потребность в тебе.

Несколько шагов вправо, непростой взмах руки, лезвие звонко режет плоть двух мужчин, брызги крови летят на лицо обескураженного юноши. — Погибнуть от одной катаны – воистину романтично.. – вздыхает Дэдпул, будучи немного огорчённым тем, что не смог придумать шутку получше. Блондин, выглядевший как Джастин Бибер в рассвет своей популярности, сжался на полу, тщетно пытаясь вытереть свою морду от красной жидкости, принадлежавшей двум его друзьям. Сия картина могла позабавить Уэйда, будь у него настроение, однако сейчас он скорее зол. Рутина, снова!

***

— Это что за чудо? – вскрикивает Уилсон, рассматривая досье своей новой жертвы, – разве можно заказывать убийство на детей? – он вопросительно выгнул бровь, точнее место, на котором она должна быть. Джек устало вытирает очередной стакан от виски, несколько капель воды стекают по сосуду. Его взгляд направлен мимо Уэйда, рот по-дебильному открыт, будто он готовится произнести какую-то речь, но забыл первое слово. Дэдпул раздосадовано вздохнул и снова окунулся в пекло информации. "Саймон Ли, 20 лет, проживает на Манхэттене" – ничего необычного, пускай такое сочетание имени и фамилии выглядит ново, – "на протяжении года насилует и продает эмигранток, девушек из неблагополучных районов, и просто похищенных красоток 14-15 лет". Уэйд нахмурился – в последнее время чересчур много развелось насильников и педофилов, уже четвертый заказ за две недели! Ну, зато мороки меньше, а то мексиканские мафиози и важные шишки в принципе его уже достали. Хаммер внезапно отмер, поставил стакан перед Уэйдом и угрожающе заглянул прямо в зрачки наёмника, пытаясь добраться до какой-то истины. — Чувак, какого хрена я видел твою анкету в Тиндере? Дэдпул замер, медленно перевёл взгляд со страницы на бармена и громко сглотнул. — А какого хрена ты лазаешь в Тиндере?! И как ты вообще понял, что это моя анкета? – в своей привычной манере мужчина отвечает вопросом на вопрос. — Ну во-первых, у меня объективно больше шансов познакомиться с горячей женщиной, чем у тебя, поэтому первый вопрос как минимум не обоснован, – сверкнул он, обиженно отворачиваясь. Блики от ламп на линзах очков закрывают его глаза, а Уэйд бы хотел просверлить их своим взглядом, – А во-вторых, мужики в анкеты выкладывают фотки своего накаченного тела или красивой рожи, а ты выложил какой-то эстетичный коллаж! Ты там мужика собрался себе найти или ценительницу мексиканской кухни и блохастых котов? — Вот про котов было лишнее, напыщенный ты живодёр, и причем тут мужики? Какого хрена тебя вообще волнует то, кого я ищу и зачем? – задал наконец он весьма резонный вопрос. — Да потому что я в ахуе, Уэйд! Я даже и не думал, что твои сопли на позапрошлой неделе были твоими реальными мыслями! – напомнил он о понедельной тираде, которая выглядит как недосказанность в их отношениях, – Да и в Тиндере искать себе любовь всей жизни – весьма сомнительно! — У тебя я ещё должен советоваться, где что искать.. – обиженная интонация была заядлым способом манипуляции, которая работала только с самим Уэйдом, – если бы те слова не были моими тревогами, я бы к тебе не пришел и не нажрался! У меня складывается впечатление, что у тебя эмоциональный интеллект ниже моего, а это, блять, невозможно! Спор затянулся, посетители уже давно смылись, ведь не собирались терпеть скрипучий и поучительный голос Хаммера и сопли вперемешку с тупыми вопросами от Уилсона.

