Растить свой сад и не портить прекрасный вид

За окном завывал ветер. Были слышны звуки машин, проезжающих туда-сюда по широкой дороге. Комнату освещал только слабый свет настенной лампы над кроватью и разноцветная гирлянда, обмотанная вокруг карниза для штор. Это был конец декабря, поздний вечер. Олег с Толей лежали в обнимку в их общей постели. Они часто так делали после долгих смен: обнимались, лениво целовались, шептали друг другу нежности и вместе засыпали. Это был их способ справляться с тяжелыми эмоциями после рабочих дней. Они должны были привыкнуть ко всей жести, которую регулярно видели на работе, но иногда это бывало тяжелее. Сегодня, впрочем, все было нормально. Насколько это возможно при их работе. Очередное убийство из-за наследства. Убийцу нашли быстро, на допросе парень раскололся почти сразу. Олег даже уехал домой на час раньше. Толя сказал не ждать его, хотел закончить какую-то работу, связанную с другим делом. Сейчас же Толя перебирал его волосы, пока сам Олег лежал у него на груди. От Толи пахло новым гелем для душа, что-то сладкое и съедобное, Олег не разбирался. Толя такое любит, говорит, что успокаивает. Помогает окончательно почувствовать себя дома после целого дня в окружении стерильного запаха лаборатории. Безделушки вроде пушистых пледов, гирлянд и дурацких кружек тоже были его заслугой. Сам Олег вряд ли позволил бы себе тратиться на что-то такое. Он знал, что Толя никогда не испытывал острой нужды в деньгах, и, может, из чувства легкой зависти относился снисходительно к его привязанности ко всякому хламу. Но теперь Олег был благодарен ему за это. Он действительно начал чувствовать себя лучше. Он реже задерживался на работе без крайней необходимости, потому что ему было, ради чего возвращаться домой. И ради кого. Теперь дома его его ждали не ободранные стены, неудобный раскладной диван и холодильник с дешевыми полуфабрикатами, а мягкая постель и очень-очень теплые объятия. Их дом был безопасным местом, где не было места всей той грязи, с которой им иногда приходилось иметь дело. Сегодня всё было так же, как каждый день до этого, но Толя был необычно тихим. Олег бы подумал, что он просто утомился, но его интуиция подсказывала, что что-то здесь не так. Он приподнялся на локте и внимательно всмотрелся в лицо Толи. Тот глядел в потолок невидящим взглядом, почти не моргая. Даже не заметил, что Олег смотрит на него уже несколько секунд. – Ты чего задумался? – Спросил Олег с улыбкой. Толя еле заметно вздрогнул и перевел на него пока еще расфокусированный взгляд: – Чего? – Растерянно переспросил он. – Спрашиваю, о чем задумался? Всё хорошо? Ответа не последовало. Олег не торопил. После недолгой паузы Толя все-таки заговорил: – Тебе никогда не казалось, что ты занимаешься чем-то не тем? Я имею в виду, ну, – он снова ненадолго замолчал – глобально? Олег напрягся. Они оба частенько загонялись по пустякам. Олег даже думал, что именно это их и свело: эта их общая чувствительность, обычно не свойственная людям их профессий, которую оба парня скрывали за глупыми шутками и "клоунским" поведением. Но слышать такое от него все равно было непривычно. – Во времена ФСЗ я только об этом и думал, – Олег мрачновато усмехнулся. Но Толя явно спрашивал не об этом, – Но я не совсем понимаю. О чем ты? О работе? Думаешь, что выбрал не ту профессию? – улыбка еще не сошла с лица Олега, но он не смог не выдать растущего напряжения. Толя тяжело вздохнул: – Нет. Да. Я не знаю, – Олегу показалось, что его голос задрожал, – Это сложно. Я люблю свою работу. И не представляю, чтобы занимался чем-то еще. Но все равно иногда думаю, – он снова остановился, Олег заметил в его лице вспышку злости и возмущения – Я помогаю поймать очередного преступника, а в то же самое время люди, жизнь которых я, вроде как, делаю безопаснее, с радостью назвали бы меня сопливым пидором и разукрасили бы покруче, чем тех, кто у нас в морге лежит. Зачем я это делаю? Я типа выше этого всего, самоотверженный хранитель правопорядка и все такое, да? Олег почувствовал как что-то кольнуло в груди. Вот оно что... – Эй.. – Он нашел руку Толи и сжал в своей ладони, – Родной, откуда такие мысли? – он спросил обеспокоенно, поглаживая большим пальцем тыльную сторону чужой ладони – Что-то случилось сегодня на работе? – Нет, – ответил он и крепче вцепился в руку Олега, – я просто...