн же напротив. Был языкастым и напористым, но словно лишённым всяких амбиций. Странно, очень странно для сына такого человека, как Отто Хайтауэр. — Неужто не желаете стать однажды принцем-консортом? — Это даже звучит унизительно, — вздох издевательски-усталый, — Существует королева-консорт. Но нет королей-консортов. Согласитесь, обидно. — Так и женщин на Железном Троне не было по сей день. — Значит, поздравляю вас с тем, что станете первой. Рейнира Таргариен, Первая Этого Имени. Звучит куда более величественно, нежели принц-консорт Гвейн Хайтауэр. Прознай Алисента, какие речи срываются с языка её родного брата, позеленела бы от злости. Сделалась бы лицом в тон своим платьям. — Стало быть, власти вы не ищете? Или я просто не гожусь вам в невесты? Недостаточно хороша собой? — она откровенно дразнит его, упиваясь этим моментом. Гвейн делает короткий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Он высокий, Рейнире приходится задирать голову, чтобы увидеть его лицо. А он ещё и смотрит сверху-вниз с дерзкой улыбкой, полной юношеской самоуверенности. Такой хорошенький, что хочется укусить его за нос. — Принцесса, покажите мне того, кто счёл бы вас недостаточно красивой, — Гвейн переходит на заговорщицкий шёпот, — Что же до власти… Стань я вашим супругом, предавался бы охоте, вину и веселью. А вас кормил бы одними пирожными, чтобы сделались толстой, и не один лорд не смог унести вас из моей постели. Пару лет назад Рейнира раскраснелась бы от таких слов. Теперь же заходится весёлым смехом. Спасибо дяде, который помог ей избавиться от девичьего неуместного смущения. С мужчинами куда проще, ежели не принимать каждое сказанное ими слово за чистую монету и просто позволить себе наслаждаться их компанией. — Вы шутник. — Я никогда не шучу относительно вина и охоты! — наигранно возмущается Гвейн, — Хотя должен признаться. Я бы ещё уговорил вас взять меня полетать на драконе. — На драконе? — брови удивлённо ползут вверх, — Хотите полетать на Сиракс? Она помнит, в какой испуг пришла Алисента от этого предложения. В первое время Рейнира часто предлагала ей полетать вместе. Но примерной леди такое времяпровождение было не по вкусу. — Семеро, конечно, хочу! Гвейн такой искренний в этот момент. Будто наполнен солнечным светом, юностью и желанием жить. Лицо разрумянилось, глаза сияют. Сейчас он кажется принцессе самым красивым юношей во всех Семи Королевствах. Рейнира кладёт ладонь ему на щёку. Кожа его гладкая и мягкая, словно бархат. Ей кажется, надави она чуть сильнее, и сможет смять Гвейна Хайтауэра в своей руке. Завернуть и унести с собой. Он не высказывает недовольства или протеста. Напротив, глядит с такой надеждой, что приводит этим Рейниру в восторг. Всё же, уроки дяди не прошли даром. И своим прикосновением она смогла завлечь пускай не мужа, но юношу, носящего рыцарские шпоры. Губы у него мягкие. На вкус, как персик. Рейнира прихватывает его нижнюю губу, сладко проводит по ней языком. Гвейн отвечает ей, целует в ответ, приоткрывает рот, позволяя языку принцессу скользнуть в него. С ним это ощущается особенно волнительно. Он так молод и нежен, так трогателен в своих желаниях. Целовать Гвейна — не то же самое, что Деймона. Это не пламенный порыв, не сжигающий изнутри огонь, а приятное тепло. Согревающее, но не стирающее всё на своём пути. Рейнира ласкает его губы, прикасается к коже на затылке, и ловит неровное дыхание. Гвейн отдаётся этому порыву, принимает его. Пальцы его касаются спины принцессы, и это ощущается так сильно. Она позволяет ему прижать себя к сильному, гибкому телу. Позволяет зарыться пальцами в её волосы. Разрешает углубить поцелуй, позволить их языкам соединиться. А затем делает шаг назад. — Вы приятный собеседник, сир Гвейн. Навещайте почаще Королевскую Гавань. Она уходит с ребяческой улыбкой на устах. Даже если про эту шалость прознают Отто с королевой, плевать. Соврёт что-нибудь или скажет, что Гвейн сам полез целоваться. Как бы то ни было, ей понравилось. Ещё одна маленькая победа за Рейнирой Таргариен.