***

В конце концов, заказ был принят, парнишка отыщен, а предоплата переведена на счёт. Несмотря на юношескую миловидную мордаху и возраст паренька, он был тем ещё дерьмом – не только потому что он был насильником! Он послал Уэйда на хуй через щель для писем в двери своей квартирки в каком-то захудалом пятиэтажном здании, которое выбивалось из общей картины свежего Манхэттена! Да как этот Антихрист посмел нагрубить своему киллеру? Ну, Дэдпул долго думать не стал, Беатрис уже красовалась в двери, задев напыщенную мелюзгу. Отборные маты и жалобные стоны полились рекой, и Уилсон устало выдернул свою любимую из картонной преграды. — Я бы мог сказать, что это "на будущее", вот только будущего у тебя нет! Ха! – хрюкнул он. Выломав дверь с концами, ненадолго застряв правой ногой в многослойной бумаге, он заметил, что заказ дома не один. Две пары карих глаз то ли угрожающе то ли напугано, осматривают его пояс, на котором красуются совсем новые малышки Titanium Gold Desert Eagle, он не побоялся раскошелиться на кругленькую сумму! Как первоклассный наёмник, каким он себя считает, он обязан иметь что-то позерское и дорогое. Его бесчисленные монетки уже сыпятся из карманов, а он предпочитает их тратить только на полуфабрикаты из ближайшего супермаркета, да на бухло в баре Висла, которое с его регенерацией в принципе бесполезно. Наконец пришло время порадовать себя и свои глаза, и наконец закрыть гештальт конченного авокадо. Пускай эта трата будет пустой, и он начнет жалеть о ней через месяц-другой, импульсивные покупки – залог счастливой жизни и пустого банковского счета! Уилсон хихикнул самому себе, ведь ради таких взглядов он и искал этих самых крошек. Вдобавок ко всему, они идеально сочетаются со слегка позолоченными рукоятками его катан, и сейчас в глазах этих придурков он выглядит не только как дешёвая секс-игрушка с Амазона, но ещё и как ультра-мега-крутой Наёмник. Даа, человек с большой буквы, не иначе! Притопнув ногой, представляя как под этот махач подставляют какой-нибудь брутальный музон, он вытирает лезвие Беа о бедро, освобождая его от слоя пыли. Двое мужчин стояли не особо удобно, по бокам от него, пока блондинистый червячок барахтался в кресле и зажимал свою рану в плече своей же шмоткой. Уэйд бы хотел сказать, что заляпать кожаное кресло кровью, тем более когда оно тебе больше не пригодится, не так уж страшно, однако он уже использовал одну шутку с таким смыслом! По-настоящему хороший шутник не станет повторяться, даже если шутка будет перефразирована! Контекст – вот что главное! Сегодня сил на бессмысленные разговоры с будущими трупами нет, да и особого желания тоже. Дэдпул пускай и убивает людей несколько раз за неделю на протяжении нескольких лет, но рутиной это было не назвать. Да, одни убийства не особо отличались от иных, да и жертвами становились обычно одни и те же, но они, черт возьми, чередовались! А тут будто сама судьба подкидывает насильников и педофилов в виде шкедов, которые дай бог сами являются совершеннолетними. Закон есть закон, заказ есть заказ, а убийца есть убийца! Работу выполнять надо, и кто если не он? Десятки других наёмников, посетители "Сестры Маргарет"... Да эти простофили и рядом с ним не стояли! Нет, ну, стояли конечно, да и они работают, несмотря на неспособность к регенерации.. Эта мысль ещё сильнее омрачила и без того недружеский настрой Уилсона. Пора уже разобраться с этим мусором. Неловким движением кисти катана перемещается в ладони, сделав шаг вправо, а затем и ещё один, острый кончик проходит сквозь живот мужика. Повернув корпусом влево, острие проходит глубже, и через несколько мгновений уже разрезает брюхо второму неудачнику. Сил это действие стоило немало, однако приятные звуки бульканья чужой горячей крови, и вид умирающих парней, чьи лица застыли в гримасе ужаса и агонии, заставили его вновь почувствовать себя живым. Как бы долго он не пытался от этого убежать, убеждая себя что каждый может измениться, даже такой поганец как он – его тяга к убийствам (себя в том числе) навсегда будет в нём как плевок от сучки-судьбы. Он не не может без этого жить, он работает в этой сфере не только из-за альтруистического желания сделать мир чище, ему это просто нравится. Нравится отчитывать секунды до смерти незнакомцев, в каком-то смысле завидуя им, ведь такая сладость как смерть его не ждёт.