ты вообще жизнью своей рискуешь каждый день, я сутками сижу в лабе, и это всё равно...по сути ведь так мало, чтобы быть чем-то действительно значимым. Олег поднялся и сел на кровати. Разговор обещал быть серьёзным. Толя поднялся вслед за ним. – Иди ко мне, родной – Ласково сказал Олег и притянул Толю к себе. Они оказались лицом к лицу, теперь Толя сидел на коленях Олега, – Вот так, – прошептал он и снова взял ладони Толи в свои. Он увидел, как у Толи дрогнула нижняя губа и заблестели глаза. У Олега сжалось сердце. – Солнце моё, – сочувственно сказал Олег, наклонив голову вбок, – Я понимаю, о чем ты, наверное, но.. – Он нежно поглаживал тыльные стороны его ладоней большими пальцами. – Я просто не знаю, – Толя прервал его и всхлипнул, его глаза снова намокли, – как будто...мне всё кажется таким бессмысленным. Ради чего это всё-таки? Мне хочется верить, что я делаю что-то важное. Но сейчас я чувствую, будто предаю себя, когда помогаю обеспечивать безопасность общества, которое, по сути, меня самого отвергает. И не делаю ли я этим всё только хуже... – Он уронил голову на плечо Олега и теперь расплакался по-настоящему. Вот сейчас Олег понял, о чем он говорит. У самого Олега с этим было проще. Он из тех людей, кто с детства знал, чем хочет заниматься, когда вырастет. Открытие собственной гомосексуальности не многое изменило в его жизни: он и до этого не представлял свое идеальное будущее с женой и детьми, ну, так, чтоб "всё как у людей". Честно говоря, он вообще забыл включить эту часть жизни в свой план на будущее. Не приходило в голову как-то. Так что, когда в свои пятнадцать лет он выяснил, что его не привлекала ни одна из девочек, которые проявляли к нему интерес, он не сильно расстроился. А потом случился Саша. Саша был на класс старше. С ним у Олега были все его первые разы: первый поцелуй, первые неловкие держания за руки украдкой, пока никто не видит, первая взаимная дрочка под одеялом, когда он оставался у Саши с ночевкой. Это все поначалу пугало Олега. Он слышал что-то про "голубых", про то, как это неправильно и мерзко, но не придавал этому большого значения. Саша не был мерзким. К нему хотелось прикасаться, хотелось целовать его. Олегу нравились его глаза. Расстались они с Сашей через год после того, как тот ушел в колледж и связался с компанией, которая Олегу совсем не нравилась. Пьянки, тусовки и прочие атрибуты саморазрушительного поведения. Потом он узнал, что алкоголем дело не ограничивалось и что Саша такой образ жизни проблемой не считал и завязывать не собирался. Тогда Олег и оборвал все связи. Такой партнер ему был не нужен. В институте никаких серьёзных отношений у него не складывалось. Сложно это было в небольшом сибирском городе. Пару раз спал с несколькими парнями из клубов и с сайтов знакомств, и этого было вполне достаточно. А потом переезд в Москву, куча курсов повышения квалификации и служба в ФСЗ. ФСЗ для Олега оказалась адом на земле. Эта работа высасывала из него все соки, и никаких сил на личную жизнь уже не оставалось. Приглашение Галины Николаевны на службу в ФЭС он до сих пор считал одним из лучших событий в его жизни. В ФЭС он встретил Толю Ломова. Они сначала относились друг к другу с неприязнью. Оба саркастичные, одинаково упрямые, спорили до посинения, соревновались без конца в остроумии и колкостях. А потом лед начал таять. Постепенно из взаимных подколок и неоднозначных взглядов их общение перешло к совместным обедам под прикрытием "обсудить дело". Дело тогда, конечно, никто не обсуждал, они шутили и смеялись, будто ненарочно соприкасаясь коленками под столом, и то и дело слишком долго задерживали взгляды на лицах друг друга. Олег откровенно залипал. На тонких запястьях, когда Толя особенно активно жестикулировал. На ярких бликах в синих глазах, когда он смеялся над очередной его шуткой. Олег готов был смешить Ломова часами, чтобы подольше любоваться очаровательными ямочками на его щеках. В какой-то момент он стал думать о Ломове слишком часто. Он понимал, что Толя тоже что-то к нему испытывал. Тот, кажется, не