***

Дядя редкий гость в Столице. Но сегодня у принцессы праздник. Поэтому она не отлипает от Деймона, взяв того под локоть. Он и не против такого внимания. В отличие от отца, недовольно поджимающего губы. — Змей Отто так и шепчет государю мерзости про нас с тобой, дядя, — Рейнира говорит на валирийском, делая их беседу интимной и не предназначенной для чужих ушей. — И в чём он не прав? Не зря его прозвали Порочным Принцем. Деймон не видел греха там, где он приводил остальных в трепетный ужас. Он даже не побоялся собственный бордель открыть, наплевав на мнение короны. Одна радость — заведение вовремя разорилось. Оказывается, дом удовольствий приносит не только плотские радости. Там ещё надо постоянно считать выручку, закупать простыни и вина, следить за порядком. К такому дядюшка оказался не готов. — Отец спрашивал меня. О том, чем мы занимались, оказавшись наедине с тобой, — Рейнира была бы не против повторить всё, что они проделывали с Деймоном. — И что ты ему сказала? — Ничего такого, что могло бы ублажить слух Лорда Десницы и нашей добропорядочной королевы. — Уверен, Отто любит грязные разговорчики. Не удивлюсь, если его дочурка смаковала подробности ночей, проведённых с королём. Едва ли Алисента способна на большее, чем неловко краснеть и уверять, как ей повезло с супругом. Лицо у неё всегда было недовольным. Вряд ли ей удалось познать радости плоти. В отличие от её младшего брата. Гвейн Хайтауэр тоже был здесь. Разодетый в зелёный дублет и добротные бриджи, он сверкал подобно рубину в свете тысячи свечей. Он поднимал один кубок за другим под недовольным взором отца и с самым нахальным видом не замечал поджатых губ сестрицы. Паршивая овца в отаре. — Любуешься? Дяде нельзя отказать в проницательности. Он поймал взгляд Рейниры, направленный на Гвейна. Но не спешил ревновать. Он вообще спокойно относился к её увлечениям, будь то Коль или иной рыцарь, наделённый привлекательной внешностью. Это несколько ранило себялюбие принцессы. — Мне просто интересно. Рассказал ли сир Гвейн кому-то о нашем поцелуе. Вот теперь Деймон смотрит на неё внимательно. Цепкий взор словно проверяет её слова на прочность. От былого равнодушия не осталось и следа. Принц явно заинтересован. — Гвейн решил испытать удачу? Попытать счастья породниться с королевским домом? — Нет, дядя. Это я решила использовать твои уроки. Сорвать поцелуй с уст такого красивого юноши оказалось и впрямь сладко. Глаза Деймона темнеют. О, Рейнира знает, что послужило тому причиной. Окажись они наедине, как далеко он бы зашёл? Он берёт её за запястья, разворачивая лицом к себе. Теперь они стоят непозволительно близко. Но кому какое дело? Они ведь родственники. Это совершенно нормально для них — любить друг друга. — Какую игру ты затеяла? — Никакой, — Рейнира лишь пожимает плечами, — Просто было бы забавным подразнить лорда Десницу. Представляешь, что будет, реши Гвейн просить моей руки? Уголок губ Деймона дёргается в неприязненной улыбке. Меж бровей залегла морщинка. Рейнире хочется верить, что это признак рвущейся из глубин души ревности. Но, зная Деймона, скорее он считает возможные комбинации в запутанной игре. Придворные интриги тревожат его куда чаще, чем собственничество. Видимо, пора смириться и принять простую истину. Деймон Таргариен не умеет ревновать. — Отто