***

Картина сползающего на пол, находящегося в полуобморочном состоянии, Саймона, была для Уэйда одной из тех, которую он бы повесил над кроватью. Он наблюдает такие сцены практически ежедневно, но сейчас, после небольшого отпуска, этот вид был ему необходим. Он до последнего отгонял не те мысли, и когда его перочинный ножичек порезал нежную кожу мальца, и наружу вытекла алая жидкость, он решил что сейчас самое время. В Тиндере он, конечно же, ищет не только девушек или любовь, хотя по изначальному плану он искал именно её. После долгих размышлений он пришёл к выводу, что любое общение, даже без ярлыков "дружбы" или "любви", ему необходимо. Так что его привлекает всё, что существует, Уилсон не особо привередлив, да и с такой рожей он не вправе таковым быть. После десятков отклонённых анкет горячих красоток и накачанных загорелых мужиков, рекомендации решили дать ему возможность узреть то, что ему нельзя... Анкеты юношей и дев, предназначенные не ему, а тому, кто младше. Невинные глаза с искрой, щёчки, очаровательные ямки, фотографии которые излучают не horny-energy, а комфорт и уют. Они были такими живыми и настоящими, каким Дэдпул не был никогда. В их возрасте он был, мягко говоря, тем ещё куском дерьма, как и тот Саймон. Непрекращающиеся пьянки, гулянки по стриптиз-клубам, бурные ночи в окружении людей разных полов и возрастов. Он считал себя живым, самым живым и счастливым, но огня в его бледных голубых глазах не было. Там была жадность и страх, похоть и уныние, и намека на нечто хорошее не было. Он бы хотел ощутить искренность. Ту самую искренность и нежность, что он нашёл в Несс. Она любила его, они были одинаково двинутыми, идеальными друг для друга. Она много раз рассказывала о тех ужасах, что ей пришлось повидать, и что ей пришлось пережить, но глаза её все так же нежно смотрели на его лицо. Уродливое, такое же как его нутро, и оно ей нравилось. Ей нравился он любым, – сопляком и ловеласом, грубым и бескрайне нежным. Эти карие глаза, эта ухмылка, которая способна пленить, этот ласковый голос и сухая кожа её рук, которые поглаживали его каждый раз, как они сидели в обнимку на диване, обсуждая поступки тех или иных персонажей в телесериалах. Вот, что действительно ему необходимо. Уэйд никогда не считал, что проявление любви у наёмника – это что-то запрещённое, как то самое яблоко в саду Эдема. Запретный плод, который настолько сладок, что на нем держится всё в этой жизни. Мир тонет в любви, смерти, жизни, счастье, грусти – это поистине замечательные чувства. Но после того вечера, после нескольких неудачных попыток суицида, он понял что нельзя. Врагов надо держать близко, а любимых людей настолько далеко, насколько это возможно. Таков принцип наёмника. Тогда зачем он отправился в путешествие на просторы приложения для знакомств, если ему нельзя? Решил рискнуть? Всё просто – этот новый человек, может даже несколько, будет достаточно далеко, чтобы его аура неудач не могла до него дойти. О существовании этого человека в жизни Уилсона будет знать только он сам, как секрет. Он будет любить, он обязан, это потребность. Не животная, не тяга к сексу, не желание быть грубым и распускать руки, используя для этого грязный флирт. Он хочет быть нужным, хочет любить. Это не желание измениться, встать на верный путь, сделать себя и мир лучше – это все ещё он. Странная и неизведанная его часть, которая видна только самым близким. Она чистая. Возвращаясь к теме того, что Уэйду начали рекомендовать двадцатилетних и младше, он заметил одну странную тенденцию в своем поведении.. Он мог несколько минут разглядывать фото какого-нибудь паренька, будто пытаясь в нем что-то увидеть, может себя, а может что-то ужасное. Эти совсем ещё дети не видели жизни, не видели всего того дерьма, что она приготовила для каждого из них. Но они не боятся будущего, они его жаждут. Они умны, уверены и до безумия невинны .Они прекрасно понимают, что все сложные этапы, все ужасные периоды – рост. Рост их как личности, они взрослеют, осознают, понимают. Они не боятся завтрашнего дня, как его когда-то боялся Уилсон. Они ждут светлого будущего, которое сами построят, пока Уэйд будет дальше пиздострадать и думать о прошлом. Он не вытер нос, не встал на ноги, не дал себе пощечину. Он.. Смирился. Смирился, что никогда не был тем пацаном на фотографии, никогда не воспитает такого пацана. Смирился, что все тянутся к жизни, а не к смерти, что следует по пятам. Все тянутся к стабильности и процветанию, пока он может обеспечить близких только скандалами и гнильем. Все хотят быть услышанным и слушать то, что они понимают, что сами пережили. Уэйд же хочет быть не только услышанным, он хочет, чтобы его поняли. Но одно дело понять, а другое принять. Принять его как опухоль в голове, как испорченный отпуск, как протухшее мясо. Его невозможно принять, ведь с ним хочется бороться, кричать ему в лицо что он мусор, выкидывать его как маленького грязного и больного котёнка. Вот только котёнка заберут, а Дэдпул будет и дальше слоняться по безлюдным и мокрым улицам, в поисках тёплых рук. Даже Саймон, будь он жив, не принял бы его. Да будь все его жертв живы – ни один бы не принял. Ведь он сам себя понять и принять не способен вовсе.