Ментоловый поцелуй

Белый танец — ЛСП.

***

Могила была слишком ухоженной. Слишком, особенно для самоубийцы. Надгробие покрывал лишь легкий слой инея и несколько веток, будто по задумке уложенные поверх камня. Мои волосы упали на глаза. Я отодвинул их, заправляя под шапку. «И помни мой ментоловый поцелуй» — строка, разорвавшая нас на части. Она была вычерчена под красивым наклоном, строго под ее годами жизни. Лидия Мортен. Ей было всего ничего. В какой же момент ты решила завершить это все? Что пошло не так? Почему ... Почему ты тогда рассказала про все, кроме этого? Множество вопросов, которые прозвучали в пустоту. Ну, не в пустоту, а на ее могилу. Но это положения не меняет: для меня это был крах, подобный концу света. Тогда я любил. Хотел быть любимым. Она лишь хотела умереть. Так зачем нужен был этот трехэтажный цирк? Я не знал. На телефон пришло сообщение от Кости. Он спрашивал, выехал ли я в сторону аэропорта. Подальше от этого проклятого надгробия. Подальше от ничьи и мнимой свободы, что ты подарила, так безжалостно уйдя из мира. Пятнадцатое декабря стало точкой отправления новой главы.

***

От Смоляра и Роберта я отошел еще минут двадцать назад, когда заметил, что в голове тишина, вместо музыки и веселья. Белый шум отражался от барабанных перепонок и бил рикошетом куда-то в мозг, прямо в сознание. Третья стопка влияла на меня плохо, ведь с каждым мгновением я надеялся, что это пройдет, но тишина становилась все громче. Куча потных тел. Люди, которые не осознают ничего. Они все хотят только отдохнуть и забыть заботы. Может и мне стоило позаботиться о том, как бы завтра проснуться с похмельем. Да так, чтобы я вообще ничего не помнил. Вот вообще: как сон пустой. Бармен уже во всю рассказывал мне, как совсем недавно уебашил свою девушку об пол, а я только кивал, желая лишь свалиться с ног поскорее. Но парниша и не думал выполнять свою работу, только пробивая заказы, да продолжая что-то самозабвенно рассказывать о себе. А его английскую речь я даже не старался понять. Слишком ненужно и сложно. Тишина прошла, когда к лицу потянулась чья-то холодная рука. Короткие ногти царапнули по щеке и повернули в свою сторону. Короткие черные волосы, бледная кожа, тонкие накрашенные губы ... я помнил эти черты. Красное платье с открытыми плечами, как в ту ночь, когда нули на часах пробили момент близости. А ведь тогда я не осознал, насколько быстро потеряю это чувство адреналина. — Do you wanna spend this night together? — это единственное, что я разобрал из всего лепета, что лился из знакомых уст. Я смотрел на них и не до конца понимал происходящее. Кивок. Наши зубы столкнулись в отчаянном поцелуе. Светомузыка скрылась за навесом, в тени которого мы стояли. Моя рука легла на ее бедро, подтянула вверх и пальцы побежали по коже. Они задержались у подола, сжимая дорогую ткань. Одежда едва не пошла по швам, когда вены на моем запястье напряглись до максимума. Девушка простонала в губы, вылизывая мою десну. Зубы обдало свежестью и прохладой мятной жвачки. Горячая рука снова проскользила по коже и прильнула к ягодице, сжимая ее сквозь слой капрона. На ней не было белья. Мои глаза с ухмылкой перевели взор на лицо партнерши. Длинные ресницы порхали на веках, но стоило ей открыть очи, как на меня посмотрели две ярко-голубых радужки. Мое тело замерло. Рука, словно обмякшая, отпустила кожу и говном в мешке обвисла внизу. Я отодвинул ее второй рукой. Девушка возмущенно пыталась подойти обратно, но мои ноги скорректировали направление и ушагали к гардеробу. Через несколько минут меня не было в том районе. Бежал сломя голову. Подальше от... себя. Это не она. Глаза Лидии Мортен едва не белые, выцветшие настолько, что еще один Тихий океан накапал из очей. Пора было заканчивать и ложиться в психушку.