не допустит этого. — Отчего ты так уверен? Отто желает видеть свою кровь на Железном Троне. Если Гвейн станет мне супругом, у него отпадёт необходимость поддерживать детей Алисенты. — Отто плевать на кровь. Он хочет власти. Одно дело — управлять своей дочерью и её выродками. И совсем другое — отдать сына в руки своенравной принцессы. Ты не позволишь Гвейну принимать решения. Заставишь его прогнуться. А когда вволю наиграешься — выбросишь, будто одну из своих старых кукол. Она так хочет сказать Деймону, что тот неправ. Но беда в том, что дядя слишком хорошо её знает. Гвейн казался ей славным и желанным. Как и сир Кристон. Сколь скоро взгляд принцессы падёт на нового избранника? И всё же, это был бы удобный вариант. Гвейн мягок и покладист. Не станет чинить препоны. А у Отто пропадёт всякая охота враждовать с принцессой. Правда, со стороны всё будет выглядеть так, будто Десница сумел получить желаемое… Пальцы Деймона касаются её щеки. Грубые и жёсткие. То руки воина, а не весеннего рыцаря. Рейнира помнит, как ощущались касания Гвейна. Мягко и нежно, будто опадающие лепестки с цветущего дерева. — Ежели желаешь мальчишку, просто бери. Не нужно искать повода и оправданий. Ты дракон. И можешь получать всё, чего захочешь. Кого захочешь. Она тянется щекой, трётся о его ладонь. Боги, как горько, что уже завтра Деймон покинет Столицу! Рейнире хотелось бы провести с ним как можно больше времени. Желательно, подальше от любопытных глаз. — Только не забывай о последствиях, — пальцы скользят на подбородок и несильно сжимают его, — Ты ведь помнишь мои уроки?

***

Она находит его в оружейной. Ну, разумеется. Где же ещё пропадать рыцарю? У мужчин свои маленькие забавы. Дядя всё норовил привить Рейнире любовь к оружию. Но после первых тренировок у неё болели руки и появились мозоли. Так что она заявила дяде, что предпочитает клинку полёты и танцы. А мечом пусть размахивает сам, в своё удовольствие. В оружейной стоит запах металла, углей и мужского пота. Рейнире такое не по нраву, она морщит носик и хочет как можно скорее покинуть это место. Но не с пустыми руками. — Милорд. — Моя принцесса, — Гвейн склоняется в вежливом поклоне, — Чем могу быть полезен? — Скорее, это я буду полезна вам сегодня, — Рейнира дерзко улыбается, наплевав на недоумённые взоры присутствующих, — Вы говорили мне, что мечтаете полетать на драконе. Что ж, я как раз направляюсь к Драконьему Логову. Присоединитесь? Вопрос задан исключительно из вежливости. У Гвейна Хайтауэра нет права на отказ. — Вы правда этого хотите? — и смотрит ещё так, будто говорит о чём-то совершенно бесстыжем. — Ваша сестра так и не осмелилась. Посмотрим, сможете ли вы удержаться на драконе, — она парирует с не меньшим нахальством, — Седлайте лошадь и направляйтесь к Драконьему Логову. Я не стану ждать. Она разворачивается так резко, что коса рассекает воздух. Она и правда не станет ждать. Нужно признать, Гвейн быстро добрался до Драконьего Логова. Быстрее, чем Сиракс доела свой обед. Видимо, братец королевы и впрямь хочет полетать на драконе. Или побыть наедине с принцессой, что тоже недурно. Сир Кристон снова недоволен. Он вообще стал слишком часто утомлять своим недовольством и непрошенными советами. Как бы хорошо Рейнира ни относилась к нему, это не делает их равными. Но рыцарь порой забывает