Клиент из прошлого

Запах стоячей воды, пластмассовой на вкус еды из фудкорта этажом выше и вечной пыли, въевшейся в трещины стен и плитки, жёг лёгкие. Воздух в подвале умирающего торгового центра «Рассвет» был густым, спёртым и до жути противным, словно здесь не проветривали с девяностых, а о вентиляции никто и не слышал. Ничего необычного для окраины Тэгу. Здесь подобные сомнительные заведения стояли чуть ли не в ряд, отбрасывая жуткие тени. Аренда была копеечной, как и услуги арендодателей. Да и полиция маячила крайне редко, что было на руку в любом тёмном деле. Неоновая вывеска «Салон Ли» коротко мигала над дверью с трестнутым стеклом, отбрасывая на пол рваные фиолетовые блики. Свет в коридор сочился через крохотное окно — мутное стекло, упирающееся в бетонную стену траншеи для коммуникаций, пропускало серый, больной свет, но оно было ни к чему. Дверь в салон была открыта. Поздний будний вечер. Торговый центр давно опустел, лишь эхо шагов уборщицы грохотало где-то наверху, словно падающие кости на дряхлый паркет. Внутри было прохладно и пахло антисептиком и смазкой, не гнилью, спасение. Стойка с витриной, несколько старых телефонов на запчасти, рабочий стол, стеллаж, заваленный паяльниками, коробками с чипами, с маркировками из непонятных символов, одинокий микроскоп и тишина. Гнетущая, прерываемая лишь гуденьем холодильника в соседнем помещении и вялым шарканьем сверху. Чон У, теперь — Ли Чжун Ён, сидел за столом. Его пальцы, тонкие и цепкие, как паучьи лапки, с едва заметным тремором, разбирали очередную «находку». Экран, разбитый в «Звездную карту», лежал отдельно. Звуки сверху жутко раздражали, но Чжун Ён не подавал виду. Тренированная годами выдержка не давала монстру сорваться с цепи и разорвать похотливую уборщицу в щепки. Она, кажется, её звали Чан Соль би — подзаборная шлюха без образования и нормальной работы. Трахалась с кем попало в своей подсобке, где и жила, не имея ни жилья, ни семьи. Это единственное, что он знал. Чжун Ён не вникал в её жизнь, что ему не свойственно. Он сканировал каждого, старался узнать как можно больше — без слежки, просто прикидывая в голове, как бы они кричали, умоляя о пощаде, как хрустнет их шея если надавить слишком сильно, какая на вкус их кровь. Это возбуждало — не физически, морально. Эти люди, гадкие людишки, заботящиеся лишь о своих жалких жизнях, когда-то сломали его, оставили одного, смотрели с призрением. И он отплатит тем же, хотя бы в своих влажных мечтах. Но эта поломойка… она была другой, не интересной. Таких Чжун Ён редко встречал. Её жизнь и без него была дерьмовой. Смотря на неё, он чувствовал больше жалости, чем того сладкого, нарастающего чувства азарта перед новой игрой. Она была слишком простой жертвой — одинокой и разбитой и без его вмешательства. Ли такие не забавляли. Возможно, он видел в ней прошлого себя — жалкого, брошеного и трусливого, от чего к горлу подходил гадкий комок искренего отвращения, аж до дрожи в коленях. Показатель слабости. «Снова пароль? Идиотизм. Будто набор цифр меня остановит», — выругался