Извинения

В масках из неловких фраз

Те желания, что сжигают нас.

Сотри весь свой макияж

Ведь это всего лишь мираж

Иди ко мне — нам незачем тянуть время..

На широком охристом столе лежали кипы неразобранных документов и отчетов по работе в разных сферах больницы: начиная ее бюджетом и заканчивая поступлением пациентов и рассмотрением заявок новых кадров. Глеб вымученно вздыхает и трет переносицу, прикрыв глаза, которые уже болят от этого яркого белого цвета бумаги: в последнее время на него свалилось шибко много проблем, и под их тяжестью широкие плечи уже начинали трястись. Ныть. Сначала Илья Александрович, полюбивший ругать за некомпетентность так, что в ушах уже звенело от мужского голоса, а затем и усиление НД1Л, что делало его владелицу, Яну Юрьевну, еще более своенравной и острой на язык. «Может быть перестанете быть таким напыщенным идиотом, Глеб Алексеевич?» Он тянется к кофе, но едва коснувшись остывшей поверхности чашки, отдергивает руку, достает сигарету с зажигалкой, закуривая и тем самым позволяя воспоминаниям еще свежих событий протиснуться в свой мозг. Обжигающий взгляд с оттенком темного шоколада. Прикосновения тонких нежных пальцев к шее и лицу во время голодного, исступленного поцелуя. Поверхностное, спертое дыхание, обнимающее губы. Напористый, мокрый язык и этот шлейф вишневых духов, щекочущий ноздри... Все произошло настолько быстро, резко, что мужчина не успел осознать, в какой момент уже поддался чужому рту на встречу, или вовсе начал первым. Он помнил только общую злость, свои ощущения и то, как на это отреагировала толпа, посчитав их действия пошлыми, непристойными. Но самое удивительное — мужчине понравилось, и, будь более подходящая обстановка, он, вероятно, осмелился зайти дальше. Глеб посмотрел в сторону противоположной стороны стола и выдохнул серый дым, который с каждой секудой начинал приобретать силуэт Яны, с дразнящей улыбкой протянувщей к нему свои зыбкие руки, чтобы после просто раствориться в воздухе. Исчезнуть целиком и полностью. Глеб еще долго бы вглядывался в то место, где она возникла, слепо надеясь неизвестно на что, как вдруг его уставшую голову неожиданно посетила одна спонтанная, даже безумная идея — наведаться в излюбленную хозяйкой сердца НД1Л палату. Он точно знал — она сейчас там, а если всё-таки нет, то будь проклята вся НИИ и его нетрезвые решения. Еще не долго боровшись с собственным здравым смыслом, мужчина наконец покинул душный кабинет. Большие настенные часы показывали уже ровно одиннадцать ночи, одаривая каждое существо мерным тиканьем перемещающихся по кругу стрелок; коридоры, освещенные тусклыми лампами, были полностью пустые, за исклечением проходящих мимо членов персонала. Миновав целое крыло и еще несколько тихих невзрачных пролетов больницы, консультант, наконец, остановился перед нужными дверьми, даже несмотря на то, что по пути его голову неустанно посещала мысль повернуть назад и не раздувать из мухи слона, но он вовремя останавливал себя и упрямо продолжал шагать, оправдываясь важностью хотябы простых объяснений перед друг другом. Мужчина медленно поднял глаза, разглядывая табличку с синим буквами и номером, и прислушался, улавливая шуршание одежды и тихое постукивание каблуков внутри. На его губах возникла легкая, почти призрачная улыбка — он постучался и открыл двери, особо не дожидаясь какого-либо подобия согласия или несогласия. Но порог переступить мужчине не дали — в воздухе повисла тяжесть, которая попыталась