об этом неловком моменте. — Вы и впрямь возьмёте его с собой, ваше высочество? — Почему бы и нет, — Рейнира натягивает перчатки, — Сир Гвейн давно говорил о своём желании полетать на Сиракс. Почему бы не порадовать родного брата нашей дорогой королевы. От упоминания Алисенты Кристон тут же подбирается. Будто эта женщина может явиться в Драконье Логово и отчитать его. — Вы ведь останетесь наедине с ним, принцесса. Многие могут неверно истолковать эту ситуацию. — Вы тоже часто остаётесь со мной наедине, — она всматривается в карие глаза, ища там намёк на ревность, — И что же? Кто-то осмелится упрекнуть меня в неподобающем поведении? Меж бровей Кристона залегла морщинка. Он ведь гораздо старше Рейниры, хоть и выглядит моложаво. Кожа смуглая, гладкая. Годы словно щадят её. Единственные отпечатки прожитых лет можно найти возле глаз (её рыцарь так часто щурится на солнце) и в уголках губ. Когда-нибудь она обязательно поцелует их. — Меня вы не приглашали составить вам компанию в небе, — обида неприкрытая, будто у капризного ребёнка. Рейнира заливается смехом. Кажется, дядя вновь оказался прав. Ничто не разжигает интерес мужчины сильнее пламя ревности. Стоило появиться Гвейну, и Кристон готов щенком прыгать вокруг своей принцессы. Кажется, она скоро начнёт ценить невозмутимость Деймона в этом вопросе. Рейнира ласково касается запястья Кристона, поглаживая его самыми кончиками пальцев. Ещё одна выученная ею уловка. — Вы никогда не просили меня об этом, — улыбка полна обещания, — Мой друг, позвольте мне порадовать сира Гвейна. Уверяю, вам не о чем беспокоиться. Сиракс сумеет меня защитить. — Я помню, — в этот раз голос Коля звучит куда мрачнее. Кажется, обещания принцессы ничуть не успокоили его. Что ж, не её беда. Рейнира направляется навстречу Гвейну. Тот во все глаза таращится на Сиракс. Судя по бледному цвету лица, он ожидал иного зрелища. Всем кажется, будто драконы просто причудливые зверьки, катающие всадниках на спинах. Но никто не задумывается, что это огромный зверь, способный целиком проглотить лошадь. Стирающий города и замки. Питающийся животным мясом. Сиракс отличается отменным аппетитом. Сейчас она заканчивает третью овцу. Предварительно зажаривая её пламенем. Рейнира к такому зрелищу привыкла. А вот милый Гвейн явно напуган. Осмелиться ли он теперь подняться в воздух? — Не передумали? — Рейнира дразнит его и не стесняется. Гвейн переводит взор с Сиракс на неё. Хлопает глазами в изумлении и пытается расправить плечи, чтобы не выдать своего страха. Да уж, в этом он похож с сестрой. Та тоже, впервые завидев Сиракс, испуганно пряталась за спину принцессы. — Это и есть ваш дракон? Она недоумённо оборачивается через плечо, а потом вновь глядит на Гвейна. — Этот?! Нет, что вы! Мой больше раза в пять. Видеть вытянувшееся лицо Гвейна Хайтауэра бесценно. Он явно старается сохранить самообладание, но выходит паршиво. Да уж, простым смертным драконы внушают страх. Рейнира невольно думает о Деймоне. Он всегда понимал её лучше остальных. Ещё одна причина, по которой Порочному Принцу не страшны никакие соперники… — Шутка, — принцесса снисходительно успокаивает рыцаря, — Знакомьтесь, милорд. Это Сиракс. Гвейн приходит в себя в течение нескольких мгновений. А потом заходится смехом, явно от облегчения. Всё-таки, он милый парень.