умел прятать чувства. А может и не собирался этого делать. Олег по несколько раз в день ловил на себе его взгляды, слышал нотки раздражения в его голосе, когда кто-то вклинивался в их разговор. Он видел, как взволнованно выглядел Толя, когда расспрашивал Олега об особенно рискованных выездах. Олег боялся заводить отношения на работе. Он очень дорожил этой должностью в ФЭС, но к Ломову тянуло так сильно, что он, кажется, готов был рискнуть. Это произошло после новогоднего корпоратива. Олег, как трезвый водитель, развозил коллег по домам. Ломов остался последний. Олег припарковал машину перед его подъездом, но прощаться они не спешили. Кто знает, как долго они болтали обо всем и ни о чем, смеша друг друга до слез. В какой-то момент оба затихли. С пол минуты они молча смотрели друг на друга, освещенные лишь слабым светом уличного фонаря. А в следующую секунду Ломов его поцеловал. Олег не успел ничего понять, это произошло очень быстро. Будто Толя боялся, что если не сделает этого сейчас, то больше не осмелится. Отстранившись, он посмотрел на Олега с легкой паникой во взгляде. Олег чувствовал себя не лучше: сердце бешено колотилось в груди, ему не верилось, что то, о чем он не мог перестать думать несколько месяцев, только что действительно произошло. Толя открыл было рот чтобы что-то сказать, но Олег не дал: на этот раз он сам наклонился и поцеловал Толю как следует. Поцелуй был недолгим. Хоть это и была глубокая ночь и никого не было видно в темноте хрущевского двора, Олегу не хотелось, чтобы их кто-то увидел. Тишина казалась слишком хрупкой, чтобы в ней можно было спрятаться. – Ты сделал это потому что пьян? – спросил он, когда снова пришел в себя. – Я сделал это потому что завтра смогу оправдаться тем, что был пьян – ответил Толя смущенно, – А у тебя какое оправдание? – Никакого – усмехнулся Олег. Он все еще ощущал биение собственного сердца. Больше всего Олегу сейчас хотелось подняться к Толе домой и продолжить там. Но здравый смысл взял верх: – Завтра у нас обоих выходной. Давай поговорим об этом завтра? Я приеду к тебе вечером, хорошо? – он старался звучать как можно ласковее, чтобы не напугать и так смущенного парня. – Хорошо, но, – после недолгой паузы он, наконец, ответил, – всё же нормально? – Да, Толь, – ответил Олег с улыбкой. – всё просто чудесно. – Тогда поцелуй меня еще раз. Олег улыбнулся. В конце концов, кто он такой чтобы отказываться? Он Снова наклонился и коротко поцеловал его в уголок губ. И вот теперь они сидят в их общей спальне, и Толя плачет у Олега на руках. Олег дает ему столько времени, сколько нужно. Гладит его спину, проводит пальцами по позвонкам, сам кладет голову в изгиб его шеи. Шепчет все самые ласковые слова, которые знает, что, кажется, заставляет Толю плакать только сильнее. – Родной, послушай, – говорит Олег, когда всхлипы становятся тише. Толя поднимает голову и смотрит Олегу в глаза. Олег чувствует, что у самого ком подступает к горлу. Ему больно видеть своего любимого таким раздавленным, – я понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже это всё вижу, и... Толя шмыгнул носом. Олег наклонился к прикроватной тумбочке, чтобы достать пачку салфеток, придерживая его за талию. Он подождал, пока Толя высморкается и продолжил: – И это больно. Но мы часто зацикливаемся на чем-то одном и не видим общей картины, понимаешь? – он перебирал пальцами выбившиеся прядки из толиной прически, – Тебя сложно в этом винить. Вся эта вещь действительно страшная. В этом ведь весь смысл, да? Заставить нас думать, что мы одни, что все против нас, – он потянулся вперед и поцеловал родинку на толиной щеке. Тот едва заметно, но искренне улыбнулся этому жесту. – и твои мысли тому подтверждение. Ты думаешь, что помогаешь лишь тем, кто тебя не принимает? Ты вообще думал, сколько таких людей, как мы? Сколькие остаются на нашей стороне? Скольким из них ты помог? Разве это не важнее? Солнце, ты расследуешь убийства, а не за репосты подростков сажаешь. Ты честный человек. Как там было – Олег ненадолго задумался, – «но я пел, что пел, и хотя бы в том совесть моя чиста». Толя снова коротко улыбнулся, теперь более отчетливо. Он вдруг крепко поцеловал Олега, взяв