Чжун Ён, шипя от злости и вертя в руках «находку». «Зачем всё усложнять?» — Каждый раз мелькало в голове у маньяка. Нынешняя жертва мелькала на экране, вид с её вебки. Чжун Ён устало скорчился, оглядывя свой салон. На рабочем столе — хаос проводов, микросхем, паяльник и ряды дешевых китайских чипов в антистатических пакетиках, похожих на пузырьки с ядом. Рядом — ноутбук с открытым текстом. Не роман. Дневник. Подробный, методичный. Описание их дней. Их страхов. Их концов. Край рукава сполз до локтя, обнажая кожу. Чон у ощущал холод металла на запястье. Браслет. Не золото, не серебро. Грубая самодельная цепочка, на которую были нанизаны… обработанные, отполированные до неестественного блеска коренные зубы. Подарок. Напоминание. Икона его преображения. Каждый зуб — имя. Имя бывшего соседа. Бывшего друга. Бывшей девушки. Бывшего себя. Он провел по ним подушечкой большого пальца. Холодная гладкость успокаивала, как четки. Ли хмыкнул. Гнев стих, оставляя приятное послевкусие. Голосовой модулятор, крошечная черная коробочка, лежал рядом. Он только что закончил разговор. До блевоты милый, писклявый девичий голосок, полный искреннего сожаления. Голос «Миён», милой девушки-стажера из соседнего отдела, которая вечно все роняет. Неуклюжая чудачка. «Ой, простите. Я так неловко уронила наш телефон! Экран кажется треснул, мне так жаль!» Пауза. Слушал. В тишине салона было слышно, как капли из трубы под потолком капают на разбитую плитку. «Мой парень работает поблизости, он гений техники! Знаете ТЦ «Рассвет?». Я скину вам адрес. В подвальном помещении, прямо по коридору. Он всё починит! Со скидкой, мой же косяк. Да? Отлично. Я занесу его через час, заходите, когда вам удобно, салон работает до поздна, ещё раз извините, я такая неуклюжая!.. » Он положил трубку. Лицо «Миён» растаяло, как дешевый макияж под дождем. На его месте — каменная маска Ли Чжун Ёна. Без эмоций. Только в глубине глаз, таких же непроницаемых, как и в Эдеме, но теперь лишённых страха и растерянности, как тень в глубоком колодце, шевелилось, горело что-то… ожидающее. Хищное. Он записал номер в специальный файл на ноутбуке, губы расплылись в кривой ухмылке. «Клиент #17. Мужчина. Голос — спокойный, низкий, чуть хрипловатый. Возможно пожилой. Имя… не назвалось». Неважно. Он узнает всё. Всё. Скоро незнакомец придет, скоро даст пароль. Чжун Ён «починит» экран за копейки, вернёт, сдерживая оскал. А его жизнь за миг превратится в открытую книгу на мониторе маньяка. Он будет видет всё. Как он спит, чатится, смеётся. Он узнает все его страхи, секреты, маршруты. Он встретится с ним вновь, войдет в доверие. Притворится другом. А потом сломает, морально и физически, как тонкую зубочистку, погрузив в пучину одиночества и ненависти ко всем, недоверия и безысходности. Чжун Ён — как тень. логичное завершение его истории, никому не нужной и брошенной. Истории, которую он уже начал писать в своём Романе — мрачном, безысходном, как его собственная жизнь после после ада, в котором он побывал и смог выбраться. Но лишь физически...