***

Его руки обвили Рейниру плотным кольцом. Кажется, у неё синяки на талии останутся от его хватки. Пока она наслаждается ветром, облаками и высотой, Гвейн зарылся лицом ей в плечо. Да уж, он явно имел иное представление о полётах на драконе. И оказался не готов к скорости и ярости, с которым Сиракс рассекала воздух. Рейнира направляет её вниз, так, чтобы голова драконицы нырнула первой. И только затем тело, изогнувшись дугой, повторило это движение. Ей всегда нравился этот манёвр. А вот Гвейна Хайтауэра он заставляет сжать свои руки сильнее. Ну, хотя бы не кричит и не просит вернуться на землю. В голове возникает непрошенная мысль. Рейнира может избавиться от брата королевы. Скажет, что он, испугавшись, впал в панику и выпал из седла. Отто придёт в ужас от столь горькой новости. Вот только… Она переводит взор на пальцы Гвейна. Тот ни в чём перед ней не провинился. И точно не заслуживает столь печального конца. Может, он не столь смел, как она ожидала. Но ведь сидит, сжав зубы и терпеливо снося все виражи, которые её дракон описывает в воздухе. Алисента бы уже расплакалась. — Хотите отдохнуть, милорд? — ей приходится кричать, чтобы ветер не унёс слова прочь. — Как будет угодно вашему высочеству. Да уж. Он и правда неплохо держится. Рейнира высматривает внизу один из маленьких островков, что любят выглядывать сквозь морскую гладь. Она часто останавливалась на одном из таких, давая Сиракс возможность понежиться на нагретых солнцем камнях. Бывала она там и с Деймоном, наслаждаясь их времяпровождением наедине, вдали от вездесущей стражи и дворцовых сплетников. Сиракс плавно снижается, устраиваясь на берегу. Тут же хватая пролетающую мимо чайку. Аппетит у любимицы принцессы отменный. В этом они похожи. Гвейн наконец разжал пальцы. Подняв голову и щурясь от яркого солнца, он удивлённо рассматривает раскинувшийся перед ним островок. Совсем небольшой, обойти его ничего не стоит. Несколько скал, песок и море вокруг. Воздух, пропитанный солнцем и солью. И крики чаек над головой. — Так и будете сидеть или спешитесь? — Рейнира уже успела спуститься по заботливо подставленному крылу и с насмешкой взирала на Гвейна, — Предупреждаю. Сиракс не любит, когда на ней сидит кто-то, кроме меня. Гвейн спешивается так быстро, что едва не падает в песок. Надо же, растерял всю свою ловкость! Вот уже не славный рыцарь, а просто юный мальчишка. Смущённый и краснеющий. Рейнира стягивает перчатки и принимается расшнуровывать дублет. Гвейн недоумённо вскидывает брови. — Что вы делаете, ваше высочество? — Собираюсь искупаться. Присоединитесь или подождёте на берегу? Теперь он соображает куда быстрее. Не тратя времени на глупые вопросы, сокращает расстояние в пару шагов, берёт её ладонями за лицо и целует. Жарко и нежно одновременно. Рейнира зарывается пальцами в рыжие волосы, наслаждаясь их мягкостью. Приоткрывает губы, позволяя Гвейну углубить поцелуй. Стонет от удовольствия, когда его язык касается её собственного. Они отрываются друг от друга только чтобы стянуть мешающие вещи. Гвейн помогает ей расправиться с дублетом, а затем опускается перед ней на колени. Подхватив её бедро, закидывает ногу принцессы себе на плечо и начинает стягивать сапог. Стоит ему поднять на неё глаза, и голова кругом от столь сладкого, искреннего в своём желании и одновременно греховного вида. Рейнира вновь касается его рыжих кудрей. Показывает, насколько ей нравится то, что он делает. Гвейн берётся за второй сапог, расправляясь с ним куда быстрее. Затем руки его скользят по бёдрам принцессы. Движения быстрые, неуверенные. Но наполненные желанием. Он силится