Миниатюрная беда

Глава 3. Ночь одна на двоих

Вечер опустился на Лотосовый Пирс мягкой дымкой. Тихо шелестели листья на деревьях, свет фонарей плавно отражался в пруд всё было почти поэтично, если бы не: — Ты шутишь, Лань Сичэнь. — Я серьёзен. — Ты хочешь, чтобы я спал у тебя на подушке. Как домашний питомец?! — Это самая безопасная поверхность в доме. — Ложись сам туда, если тебе так нравится! – рявкнул Цзян Чэн отворачиваясь от Сичэня. Цзян Чэн сидел на прикроватной тумбочке, закутавшись в крошечное полотенце, которое ему дал Сичэнь. После «водных процедур» с супом глава Цзян был аккуратно вымыт и высушен. Но теперь его гордость снова страдала. Сичэнь терпеливо присел рядом, положив подбородок на ладонь, глядя на него мягким, почти домашним взглядом. — Хочешь, я сделаю тебе отдельное ложе? Из чайной коробки? Или у меня есть маленькая шкатулка от благовоний с бархатной подкладкой. — Хватит! — Цзян Чэн закрыл лицо руками. — Мне никогда не было так стыдно. Я чувствую себя как беззащитный младший брат, на руках у старшего... Лань Сичэнь приподнял бровь. — У меня есть опыт заботы о младшем брате. — Да чтоб тебя. Молчание. Тёплое, почти уютное. Где-то за окном щёлкнула светлячковая лампа. — …Но если ты понимешь подушку повыше и обещаешь не крутить может быть, — буркнул Цзян Чэн, — я разрешу тебе оставить меня здесь, на подушке. Лань Сичэнь легко уложил его у края своей подушки, рядом со складкой мантии. Аккуратно расправил крошечное «одеяло» и, не удержавшись, пригладил пальцем мягкие волосы Цзян Чэна. — Что ты делаешь?! — возмутился тот, дёрнувшись. — Извини. Просто… Ты кажешься таким уязвимым. — Я не уязвимый. Я просто уменьшенный! Это разное! Сичэнь тихо рассмеялся и лёг рядом, лицом к нему. Между ними несколько сантиметров, но Цзян Чэн ощущал всё: дыхание, тепло кожи, даже мягкий ритм пульса, отдающийся в подушке. — Слушай… — начал он неуверенно. — Если я останусь таким надолго ты ведь… — Я буду рядом, — спокойно ответил Лань Сичэнь, не дожидаясь вопроса. — Я никому тебя не отдам. Ни людям. Ни птицам. — …Что за формулировка? — выдохнул Цзян Чэн, отворачиваясь, — Идиот. — Доброй ночи, Чэн. — Не называй меня так… — начал тот, но зевнул. Маленькое тельце вымоталось за день. А через несколько минут он уже спал, свернувшись клубочком, спрятав нос в мягкой ткани и уткнувшись лбом в край ладони Лань Сичэня, которую тот оставил рядом на случай, если его «драгоценный глава Цзян» упадёт. Лань Сичэнь долго не закрывал глаз. Он смотрел на него неукротимого, упрямого, уязвимого и чувствовал, как где-то глубоко в груди появляется странная, тихая, очень тёплая мысль. А может, я и не хочу, чтобы он возвращался в прежний размер…