вытолкнуть его наружу. Интересно. — Глеб Алексеевич? — Женщина в раздражении вскидывает темную бровь, когда оборачивается на звук открывшихся дверей и замечает в проеме мужчину со скрещенными на груди руками. Своего персонального врага. — И вам доброй ночи, Яна Юрьевна. Вижу, продолжаете практиковаться? — он опускает глаза, мимолетно разглядывая на белом кафеле недоделанный круг из камней, и приподнимает уголок губ. — Нам нужно поговорить, это не займет много времени.. Я могу зайти? — Женщина тихо выдохнула, с интересом посмотрела на него и отзеркалила действия рук, а ногой полностью разрушила портал. Напряжение в комнате спало, и Глеб, предварительно закрыв двери, медленно прошагал внутрь помещения, снова чувствуя запах этих духов, которые будто стремились выжечь на его коже ягодный след. — Ну и что же на этот раз вас беспокоит? — Вы меня беспокоите, если это можно так охарактеризовать. — Яна удивленно усмехнулась и слегка наклонила голову к правому плечу, наблюдая за тем, как он, спрятав руки в карманы серых брюк, прошел в глубь помещения, в свою очередь так же неотрывно смотря на нее с прищуром. Врач сделала паузу, но так и не дождавшись продолжения чужих слов, произнесла сама: — Решили понизить меня в должности? Валяйте. — Глеб Алексеевич вздохнул и еле удержался от желания раздражённо закатить глаза. — Если бы я хотел этого, то вызвал бы вас в свой кабинет, Яна Юрьевна, — он подошёл уже практически вплотную к женщине и продолжил: — Я хотел объясниться насчет того, что произошло между.. Нами. — Вот как.. Она сделала шаг на встречу, с вызовом блеснув радужкой глаз, и произнесла: — Разве вы не должны меня бояться или что-то в этом роде? — Сначала мужчина ощутил негодование, а затем вспыхнул от злости, будто совсем не подчинявшейся ему. Я должен бояться? Еще чего. Его коричневые глаза почернели, а ноги сократили и без того маленькое расстояние между ними окончательно: все это не укрылось от внимания Яны. — Вы не вызываете у меня страха. — Брюнетка усмехнулась. — Докажите. — Он стиснул зубы, но через мгновение уже глубоко вздохнул, успокаивая и без того расшатанные нервы, и тихо ответил: — Вы сейчас пытаетесь намеренно вывести меня на эмоции. — Хмм.. Может, вы еще думаете, что во мне говорит демон, а не я? — Возможно. — Глеб криво улыбнулся, — но я думал о том, чтобы решить данный вопрос мирно и больше не вспоминать о нем. — Он нагло и бессовестно врал не только самому себе, но и Яне, и она это, вероятно, чувствовала. —.. Послушайте, сейчас на кону стоит многое, и вы это прекрасно осознаете, поэтому так или иначе нам нужно.. подружиться, я прав? — Нет. — Мужчина моргнул, непроизвольно вскинув темно-серые брови: раздражение в его крови забурлело с новой силой, но он постарался как можно спокойнее произнести: — Что нет? — Это ложь. — Он готов был поклясться, что увидел в чужих глазах беспощадное алое пламя. — Вы хотите другого.. Яна провела по груди, сокрытой черной кофтой и кожаной курткой, и нащупала быстро бьющееся сердце: мужчина громко выдохнул. — Ваш пульс увеличился. — Он схватил ее за запястье и нахмурился, сжимая пальцы. — Потому что я раздражен. — А может быть возбужден? — На очевидную дерзость Глеб возмущенно сжал руку на хрупком запястье сильнее, но его расширившиеся зрачки предательски выдавали всю истину. — Нет. Я не понимаю.. — Точно? — Несмотря на чужую хватку, она с нажимом провела ногтями по мужской груди, заставляя вырваться шипение из губ сверху. В одежде стало тесно, жарко.