помочь со шнуровкой штанов, но пальцы его путаются. Рейнира мягко отнимает ладони Гвейна и самостоятельно расшнуровывает завязки. Затем наклоняет голову набок и прикусывает губу, лукаво взирая на Гвейна. Осмелится или нет? Он стягивает штаны, отбрасывая их в сторону, и собирается подняться, когда Рейнира ладонями давит ему на плечи. Вынуждая остаться коленопреклонённым у своих ног. Единственным, что разделяет её тело от его жадных глаз, остаётся белая рубашка, доходящая ей до середины бёдер. — Моя принцесса? — он явно растерян и не знает, что делать дальше. Видимо, Гвейну ещё не довелось вкусить всех радостей плоти. Он не похож на совсем неопытного юнца, теряющегося от поцелуя. Но едва ли действительно искусен в плотских радостях. Ничего, они научатся. Вместе. — Ты хочешь любить меня? Гвейн быстро и отчаянно кивает головой. Весь он преисполнен желанием. Глаза влажные и томные. Приоткрытые губы жадно ловят разгорячённый воздух, смешанный с запахом её кожи. Она давит на его затылок, направляя голову Гвейна к своей промежности. — Тебе доводилось ласкать женщину ртом? — Нет, — горячие дыхание обжигает бёдра, — Но я буду стараться. Такой покладистый. Такой неопытный. Самый красивый. Рейнира одним движением сбрасывает с себя рубашку. И тонет в самодовольном восхищении от того, как реагирует на это Гвейн. Он бесстыже стонет, трётся щекой о её бедро, гладит бока и талию. Губы его начинают ласкать кожу на животе принцессы, заставляя её млеть от нарастающего возбуждения. Нетерпеливые руки тянутся к груди. Обхватывают её, мнут между пальцами. Крупные соски Рейниры приводят Гвейна в неистовый восторг. Он не может оторваться от них, гладит и оттягивает пальцами. Рейнира очерчивает губы Гвейна большим пальцем, заставляя посмотреть ей в глаза. — Я научу тебя. Это не сложно. Она опускает руку себе между бёдер и пальцами раздвигает пухлые складки. — Видишь, — указательный палец ложится на розовую жемчужину, влажную от её соков, — Здесь мне будет приятнее всего. Используй свой язык. Ему не нужно повторять дважды. Гвейн исполняет её каприз немедленно, жарко припадая ртом к бутону принцессы. Его язык двигается быстро, жадно. Гвейн словно пытается выпить её до дна. Это приятно, очень приятно. В движениях нет выверенной точности и искусности, зато они преисполнены искреннего желания. Рейнира запускает пальцы в его волосы, слегка оттягивает их за него. Делать это стоя не так удобно, ноги начинают подрагивать. Им бы оказаться на мягкой перине, чтобы можно было откинуться на спину и наслаждаться друг другом. Но обязанности соблюдать внешние приличия заставляют их довольствоваться крошечным островом. — Прижмись губами. Вот так, — она прикрывает глаза от наслаждения. Теперь Гвейн даёт ей больше, ласкает ближе. Его язык давит сильнее, рисует причудливые узоры на её плоти. Рейнира начинает слегка двигать бёдрами, потираясь о него. Продолжая перебирать волосы Гвейна одной рукой, второй она накрывает свою грудь. Сжимает сосок между пальцами и оттягивает его. Щиплет и гладит, стремясь приблизить себя к вершине сладострастия. Которе коварно ускользает от неё из-за неловких движений юноши, желанного, но неопытного. Он научится, он обязательно научится. Гвейн так старателен, так пылок. Его язык старается собрать как можно больше влаги с её лепестков, он норовит скользнуть им внутрь, вылизать её всю и сразу. Это не то, что нужно сейчас Рейнире. Она тянет его за волосы наверх, к своей груди, заставляя припасть к ней. — Ты нужен мне здесь. Гвейн такой покорный мальчик, сразу же вбирает один сосок в свой горячий рот, принимаясь посасывать и облизывать