***

В феврале случился первый стрим с похорон. Мои руки все еще дрожали, когда ссылка на стрим начала получать овации, а число зрителей росло с неимоверной скоростью. Картинка моего стрима оставалась черной. Только надпись из разряда «Ща все будет» дополняла экран. Я пытался сделать вид, что настраиваю что-то, но бедный провод в моей руке выпал куда-то вниз и я забил. И вот прямо передо мной вновь плюгавый чувачок, кой продолжает отходить с периода полного затишья на своей странице Твича. Чат летит со скоростью света, пока моя ладонь только накрывает мышку и щелкает ей на вкладку Тик-Тока. Саня, пора собраться, дебила кусок. И в самом деле, я чувствовал себя отчаянным идиотом, который и двух слов связать не может. Словно все это время я непрерывно молчал. Ощущение, словно дальтонику дали очки со специальными линзами, чтобы он видел окружность в нормальных цветах. Только вместо дальтонизма, у меня было молчание о боли, что разрывало на части сердце при каждом взгляде на петлю поперек бледного горла. Ну ... во снах. Вы, наверное, уже догадались, что меня не только мысли ебали. — Да-да, идиот, хуеплет, пещерный человек. — и ведь правда, не поспоришь. Столько обещанного, но не выполненного произошло в тот сезон, что отрицать — соврать и наклясть на себя самую большую ложь в жизни. Глаза не поднимались даже на монитор, я знал все без подтверждения. — Школота, сегодня по хэштегам посмотрим, что вы творили. Готовы кринжа словить? И тогда я посмотрел на бесконечную, казалось, колонку сообщений. Там и смешались маты на меня, согласие на предложенную авантюру, а еще пара громких никнейма. Точнее? Кореш и Костянчик сидели-пердели и на меня глядели. И первые два часа стрима прошли отлично. Даже чересчур. Мы с подписчиками болтали, что, ебать, уже прогресс: за последние два месяца тогда у меня появилось постов пять в телеграме и ровно две сториз в Инстаграме; еще пара сотен статей в интернете про мое изчезновение из медиа-пространства. А потом появилось то, что напомнило о ней. И вот, очередное видео с моментом, когда мне в глаза выпустили дым. При просмотре каждого мои очи обдавало заметным холодом, будто мне колгейтом вычистили их и налили прохладной воды сверху. Неприятно только воспоминание, а в остальном я только радовался, ведь социальная батарейка все садилась и садилась. Вслед за этим моментом идет целая нарезка из дебатов. И только сейчас я замечаю, что все камеры запечатлели, как она уходит во время моего проигрыша тому Максимке-ненавижу-его-юристу. Кадры, как она водит рукой по моей спине, чего не заметил и не мог подтвердить никто, как она курит у выхода из ангара в полном одиночестве, хотя курилка не пуста. Все там обсуждали наш раунд, где я с позором вылетел, а она только сигарету прижгла к тыльной стороне ладони и быстрее ушла, чем они подумали о том, что мы можем быть связаны. И я не заметил, как эдит пошел пятый раз подряд. Как школота начала писать, что происходит минус вайб. Как телефон завибрировал со звонком Лёши. Все стали спрашивать о ней, Лидии, а я лишь отмахнулся со словами, что это были две случайные встречи. Соврал. Все это знали. А ведь он первый узнал о той новости, вообще спасибо ему. Они с Аней первые решились поехать ко мне после недельного запоя, а потом пытались в свет вывести. А стрим? Вырубил сразу, как увидел все детали, озвученные до этого. Я похоронил тебя второй раз седьмого февраля.

***

Мы двигались с парнями тихо, прогулочным шагом и наконец никуда не надо было спешить. Что Илья и Лёша, что я в последнее время вообще не были готовы где-то гулять, развлекаться и в принципе отвлекаться от работы. Не то, чтобы я был разочарован, что мы стали меньше общаться, просто меня тогда отпустило что ли. — Ребзя, я в туалет. — моя ладонь указала на ближайшую кофейню. Пацаны только согласно кивнули и направились на скамейку около заведения. — Скучайте. Как только я вышел через другую дверь кофейни, то во мне появилось желание их напугать. Чтобы жизнь малиной не казалась. В жопе детство заиграло. Лучше бы в бошке стукнуло поскорее, чтобы хуйни меньше делал. До меня дошло немного, но достаточно, чтобы вернуться в кофейню и выйти через другой вход. — Да блять, я не знаю как ему намекнуть еще. — Лёша трес ногой, вполоборота повернувшись к Яцкевичу. — Вот не лезет в голову и все. — А зачем ему вообще говорить? — Илья только потянулся на слова друга и повернулся к нему лицом. — Мы больше проблем наречем, если скажем о ней. Прийдет время и Саша все узнает сам. Ты же помнишь, что произошло на Новый Год? Кореш монотонного движения не остановил. Я бы даже сказал, что нога вот-вот отвалилась бы. — Когда Влад говорил, что он чуть не сжег квартиру с собой? Помню изумительно. И тогда ноги сами развернули меня и повели в сторону здания. Мне стоило только выйти из парадного входа, как эти двое встретили меня возгласами о чем-то, потому что чередой вспомнили очередную новость. После этого я шел рядом с друзьями, болтая и веселясь. Но на моих губах все еще тлел твой сраный ментоловый поцелуй, обжигающий своим прикосновением.

Продолжение следует ...