его лицо в свои руки. Он искал спасения в этом поцелуе, Олег знает. Он снова почувствовал соленый привкус слез на толиных губах. Толя целовал его так отчаянно, будто от этого зависела вся его жизнь. Наконец, Толя отстранился и снова уткнулся лбом в плечо Олега. Он обхватил его спину обеими руками и крепко вцепился в его футболку. Дыхание Толи постепенно выравнивалось, пока Олег целовал его в макушку и перебирал растрепавшиеся кудряшки на его голове, второй рукой крепко прижимая его к себе за поясницу. Все так же держа Толю в своих руках Олег начал тихо напевать: – "И пускай мои слова не ясны, в этом мало моей вины, – он коротко поцеловал Толю в висок, – Но что до той, что стоит за плечом, перед нею мы все равны». – Снова твои старпёрские песни.. – Толя хотел звучать раздраженно, но получилось так нежно, что Олег не смог не разулыбаться ему в ответ. – Все в тебе прекрасно, Ломов, – насмешливо сказал Олег, – но твой музыкальный вкус меня иногда просто убивает. – Эй! – Толя возмутился, – я был идеальным ребенком идеальных родителей. Надо же мне чем-то это компенсировать. А то вся эта ваша возвышенная поэзия… – И ты решил компенсировать стремным рэпом? – Да не стремный он, – начал Толя, притворно закатив глаза, – да и не рэп вообще. Ай, ладно. Ниче ты не понимаешь в молодежной культуре. – Я старше тебя на два года. – напомнил Олег с улыбкой. Потом посерьезнел: – Как ты? Лучше? Толя вздохнул. – Кажется, да. Я все еще немного… – он задумался, – короче, это все сложно. Но мне лучше. – Он поцеловал Олега в уголок губ, – Спасибо. – Добавил он шепотом. И прижался лбом ко лбу Олега. Олег сократил расстояние между ними и поцеловал Толю в губы. Они целовались какое-то время. Потом Олег отстранился и пристально посмотрел Толе в глаза: – Толь. Я просто хочу, чтобы ты знал. Я горжусь тобой. Меня всегда поражал твой ум, я никогда не перестану удивляться тому, сколько всего хранится в этой светлой кудрявой головушке, – он легонько постучал ему пальцем по лбу. Толя смущенно отвел взгляд. Если бы в комнате было светлее, Олег бы увидел, как тот покраснел. Ему тяжело принимать комплименты, особенно связанные с его интеллектом. Он всегда считал себя «недостаточным» в этой области. Это была одна из вещей, которые возмущали Олега до жути. Как вообще этот удивительный человек мог в себе сомневаться? Когда Толя снова посмотрел на него, он продолжил говорить: – И еще. То, что ты делаешь, очень значимо. Ты важен. Для меня ты очень важен, Толь. Глаза Толи опять намокли. Он снова поцеловал Олега. В этом поцелуе уже не было отчаяния. Он целовал его нежно, так трепетно, что теперь Олег тоже чувствовал себя самым важным и нужным. Толя провел носом по шее Олега и оставил на ней невесомый поцелуй. – Я так сильно тебя люблю – прошептал он совсем тихо, но так, чтобы Олег услышал. Олегу почувствовал как тепло разливается в груди. Слышать слова любви от Толи каждый раз ощущалось как праздник. Они говорили это друг другу не часто. Оба были скорее людьми дела, чем слова, а к громким признаниям относились с особым трепетом, вот и берегли эти слова для особых случаев. Олег снова прижался губами к виску Толи. – Я тоже люблю тебя, котенок, – прошептал он и поцеловал его снова – очень сильно. Толя теперь широко улыбался. По его щекам снова потекли слезы. – Принести тебе воды? – Олег вновь заговорил. Толя отрицательно помахал головой: – Я бы горячего чая выпил. У нас ромашка не закончилась еще? – Вроде нет. Пойдем тогда на кухню, от чая я бы тоже не отказался. Толя кивнул. Он осторожно поднялся с коленей Олега, размял собственные затекшие ноги и протянул Олегу ладонь чтобы тот встал. Они направились в сторону кухни, аккуратно касаясь друг друга мизинцами по пути. – Садись, я сам налью, – сказал Толя, когда включил лампочку на вытяжке. Яркий свет сейчас был ни к чему, хватит лишь вытяжки и света от уличного фонаря, который так удобно располагается именно напротив окна их кухни, – мне нужно отвлечься на что-нибудь. Толя принялся наливать воду в чайник, когда Олег подошел к нему сзади, положил руки на плечи и нежно поцеловал его в макушку. В такие моменты он обожал их не столь большую, но все же ощутимую разницу в росте. Олег мог