Тихо в тихом омуте

Что-то поселилось там, в темноте...

Она молча вытянула шею и обманчиво неловко, на пробу мазнула по этим губам своими, а Глеб неожиданно подхватил. Яна прикрыла глаза, кусая нежную плоть, на что он ответил тем же, властно пытаясь проникнуть внутрь ее дерзкого рта языком: внутри оказалось так же горячо как в первый раз, даже горячее, и.. сладко, словно мужчина пробовал на вкус перченную вишню. Седовласый блондин отпустил ее руку, чтобы переместиться обеими на тонкую талию и чуть ли не вжать в себя: накопившееся желание замораживало его вены, скручиваясь с агрессией. Но главврач, будто почувствовав это, отпрянула и мягко убрала от себя чужие руки, попытавшиеся было вернуться на прежнее место: она медленно облизнулась, опускаясь на колени. — Яна Юрьевна, так всё-таки нельзя... — Он попытался отойти, но женщина его удержала на месте, не давая этого сделать. — Мы поцеловались уже два раза, и вы мне пытаетесь что-то твердить про приличия? —Глеб, пронзенный пониманием происходящего, непроизвольно прикусил губу, сжал руки в кулаки, но отстраниться не смог, отведя в сторону лишь глаза: смятение все еще терзало его, разрывая напополам. Он должен прекратить это, он должен отсчитать и больше никогда не приближаться к ней, он должен... — Смотрите на меня, Глеб Алексеевич. — Слушая чужой медовый голос, он, моргнув, вернул взгляд к ее лицу, несдержанно выдыхая, когда женские пальцы коснулись ремня на брюках и расстегнули его, постепенно освобождая член от оков одежды. Мужчина только сейчас с ужасом осознал, что у него встал — Яна понимающе и в некоторой степени лукаво усмехнулась, оглаживая покрытый венами увесистый ствол. Только увидев эту женщину, он подумал о том, что она холодная, скромная и преданная своей работе врач, но с каждым днем, проведенным ею здесь, в больнице, убедился в собственной неправоте. Нет. Характер Яны Юрьевны был далек от понятия сдержанный или скромный, а с внедренным сердцем Люцифера она будто отпустила себя окончательно, и это вызывало тайное восхищение в глубинах его сердца. Когда дыхание женщины с языком осторожно опалили нежную кожу с расколенными нервами, он еле сдержался от желания просто вогнать член в ее горло и вцепиться в шелковые волосы, не давая отстраниться. — Знаете, вы пахнете так, будто у вас давно не было секса.. — Коричневые глаза снизу заблестели, заставляя мужчину распахнуть глаза от возмущения и смущения и процедить сквозь сжатые зубы: — Знаете, когда-нибудь я точно вырву вам язык. — Яна больно впилась ногтями ему в бедра, но, раскрыв малиновые от помады губы, заглотила головку. Глеб болезненно выдохнул и поощряюще погладил затылок, массируя кожу пальцами, от чего она невольно мурлыкнула, вбирая член глубже. Брбнетка замерла, давая себе передышку, а затем проделала то же снова и снова до такой степени, пока её подбородок не соприкоснулся с отяжелевшими яичками. Размеры у Глеба были далеки от маленьких, а потому нормальному человеку на данном этапе минимум стало бы дискомортно, а максимум больно — но не Яне. Она, казалось наслаждалась ощущением наполненности судя по дымке в ее глазах. — Блять.. Консультант медленно качнулся бедрами навстречу, побуждая главврача продолжать, и она, моргнув, начинает двигать ртом по члену, практически не помогая себе рукой: чавканье и звук обильной слюны, капающей на кафельный пол особенно ярко врезался в уши и у мужчины иногда создавалось ощущение, что их слышно из другого конца больницы. Но он бы ни за что не остановился, если бы дверь в седьмую палату открылась прямо сейчас, это было выше его сил. К черту обязанности, к черту политику, к черту всё — сейчас нет никаких ролей и формальностей; сейчас есть только они двое. Когда Яна втянула щеки и задела зубами взбухшую, бледно-розовую венку, мужчина тихо застонал, впившись ей в волосы пальцами. — Осторожнее.. — Она замычала, посылая приятные вибрации по стволу, но зубы спрятала, вбирая член куда рьянее и глубже, нежели раннее, и иногда задерживаясь на налившейся головке, чтобы пососать ее, и языком ненароком подразнить уздечку. Глеб наблюдал за этой женщиной сверху вниз, видя то, как изящное тело рефлекторно двигается вслед, как тяжело вздымается красивая грудь, как блестят пухлые губы, как напряженно хмурятся брови и голодно, вязко впивается чужой взгляд в ответ; и понимал, что она вся невозможная, недостижимая, что она Бога самого искушение теперь стоит перед ним на коленях. И он понимал, что его собственная ярость, захрустев осколками разбитого зеркала, сейчас смешалась с необузданным наслаждением. Глеб запрокинул голову, приоткрывая рот в беззвучном стоне и ощущая, как колени опасно задрожали, грозясь подкоситься: ему стало настолько хорошо, что он был готов начать молиться прямо здесь. В эту же минуту. Перед живым образом дьявола. Мужчина дернул затекшей ногой, случайно задевая чужой пах, от чего Яна подавилась и ненадолго отстранилась, восстанавливая дыхание: щеки ее уже порозовели. — Прошу прощения...