***

Новый «Клиент» не заставил долго ждать. Ли Чжун Ён , сутулясь, сидел за столом, разглядывая девушку на экране: она ревела навзрыд, срывая голос в истерике. Чжун сухо хмыкнул; в ушах — мертвый шум, заглушающий гул мёртвого ТЦ. Он редко поднимал головы, лишь коротко улыбался, томно смотря куда-то в шею. Смотрел, как пульсирует яремная вена, как кожа вздрагивает при дыхании. Уязвимое место. Финальный приз. Он предпочитал не видеть их лица раньше времени — только руки, протягивающие телефон, голос, называющий пароль. Он вживлял чип за 90 секунд, закачивал программу. Быстро. Безболезненно. Как стоматолог... Дверной зуммер, резкий и противный, прохрипел, будто простуженный. Минхо не вздрогнул. Поднял взгляд. За матовым стеклом маячила высокая фигура. «Не та жертва», — мелькнуло с легким раздражением. «Будет сложнее» Но правила игры: нашел телефон — починил. Дверь открылась с тихим скрипом. Холодный воздух с коридора ворвался в салон, смешавшись с запахом пайки и пыли. Мужчина вошёл внутрь. Шаг был лёгким, почти бесшумным. И до боли знакомым. Ли обомлел. Годами натренированная маска томного безразличия спала, обнажая человеческую растерянность, но лишь на секунду. Его взгляд прилип к шее незнакомца. К тому месту, где воротник пальто чуть отходил, оголяя кожу. Там, чуть ниже кадыка, тянулся грубый, багрово-белый шрам. Старый, заживший, но уродливый. Шрам от него ранения. От «перерезанного горла». Время остановилось. Звуки — шаги уборщицы, гул холодильника в соседней забегаловке — всё исчезло. Остался лишь свинцовый гул в ушах и ледяная волна, от копчика к затылку. Он. Это невозможно. Немыслимо. Как кошмар, вырвавшийся наяву. Перед Чжун Ёном стоял «призрак». Лицо на тон темнее, волосы непривычно каштановые, в углу рта — маленький фальшивый родимый знак. Но глаза... Эти темные, бездонные дыры. В них когда-то плавилась вселенная безумия, смотрели на него теперь с вежливым, отстранённым любопытством незнакомца, как в их первую встречу в «Эдеме». И этот Запах… Сладкий, едва уловимый, пряный запах «жасмина», смешенный с чем-то медицинским, антисептическим. Запах кабинета стоматолога. Запах крови и «Эдема». Его запах. Запах монстра, которого так не хватало. Сердце Чжун Ёна не заколотилось. Оно просто «сжалось» в ледяной комок где-то под рёбрами. Мурашки, ледяные и острые, как бритва, побежали по спине. Он знал. Он знал это лицо, этот взгляд, это запах лучше, чем собственное отражение в зеркале после… после того как ледяное лезвие разрезало мягкую плоть, а тёплая кровь хлынула ему на руки. Его кровь. Кровь, которая сделала его тем, кто он есть сейчас. Но руки маньяка не дрогнули. Лицо осталось гладкой, вежливой маской. Маской «Ли», скромного работника. Он сладко улыбнулся. Тонкие губы растянулись в приторной, безжизненной гримасе. Мун Чжо (теперь кто?) подошел ближе. Движение было плавным, почти кошачьим, но… с едва уловимой скованностью в повороте плеч. Как будто тело помнило боль, помнило холод стали и то гадкое удовольствие. Чжун тоже его помнил. — Вы мастер Ли? — Голос. О, Этот голос! Всё тот же, бархатисто-спокойный, но… искажённый. Глубокий хрип, скрип, как будто воздух пробивался через разрушенную плотину. Звук ржавых петель. Голос человека, чьё горло знало лезвие. Звук, от которого Чон у пробило током до пят — смесь первобытного страха и страшного, извращённого… трепета. Чжун заставил мышцы лица остаться неподвижными. Камень. Лед. Внутри — адский вихрь. Он жив. Он здесь. Он передо мной. Ли коротко кивнул, отведя взгляд к разбитому телефону на стойке. Браслет на запястье вдруг стал ледяным и невероятно тяжёлым. — Верно, вы по адресу. За телефоном? — Голос звучал ровно, чуть глуховато, как и положено уставшему мастеру. Ни капли страха. Лишь скрытое «Ты жив, ты вернулся. И ты пришел ко мне» Мун чжо ответил улыбкой в тон. Вежливой, почти теплой. Но его глаза, эти черные дыры, «сканировали». Они скользнули по крошечному салону, по столу с инструментами, по рукам Чжуна — чистым, но с едва заметными старыми шрамами на костяшках пальцев. Они остановились на лице минхо. На секунду показалось, что в их глубине мелькнула искра — не узнавания, а… оценки. Как мастер смотрит на неожиданно повзрослевшее своё творение. — Да, милая девушка сказала, что мой телефон у вас. Я доктор Ким. — Он протянул визитку новой клиники — не элитной, а скромной, районной. Имя — чужое. Чжун Ён молча принял визитку. Бумага была гладкой, холодной. Он кивнул, не глядя на текст. — А, да. Черный корпус, золотистая окантовка. Экран сильно пострадал, — он повернулся к столу, спиной к Мун чжо. Спиной, черт возьми! Каждая клетка тела кричала об опасности. Каждый нерв был натянут как струна. Он чувствовал этот взгляд между лопаток. Физически. Как нож. — Могу поставить временный дисплей, чтобы вы могли забрать данные. Или заказать оригинал, но это дороже и дольше. — Временный — идеально, — ответил Мун Чжо, его голос звучал ровно, невзирая на обретённую хриплоту. — Я… ценю оперативность. Мои пациенты ждут, телефон — это жизнь. — Он улыбнулся снова. От этой улыбки Чон у стало мерзко и сладко одновременно. родное противоречие. — Вы здесь один работаете? Непросто наверное. Вопрос завис в воздухе, тяжёлый, как свинец, давил и тянул. Провокация? Зондаж? Простая вежливость? Чжун Ён встретил его взгляд. Впервые за этот кошмарнвй визит их глаза встретились по-настоящему. Темная бездна Мун Чжо и ледяная пустота Чон У. В этой пустоте, глубоко-глубоко что-то шевельнулось. Древний ужас общежития? Ярость от того, что его священное логово осквернено призраком прошлого? Или холодное удовлетворение? Гадкая радость? «Смотри, Хённим, кем я стал. Без тебя. Гордишься? Ублюдок». — Привык, — ответил Чжун просто, его голос был гладким, как стекло. — Маленькое дело. Тишина. Помогает… Думать. Я пишу. Романы. В глазах Мун чжо вспыхнул «огонь». Не безумие, а… интерес. Жгучий, хищный. Как у коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. Он не забыл, он помнит. Чон у чувствовал этот взгляд, но былого страха не было. Уже как несколько лет. — Писатель? — он кивнул, медленно оценивающе. — Интересно. О чем ваши романы, Мастер Ли? Чон у едва слышно хмыкнул. Этот вопрос был иглой, наровившей проткнуть насквозь, но не Чон у. Он больше не жертва. Он палач. Жертва, ставшая ровней палачу, — разве не чудо? — О людях, — ответил он, отводя взгляд к нетронутому смартфону на столе. — О том, что скрыто внутри. О… трасформациях. Эволюции человеческого разума. На миг повисла тишина. Густая, липкая как мед, и такая же сладкая, ноющая зубы. Она звенела в ушах, гудела под рёбрами, причиняя приятную боль. Боль осознания. Принятия. Флуоресцентная лампа мерцала, отбрасывая неровные тени. Казалось, стены солонна стали ещё уже, давили сильнее. Мун Чжо молчал секунду, две. Он смотрел не на Чон у, а на его руки. Помнил их прикосновения к своей шее. Удушающие, цепкие, но теплые — хоть и мёртвые, как у него. Он хотел бы вновь испытывать это чувство — почувствовать экстаз приближающейся смерти, давясь собственной кровью, ради завершения работы. Ради принятия. Ради цели. Не в его стиле бросать дело, не закончив. «Если вцеплюсь, уже не отпущу.». Чтобы родные ладони вновь обхватили его шею, давя и царапая, как котёнок, наконец осознавший, что он хищник. Почувствовать, не потеряли его руки того удушающнго жара в ту ночь, не охолодели ли. Как у самого Мун Чжо когда то. — Трансформации… — он повторил слово мягко, почти ласково. Как когда то в коридорах «Эдема». — Да, за этим… Интересно