его, будто сладость. Тем временем ладонь принцессы скользит вниз, накрывая чувствительную плоть. Она не тратит времени попусту, сразу же находит пальцами жемчужину своего наслаждения и начинает ласкать её, проводя пальцами вдоль неё. Так, как ей нравится. Так, как учил её Деймон. Она не будет думать о нём сейчас. Не тогда, когда губы Гвейна Хайтауэра столь сладко ласкают её груди. Рейнира забывает обо всём. О том, что этой страсти нет места в их жизни. О своём порочном дяде, что так старался развратить её. У неё даже не остаётся сил помнить, что она предаётся ласкам с братом королевы. Всё это перестаёт на короткий миг иметь хоть какое-то значение. Остаётся лишь Рейнира и красивый юноша, ублажающий её желания. Между ног всё горит от напряжения. Указательный палец рисует круги, подталкивая её к тому, чтобы воспарить. Сладкие волны накатывают внизу живота. Так сладко, так близко. Рейнира нетерпеливо опускает вторую руку меж своих бёдер, находит истекающий влагой вход и толкается пальцем. На одну фалангу, не более. Этого хватает, чтобы ощутить столь недостающую наполненность. Этого хватает, чтобы тайфун наслаждения накрыл её с головы до кончиков пальцев на ногах. Между ног пульсирует. Приятно, так приятно, что Рейнира заходится стоном. Гвейн принимается ласкать её грудь с ещё большим желанием. Соски становятся чувствительными, настолько, что принцесса отстраняется от терзающих её уст. Гвейн недоволен этим, он силится вновь коснуться её. Тогда Рейнира берёт его лицо в ладони и целует. На его губах солоноватый вкус её удовольствия. Она благодарно стонет в его рот и скользит ладонью к завязкам бридж. Гвейн тут же подаётся ей навстречу, вжимаясь пахом в её ладонь. Какой нетерпеливый. Рейнира разрывает поцелуй, чтобы освободить его член. Он налит кровью и готов к тому, чтобы оказаться внутри неё. Довольно длинный, не очень толстый, с чувственным изгибом. Рейнире нравится его член. Поднеся ладонь к губам, она влажно проводит по ней языком. А затем вновь накрывает член Гвейна, принимаясь ласкать его. — Ты можешь направить меня. Он смотрит на неё пьяным взглядом. Кажется, его голова идёт кругом от этих жарких игр. — Моя принцесса. Разве ты не желаешь, чтобы я взял тебя? Рейнира тихо смеётся его наивности. Конечно, она не допустит такой глупости. Её девственность может слишком дорого обойтись. И нет необходимости так рисковать, когда существует столько способов испытать удовольствие без опасности понести бастарда. — Просто позволь подарить тебе удовольствие. Она ласкает его член ладонью, и ей отрадно смотреть, как брови Гвейна капризно изламываются на его красивом лице. Интересно, Алисента также хороша в моменты наслаждений? Если, конечно, королева может снизойти до простых земных радостей. — Пожалуйста, — он хнычет, едва не умоляя её, — Можешь… Я прошу тебя… Губы скользят по бархатной коже его шеи. Ей хочется укусить Гвейна, оставить свой след. Но это вызовет слишком много подозрений. — Чего ты хочешь? — Ты могла бы… Сделать мне тоже, что и я тебе? Рейнира удивлённо поднимает брови. Его дерзость не перестаёт восторгать её! Принцесса ласкает его плоть, а он смеет просить о большем. Неужто ждёт, что наследница преклонит колени прямо на песке? Она поддевает ножкой ткань отброшенной на песок рубашки, пододвигая ту поближе. Отчего бы и не побаловать рыцаря? Не выпуская его член из своей руки, Рейнира величественно опускается на колени, поверх белоснежной ткани. Она не теряет гордости в этот момент, взирая на Гвейна смело и открыто, не стесняясь того, что собирается сделать. Губы накрывают горячую плоть, сжимаются вокруг