— Хрипло выдавил блондин, с беспокойством посмотрев на нее. Женщина покачала головой и, неожиданно даже для себя самой должно быть, вжалась бедрами в темных коричневых брюках в его ботинок снова, покачиваясь. —... Продолжай. Глеб Алексеевич тихо, несдержанно рыкнул от ноток мольбы в чужом утихшем голосе, и снова надавил подошвой, заставляя под ней все затрепетать, а затем наматал ее волосы на кулак и насадил тесный, пленительный рот на свой член, начиная выбиваться чуть ли не по самые гланды. — Порядочная советская гражданка трется об обувь своего начальства.. как некультурно. — Произнес он на выдохе и нашел в себе силы оскалиться, настойчиво оглаживая промежность Яны, которая издала несколько дрожащих и несдержанных стонов, заглушенных членом во рту. Ногти ее впились в бедра для опоры, а взгляд вспыхнул помимо похоти всепоглощающей яростью, но он продолжил самозабвенно двигаться, довольный тем, что все держит под контролем. — Возбудилась только от моего члена во рту? — Главврач только замычала в ответ, снова потираясь о ногу. Глеб Алексеевич прерывисто выдохнул и в последний раз надавив ей между бедер, отстранился, от чего находившаяся почти на пике наслаждения женщина издала звук подходящий на хныканье. Глеб почувствовал, как у него до боли скрутило низ живота. — Я не узнаю вас, Яна Юрьевна, вы... Прямо как сука в течке. — Ногти вжались в кожу оголившихся ног с нечеловеческой силой, грозя оставить после синие пятна синяков, от чего мужчина непроизвольно застонал и грубо толкнулся в рот: оргазм уже наступал и на его пятки, грозя накрыть опустошающей силой. Сделай это. Услышав посторонний, гипнотизирующмй голос, не принадлежащий ему, Глеб поддался, закатил глаза и тут же излился в нее внутрь, содрогаясь и выпуская наружу приглушенный рукой обрывистый стон. Он ощутил, как напряжение полностью покинуло тело, разливаясь незнакомым теплом по сосудам в конечностях, и полностью ослабил хватку в волосах женщины. Мужчина, загнанно дыша, размыто посмотрел на нее, все еще сидящую внизу и невыносимо возбужденную, с влажными глазами и подбородком: она провела языком по своим губам, окончательно всё проглотив. — Встаньте. — Яна медленно поднялась на затекших ногах, и мужчина сыто, лениво поцеловал ее, оглаживая бока сквозь медицинский халат и подталкивая к неподалеку стоящей кушетке. — Могли бы быть и понежнее. — Он, фыркнув, впитывал собственный горьковатый вкус с языка и губ Яны, которая уже уселась на медицинское сидение. — А вы могли бы мне сказать об этом, Яна Юрьевна. — Блондин улыбнулся и прикусил кожу под подбородоком, раздвигая ее ноги, чтобы расположиться между них. Женщина только выдохнула в ответ и сжала пальцами простынь, когда, проникнувшая в нижнее белье рука коснулась ее набухшего клитора. Большой палец потер его, а другие два поползли вниз, чтобы собрать горячую смазку с пульсирующего влагалища: Яна сжалась, поддаваясь навстречу. Мужчина поцеловал чужую шею, зубами царапая кожу и, сначала мягко помассировав половые губы внизу, вдруг сорвался в бешеный ритм. — Мхм..! Не надо... Не надо меня кусать, Глеб Алексеевич. — Залепетала она, посылая приятную дрожь своими звуками по другому телу. — Что будет, если я ослушаюсь? — Он улыбнулся, вжимаясь носом в кожу и не прекращая безжалостного натиска пальцев, пока вдруг главврач резко не оттянула его за волосы назад, сцепляя их взгляды в очередную схватку. — Будет больно.. Вам. — Глеб хмыкнул, но всё-таки остранился, надавливая на чужой клитор и вырывая тихий вскрик: Яна прикусила нижнюю губу, чтобы не быть услышанной, но глаз не опустила, подмахивая бедрами навстречу. Он точно так же неотрывно наблюдал за ее реакцией, ощущая, как все пульсирует под шероховатыми подушечками пальцев. — После. — Мужчина сместился, резко входя в нее согнутыми пальцами, от чего черные брови на лице напротив сложились домиком, а тело дернулось. — Нравится? — Он прокрутил руку ровно настолько, насколько это позволяло их положение, и заставил чужие пышные ресницы затрепетать, а рот поджаться. Она ничего не ответила и громко, судорожно задышала, на грани прерывистых стонов, слегка прогибаясь в пояснице и виляя бедрами, дабы достигнуть собственной точки невозврата. А Глеб Алексеевич всё так же продолжал глядеть на Яну, безжалостно трахая ее пальцами, пока всё-таки не выломал оргазм, заставляя женщину простонать сквозь плотно стиснутые зубы и свести напряженные бедра вместе, конвульсивно дернувшись. Она царапнула ему голову, ослабело спускаясь на шею. Мужчина вытащил пальцы и погрузил их себе в рот, слизывая чужие соки, прикрыв глаза. — Зачем вы это сделали?.. — Произнесла спустя несколько мгновений охрипшим голосом Яна, ощущая, вероятно, дискомфорт в горле: несмотря на усиленную регенерацию благодаря присутствию демона, столь грубое обращение все же давало о себе знать. Глеб Алексеевич, уже успевший привести себя более менее в порядок и поднявшийся было для того, чтобы сходить за графином с водой, остановился и, прищурившись, ответил: — Хотелось попробовать на вкус.. Люцифера. — Женщина бросила на него недоумевающий взгляд, издавая смешок, и провела рукой по влажным волосам, прислоняясь затылком к больничной стене. — Боже.. Вы меня удивляете с каждым разом все больше, Глеб Алексеевич. — Блондин, еще смотря на разморенную Яну, не смог сдержать ответной искренней улыбки, впервые за последнюю неделю чувствуя, себя на удивление по-настоящему отдохнувшим. Впервые чувствуя, как огонь согревает его ледяную душу.