наблюдать. «Он-то точно знает , как это — наблюдать...», — вихрем пронеслось в голове у Чон У. Губы предательски дрогнули и он кашлянул, прикрывая рот. — Что ж... Пароль?, — спешно возвращая самообладание протянул он, включая паяльную станцию. Жар от жала неожиданно показался обжигающе-реальным на фоне внутреннего холода. Он смущенно улыбнулся, поворачиваясь к гостю. Монстр кротко кивнул в ответ, диктуя цифры. Его голос вновь похолодел, но Чон У отчётливо уловил.... Что? Насмешку? Испытание? Чон у кивнул, опустив голову над телефоном. Его пальцы, обычно такие точные, дрогнули. Он сосредоточился на микросхемах, на тонких дорожках. «Не смотреть. Дышать». Он вскрыл корпус. Вот чип. Маленький, невзрачный убийца. Он поднёс паяльник. — Когда я могу забрать телефон? — Жало застыло в воздухе. Мун Чжо стоял неподвижно. Дымок от паяльника вился в затхлом воздухе. Чон у чувствовал его взгляд на своём затылке, на браслете, который он неосознанно прикрыл рукавом рубашки. Холод зубов жгло кожу. — Прошу прощения, задумался. Вечно витаю в облаках, — сымитировав искреннее сожаление, пробормотал Чон у, почесав затылок. — К завтрашнему утру всё будет готово. Приходите в любое время. Ремонт бесплатный. Вина Миён. Она такая растяпа. — Ложь. Он почти закончил.. Но... Ему нужно время. Разгадать правила игры. Уголки губ Мун чжо дернулись едва заметной судорогой. Не улыбка. Оскал. Оскал хищника, нашедшего свою добычу. Или своего отбившегося щенка. По-лисьи щурясь, он коротко поклонился. — Благодарю, Ли Чжун Ён–сси, — Проскрипел он. Бархатный хрип. В этом «сси» — целая вселенная яда, замаскированного гадкой вежливостью. Чон у не стал уточнять, откуда тот знает его полное имя, это и так было понятно. Их встреча — не случайность. — До завтра. Милый, — прошептал монстр на последок и неспеша вышел из салона. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Зуммер больше не пищал. Чжун сидел неподвижно. Паяльник в его руке дымился, прожигая дыру в столешнице. Он не чувствовал запах гари. Он не чувствовал ничего, кроме ледяного вакуума внутри и дикого, первобытного гула в висках. В ушах ещё звучал тот хрип, ещё висел в воздухе запах... Не пыли и припоя. Запах старого общежития. Запах страха и безумия. Запах него. Чжун Ён смотрел на дверь. На матовое стекло, за которым мелькнула тень удаляющейся фигуры в длинном пальто. Он знал. Знал с первой секунды. И он пришёл. Его рука медленно потянулась к левому запястью. Он закатал манжет. Сжал холодные, гладкие зубы так сильно, что костяшки побелели. Зубы товарищей по аду, которые не смогли выбраться. В его глазах, наконец, вновь проснулся тот дикий азарт. Огонь. Темный, всепоглощающий. И на губах дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Или оскал в ответ. Завтра. Завтра Призрак вернётся. Игроки знали друг друга в лицо. Маски вежливости были надеты. Завтра игра начнётся по-настоящему. Снова. Но теперь на его поле. И он больше не щенок. А пока... Чжун опустил манжет, скрывая браслет. Он взял телефон «доктора Кима». Его пальцы, уже без дрожи, холодные и точные, потянулись к микроскопу и паяльнику. Чип слежки ждал своего места. Даже для призрака из прошлого. Особенно. Для него. Программа закачена. Назад дороги нет.

***

В салоне «Ли» вновь стояла мёртвая тишина. Густая, пыльная, пропитанная запахом страха, технологий, старой крови и... всем тем, что было не сказано. Гулким эхом прошлого: криками в коридорах Эдема, скрипом открывающейся двери комнаты 303, хрипом Мун Чжо, булькающего собственной кровью: «Ты всегда знал, Чаги. Это ты. Твоё истинное лицо». А теперь лишь едва уловимый шлейф жасмина ещё висел в воздухе, как ядовитая печать. Напоминание. О том, что прошлое не умерло. Оно пришло за ним. И теперь наблюдало.