Загадка Жака фреско

Внимание это было написано в промежутке между уходом хайди и появлением глазак извените вот ваша порнуха Хайди уплыл с МШ (ну заплачь), но не погиб. А значит, его можно найти — чем один жёлтый дровосек и занялся. Что ж, можно сказать, он его донашёл. Другой мир. Маленький домик у причала, неведомый ни для кого, и холод. Умеренные биомы всё-таки меняются время от времени. Влияет ли это на существо? Определённо! Ящерицы впадают в спячку и замедляются, гибриды разбираются с половиной себя. А у акул нет повадок к холоду, так что они лишь наблюдают за чужими приколами. В нашем случае... — Секби, стол! — Смотрит, чтобы ящерица не набила синяки об каждый угол. — Ага, спасибо. Всё-таки, обойдя стол, зелёный сел на стул. — Может, поспишь? — 16 часов в день — плохая идея. К тому же, есть хочу... Что ты жуёшь? — Макароны. — Дай! Что остаётся? Макароны были отданы во славу голода. — Спасиииибо. — Да пожалуйста. Варёное тесто было исчерпано достаточно быстро, после чего оставшаяся посуда отодвинулась на другой край стола. — Тебе что-то ещё дать? — Хайди смотрел с искренним интересом. — Я прекрасно знаю, что у нас ничего нет. — Что ж, придётся найти. Акула встал из-за стола и начал рыскать по шкафам. *** И как это вышло? Нет, не подумайте — ни один, ни второй не белые и пушистые. Оба успели переспать с кем-то, в особенности друг с другом. Но вот по поводу принесённого печенья столетней давности... Это для акулы что-то новенькое. С другой стороны, кто такой Хайди, чтобы отказываться? Потихоньку становится жарче. Как бы сейчас не оказалось, что эти двое сломали радиатор и не ссорились тут. Но сейчас не об этом. С такой горячей ящерицей снизу, тепло им явно не из-за обогревателя. В общем, очень хорошо, что до этой акулы всё дошло достаточно быстро. Жалко, одежда, зараза, сниматься не хотела. Или она не хотела на пол — её можно понять: снимают небрежно и кидают, дай бог, в одну сторону. Как и сейчас. Красивое тело лежит спиной на простыне. На нём не осталось одежды, к чёрту формальности. Да и для такого спонтанного раза можно пропустить пару условностей. Так что хвост торчит между ног, а руки пытаются вслепую снять одежду акулы, которая уже без церемоний пристроилась к шее, оставляя следы. Впрочем, делу это не помогает — рукам слишком мало места, и приходится его отодвинуть наверх. — Ты чего? — Рубашку сними, гений. — Так быстро? — Да. Акулий хвост завертел, а острые зубы расплылись в улыбке. Приятно, что его хотят. — Обычно ты просишь быть помедленнее. — Как бы не хотелось... — Он отстранился и начал снимать то, до чего Секби сам не доберётся из-за негоже. — А ещё, желательно, заткнись, пока я не отказался. — Оу, ну раз так... Секби сел. В конце концов, под этой акулой можно не только лежать, но и сидеть на коленях этой самой полукровки (главное — не вырывать из контекста, и то, что это будет за животное, я хз). Так вот, наконец-то теперь всё поровну: Хайди любуется Секби, и наоборот. — Иди сюда. — О, поехали. Теперь обстановка потихоньку накаляется. Языки переплетаются, а руки лезут туда, куда обычно. Со стороны можно подумать, что это не французский, а африканский поцелуй (приём, при котором язык откусывают). Но нет, на полном ходу сейчас только Секби. Он таял в собственных желаниях минут двадцать. А Хайди... А Хайди, ничего не подозревая, доставал откуда-то хрен знает какой давности печенье. Его ведь вырвали от этих размышлений пару минут назад. Хотя это ни на что не влияет. Даже при всём желании укусить ящерицу со всей силы (в знак ухаживания, конечно же) — но даже акулам больно от такого, что уж говорить о ящерице. О ЕГО ящерице. Что ж, это недопустимо. — Стоп, ты что, мокрый? — Да, тебя только сейчас дошло? — Я обычно не вглядывался в твоё телосложение. Ящерица покраснела. — Знаешь, вглядываться, пожалуй, и не надо. Ему тупо стало стыдно, хотя это не особо помешало продолжить. А кто их остановит? Хотя его точно забавляет, что за все разы заводить приходится Хайди, а не его. — Писк. — Ты что? Больно? — То, что я мокрый, не значит, что... Секби надулся. — Ладно, будем считать, всё сделано правильно. — Что ж, раз правильно, значит, можно. Хайди опрокинул ящерицу на спину и улёгся сверху, всё-таки вспомнив, что нижнему надо привыкнуть. — Ты скажешь, когда продолжить? — Да, просто вьеби меня в эту кровать. Что ж. Хайди немного ошалел. Но страстный поцелуй продолжился, теперь в нём — и стон. Он таки начал двигаться, правда, медленно. С одной стороны, приятно, а с другой — попросили ведь скорее. Голова Секби отвернута куда-то вбок, он постанывает. Наконец-то пират вошёл во вкус и начал двигаться побыстрее. Вкус, кстати, есть и в прямом смысле: никто не собирается щадить Секбину шею — кусают её чуть сильнее, чем в начале, иногда вспоминая, что ниже есть плечи и прочий торс. Обычно он выглядит статно, красиво и завораживающе, если не знать ящерицу чуть ближе. Когда ты его узнаёшь, то он что-то теряет из этих качеств, но зато ты точно убеждаешься: он сильный, и об этом знает. Но не сейчас. Не под ним. Сейчас он растекается от прикосновений, от того, что внутри него есть кто-то ещё, от поцелуев, от укусов, просто от акулы сверху. Но самое интересное — ему это нравится. Это не то, что он кому-либо в обычной (и не очень) жизни покажет, но тут он наслаждается и даже этого не скрывает. Были бы у них соседи, им бы уже дверь выломали. А если бы на сервере... Вспомните своего любимчика и его юмор на эту тему — их слишком много, чтобы выбрать, извините. Вернёмся к спариванию. Темп потихоньку нарастал, громкость — тоже. Обоим при этом было хорошо. Очень, даже слишком. Но всё в итоге закончилось. Пускай, и отстраняться они не спешили — кто им запретит? Полоскать друг друга дальше просто так, да и закончить так же, как и начали. Ящерица лежит на кровати, пока Хайди сидит на краю. — Это тебя чего так сегодня? Секби садится. — Теееепло. — И всё? — А ты чего хотел? Для полукровки достаточно. Кстати, а чего так жарко-то? Не должно ведь? Акула пошёл в другую часть дома с заинтересованным видом, а потом вернулся и уже с видом полного понимания подошёл к Секби, положив руки на его плечи. — У нас обогреватель слетел. — Плохо. Его сложно чинить... Они постояли так минуту, а потом: — Можешь руки убрать? Больновато вообще-то. Руки были убраны. — Извини. — А чего ты так сильно кусаешься? — Вот ты мне про ящериц рассказывал, теперь я тебе про акул. Хайди заулыбался. — Понял. Рассказывай.