услышать как Толя мягко усмехнулся себе под нос, выключая воду и закрывая чайник. Потом Олег все же садится на стул. Он смотрит как его парень достает их парные кружки и кладет в каждую из них по квадратному пакетику. Олег не может не залюбоваться тем, как он смахивает с лица растрепанные кудри, которые сейчас освобождены от пасты для укладки, как лопатки двигаются под тонкой тканью объемной футболки. Никто ничего не говорит сейчас, слышен лишь шум чайника. Обоим комфортно в этом тихом полумраке их маленькой кухни. Олег оторвал взгляд от Толи и посмотрел в окно. Пошел сильный снегопад. Завтра нужно будет выйти пораньше чтобы почистить машину. На часы он не смотрел, но наверняка уже поздно: машин на дороге сейчас было намного меньше. Внезапно Толя подошел к Олегу и провел рукой по его волосам. Он ненадолго нагнулся и тоже оставил поцелуй на его макушке. Олег поднял голову. Он не мог различить эмоций на лице Толи, было слишком темно, а единственный источник света находился за его спиной, но он чувствовал, что Толя улыбается. Олег Притянул его ближе и прижался лицом к его солнечному сплетению, вдыхая его запах. Он крепко держал его одной рукой за поясницу, а другую положил на тазовую косточку. Толя глубже зарылся пальцами в его волосы. Они простояли так около минуты, пока кипел чайник. Прозвучал щелчок, оповещая их о том, что чайник закипел. Тогда Толя нехотя отстранился и все так же молчаливо принялся наливать кипяток в обе кружки. Он поставил кружки на стол. Олег улыбнулся. Ему тоже нравятся эти дурацкие кружки с мемными котами. Это он лишь для вида возмущался, когда Толя принес их и заявил, что улыбающийся кот выглядит точь-в-точь как Олег, когда сморозил очередную глупую шутку. Когда Толя сел напротив, их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга с нежными улыбками и все так же не говорили ни слова. Никто не хотел нарушать уютную тишину момента. Тогда Толя потянулся рукой к левой руке Олега, до этого спокойно лежащей на столе, и переплел их пальцы. Еще какое-то время они сидели вот так, молча держась за руки, а потом Толя все же заговорил: – Я иногда не понимаю, чем тебя заслужил, – сказал он задумчиво. По тону его голоса не было понятно, был он рад, или наоборот, опечален. – Эй, я ведь тоже не подарок, – на всякий случай серьезно начал Олег. – Да, с этим трудно поспорить, – саркастично ответил Толя. Все-таки его голос звучал скорее довольно, чем нет. Олег, тем не менее, хотел закончить свою мысль: – Ты действительно не представляешь, как много для меня делаешь, да? На самом деле, я иногда думаю о том же. Зачем этому умному парню такой как я? Нет, я, конечно, понимаю, что я очень обаятелен и все такое, – он не смог удержаться от шутки. Они оба устали от серьезных разговоров за этот вечер, – но, честно, я очень боялся, что ты устанешь от меня уже через пару месяцев. Что не захочешь больше слушать мои терзания о том, что я мог сделать лучше, что не захочешь жить с человеком, живущим только работой и найдешь кого-нибудь без лишних заморочек. Толя сжал его руку сильнее и погладил большим пальцем костяшки его пальцев. Он глубоко вдохнул. – Да уж, – прошептал Толя на выдохе, – я думаю, нам обоим было бы скучно без наших заморочек. Олег не мог с ним поспорить. Им нужны были заморочки друг друга, чтобы иногда отвлекаться от своих собственных. Им нужно было помогать кому-то не из долга, а из любви, из искреннего желания сделать жизнь другого лучше и при этом знать, что другой тоже всегда придет на помощь. Обнимет, приласкает и вставит мозги на место. – Я люблю тебя, Толь, – прошептал Олег, – ты так мне дорог, ты даже не представляешь. – Представляю, – еще тише сказал Толя с нежной улыбкой в голосе, – Ты тоже мне дорог, Олег. Очень. Я очень тебя люблю. Тишина снова заполнила маленькую кухню. Они допивали свой чай, все так же крепко держась за руки, думая каждый о своем. А может быть, об одном и том же. Толя зевнул. – Пойдем спать? – спросил он, и, вставая из-за стола, потянул за собой Олега. – А кружки? – спросил Олег насмешливо, но тоже зевнул. – Завтра помоем, – Толя прокричал из коридора, уже скрывшись за дверью. Олег тихо хмыкнул, снова не сдержав улыбки и последовал за Толей.