неё, и сладкий стон служит Рейнире наградой. Она ласкает его своим юрким языком, старается вобрать его в рот целиком, помогая себе рукой. Ей не нужно прикладывать много усилий, чтобы Гвейн начал заходиться в несдерживаемых стонах, граничащих с криками. Такой открытый, такой громкий. С годами он сделается изысканным любовником. Вторая рука опускается ещё ниже, приподнимая его яйца. Она старается делать это как можно нежнее. Судя по дрожи, которая пробегает по бёдрам юноши, Рейнире это удаётся. Она понимает, что удовольствие охватывает Гвейна, раньше него самого. Делает несколько быстрых движений, скользя ртом по его плоти, и отстраняется, позволив семени брызнуть на её груди. Пока он рвано дышит, приходя в себя, Рейнира изящно поднимается и направляется к морю, чтобы смыть с себя их сладостный грех. Вернувшись, она сталкивается с новой волной юношеской нежности. Гвейн обнимает её, осыпает поцелуями лицо, шею и руки. Гладит её, старается коснуться везде, где можно. Запоминает, как пахнет Рейнира Таргариен в моменты страсти. Они резвятся на берегу, счастливые и беззаботные. Целуются, трогают друг друга и стараются выжать как можно больше от радостных минут, ускользающих от них песком сквозь пальцы. Пользуются тем, что здесь и сейчас они есть друг у друга. Потому что как бы ни была прекрасна весенняя пора, она неизменно сменяется сперва надоедливым зноем, а затем и вовсе похолоданием.

***

Едва ли теперь уже королева Рейнира предаёт значение коленнопреклонному Начальнику Городской Стражи. Она холодно кивает Деймону, когда тот объявляет приговор для всех Хайтауэров, кроме Алисенты. Она не глядит на Гвейна, будто бы не было того единственного дня, наполненного солнцем и любовью. Она не узнает, что он осмелился просить своего отца разрешения посвататься к принцессе. Не узнает, в какой гнев тот пришёл от подобной наглости. Отто велел своему сыну раз и навсегда выбросить эти мысли из своей головы. «Эта девчонка из тебя верёвки будет вить!». И уж точно Рейнира Таргариен не узнает, как берёг в своём сердце рыжеволосый рыцарь любую весточку о своей принцессе. Даже когда она вышла замуж. Даже когда родила троих детей и поправилась, утратив былое изящество. Даже когда сама перестала считать себя красивой, Гвейн Хайтауэр продолжал смотреть на неё и завидовать. Завидовать тем, кто мог быть подле Рейниры. Кому не возбранялось любить её. Их последующие после того дня встречи были редкими и короткими. Гвейн старался сохранить лицо и не выдать жара, что охватывал его каждый раз при виде принцессы. Рейнира старалась как можно скорее пройти мимо. Не потому, что тосковала. Просто стеснялась, что некогда влюблённый в неё юноша узрит её толстой и утратившей былую красоту. В то время как сердце юноши изнывало от ревности. Алисента злословила, что Рейнира рожает бастардов. Гвейн печалился, что она рожает их от другого мужчины. Его до смешного унизительно отвергли. Не выбрали не только в супруги, но даже на роль любовника не сочли годным. Горько. И вот девица, теперь уже женщина, в которую он был влюблён, стоит рядом с тем, кого предпочитала всегда и всем. Со своим дядей. Со своим мужем. И взор её не ласкает лица Гвейна, губы не растягиваются в нежной улыбке, а с языка не слетает очередная колкость. Рейнира будто не узнаёт его. Тёплая весна сменилась зимней стужей.

***

Но всё это случится потом. Сейчас Рейнира и Гвейн не думают о будущем, ни далёком, ни ближайшем. Они заняты исключительно друг другом, купаясь в любви, солнце и солёном воздухе. Это была третья маленькая победа Рейниры Таргариен. Которую сир Гвейн был счастлив подарить ей.