Её трофей

Письмо от Королевы не стало неожиданностью, но его содержимое отозвалось холодным предчувствием. Герцогиня прекрасно понимала, что скрывать дочь мятежницы в своём замке слишком долго не получится; слухи, острые и колючие, неизбежно достигли бы ушей Её Величества. В послании Королевы, к глубочайшему изумлению Киары, не чувствовалось гнева, лишь явное, почти ледяное недоумение. Зная Киару как свою верную и послушную наследницу, Королева явно не ожидала подобного неповиновения приказу. Это молчаливое удивление, сквозившее в каждом слове, было тяжелее любого порицания. Киара немедленно отправила гонца с ответным письмом, обещая начать подготовку к путешествию, как только весеннее солнце растопит снега и дороги станут проходимыми. На её лице не отражалось ни единой эмоции, но внутри бушевал вихрь обжигающих мыслей — теперь у неё было лишь короткое время, чтобы тщательно продумать предстоящую встречу с Королевой и, что важнее всего, найти способ защитить Октавию. Вечером того же дня Киара отправилась в покои Октавии. Дверь тихо отворилась, и Герцогиня вошла в просторную спальню, где Октавия сидела у камина, погружённая в чтение. Заметив Киару, девушка вздрогнула, её взгляд мгновенно потускнел, а лицо заметно побледнело. Книга выпала из ослабевших пальцев, а сама она встала с кресла. Киара внимательно наблюдала за ней. — Присядь, Октавия, — голос Герцогини был спокойным. — Ты слишком бледна, чтобы стоять. Октавия, повинуясь инстинктивному желанию спрятаться, медленно опустилась в кресло. Её сердце забилось быстрее, и она ждала. Ждала, что сейчас произойдёт. Киара присела напротив, между ними горел камин, отбрасывая причудливые тени на стены. — Я получила письмо от Королевы, — начала Киара, её взгляд был прямым и тяжёлым. Лицо Октавии стало ещё бледнее. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. — Я не поеду, — прозвучал её голос, полный дрожи, мольбы и невыносимого ужаса. — Пожалуйста, не надо… Киара подошла ближе, её силуэт заслонил свет камина, бросая длинную тень на пол. — Я всё время буду рядом, Октавия. — Но если Королева решит меня казнить, вы не сможете защитить меня, это же Королева! — В её голосе звучал не крик, а надрыв, словно рвалась тонкая струна. — Я всё сделаю, чтобы защитить тебя. Ты дитя, милая, тебя не тронут, я не позволю. — В мае мне будет восемнадцать. С восемнадцати, по закону уже казнят. Если Королева решит меня казнить, никто меня не спасёт… — В каждом слове Октавии звучала жуткая, неоспоримая правда. Киара взяла стул и села напротив девушки, её взгляд был твёрд и полон внутренней борьбы. — Я всё время буду рядом, Октавия, — повторила она, вкладывая в эти слова всю свою волю. — Мне не нужен этот трон! — всплеснула руками Октавия, её слова эхом отдавались в тишине комнаты, наполненной отчаянием. — Мне вообще ничего не нужно! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое! — Слёзы навернулись на её глаза, крупные, горячие капли. Она в отчаянии закрыла лицо руками и опустила голову, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Киара осторожно прикоснулась к её плечу, её пальцы были твёрдыми и уверенными. — Её Величество прислушивается к моим словам, я всё ей объясню. Успокойся. — Я не могу, — прошептала Октавия, её тело начало дрожать мелкой дрожью. Она чувствовала, как надвигается нечто тёмное, всепоглощающее — предвестник паники. Киара, заметив знакомые признаки, поспешно заговорила, её голос стал мягче, инстинктивно улавливая нарастающий ужас Октавии: — Тише, тише… Не надо. Дыши ровно, маленький вдох и полный выдох… Октавия попыталась следовать указаниям, но её охватила неудержимая, сотрясающая дрожь, её дыхание стало хриплым. Сердце билось так, что казалось было готово выскочить наружу. — Я прикоснусь к тебе, не бойся, — предупредила Киара, её голос был мягким, она знала хрупкость Октавии, её ранимость, и не хотела ухудшить ее состояние. Киара бережно приобняла Октавию, почти подняв её на руки, и повела к окну. Она распахнула его настежь, позволяя свежему, морозному воздуху хлынуть в комнату, наполняя лёгкие Октавии спасительной прохладой. — Дыши, дыши, понемногу, медленно… Октавия почти лежала в руках Герцогини, её тело сотрясалось от рыданий, душа металась в отчаянии. — Я не хочу ехать, не хочу! — повторяла она, и в каждом слове звучала боль. — В чём моя вина? Не я хотела трона, я даже не знала, что делает моя матушка! Я не подсылала ту шаль, я видела её, да! Но если бы я знала, что та шаль отравлена, я бы бросила её в камин! Я ничего не хочу, ни трона, ни титулов, ничего, я просто хочу жить! — Её отчаянный крик разорвал тишину, наполненную её страхами. — Вот это ты и скажешь Её Величеству, — спокойно ответила Киара. — Будет ли она меня слушать? — В голосе Октавии сквозила последняя надежда. — Её Величество всегда слушает… — Мне страшно, — произнесла Октавия, всхлипывая в руках Киары. — Мне так страшно! — Я знаю, Октавия, я знаю… — произнесла Киара с сочувствием. — Даже если Её Величество помилует меня, что будет со мной потом? Куда я пойду? — Октавия чуть отстранилась от Киары и посмотрела на неё снизу вверх, в её глазах читался безмолвный вопрос. — Останься в этом замке со мной… — Сказала Киара — Как пленница? — Киара слегка улыбнулась. — Ты ощущаешь себя пленницей сейчас? — Ну… — растерялась Октавия, её голос был еле слышен, она не могла дать однозначного ответа. — Ты не взаперти, тебя не охраняют, с тобой занимаются, у тебя есть подруга, о тебе заботятся… Да, ты не можешь никуда уйти сама, но у тебя есть куда пойти? Что ты будешь делать одна там? За пределами замка? Октавия молчала, её взгляд упёрся в пол, она искала ответ, которого не было. Ей и правда некуда было пойти, ни друзей, ни семьи. Всё, что она знала ранее, её родной замок, единственное место, которое она помнила, исчез, сгорел, оставив после себя лишь обугленные руины… — Я не знаю… — Оставайся со мной, Октавия. Ты мне не безразлична. — Я понимаю, что многое между нами произошло, но ты для меня имеешь значение… Мы решим всё с Королевой, и ты сможешь жить тут, свободной и счастливой… Я всё сделаю для тебя, Октавия… Октавия опустила глаза, её тело всё ещё подрагивало от пережитого. — Я не знаю… я… — Она замялась, слова застревали в горле. — Давай всё будем делать последовательно, шаг за шагом. Сначала решим, что мы будем говорить Королеве… потом поедем в Столицу и попросим для тебя помилование, а потом ты сама решишь, хочешь ли ты остаться со мной… Я поддержу любое твоё решение, Октавия. Октавия снова подняла глаза на Герцогиню, и в её взгляде появился едва уловимый, но отчётливый проблеск надежды. Она осторожно кивнула, вверяя свою судьбу той, кто была и её мучительницей, и её единственной защитой. — Не волнуйся, дорогая, я буду рядом… — прозвучал голос Киары, наполненный обещанием и властью, запечатывая их хрупкий, болезненный союз.