Брак по контракту. Начало.

Утро началось с того, что Сансет уже вела переговоры по телефону, стоя у окна, когда Твайлайт сонно выбралась из спальни, кутаясь в одеяло. — Доброе утро, маленькая, — альфа кивнула ей, прикрыв рукой микрофон гарнитуры. — Кофе на столе, тосты тоже. Твайлайт молча налила себе кофе, наблюдая, как Сансет ходит по комнате с сосредоточенным лицом. Каждый её шаг, каждый жест отдавал силой и уверенностью, и это… странно грело. Через час Сансет отключила гарнитуру и подошла. — Ты опять спала всего пять часов, — заметила она, мягко убирая прядь волос с лица омеги. — А ты опять ушла работать, даже не позавтракав, — тихо парировала Твайлайт. Альфа усмехнулась и потянула её к себе. — Тогда пойдём вместе, у меня сегодня встреча в офисе, а потом обед. --- Офис Сансет был просторным и современным. Твайлайт села на диван в углу и листала книгу, пока альфа обсуждала что-то с подчинёнными. Всё было спокойно, пока в кабинет не вошла Дженна — высокая шатенка в ярком пиджаке, явно чувствующая себя слишком свободно. — Сансет, я принесла новые отчёты, — она улыбнулась и подошла почти вплотную. Твайлайт подняла глаза. Ей совсем не понравилось, что эта женщина смотрит на альфу так, словно в комнате никого больше нет. После того как Дженна ушла, Твайлайт встала и подошла к столу. — Она всегда так… близко подходит? — спросила она, пытаясь, чтобы голос звучал ровно. Сансет подняла бровь и чуть заметно усмехнулась. — Ревнуешь? — Нет, — слишком быстро ответила омега. — Просто… я заметила. Альфа обошла стол и встала совсем рядом. — Я вижу только тебя, Спаркл. Всегда. --- Вечером, уже дома, Твайлайт молча разулась и прошла в гостиную. Сансет, заметив это, нахмурилась — омега обычно сразу шла к ней обниматься. — Ты злишься? — спросила альфа, прислонившись к дверному косяку. — Я просто… — Твайлайт сжала пальцы в кулак. — Не понимаю, зачем она подходила так близко. Ты же могла сказать, чтобы она… держала дистанцию. Сансет подошла ближе, но омега отступила на шаг. — Спаркл, — тихо сказала альфа, — ты думаешь, я позволю кому-то приблизиться ко мне так, чтобы это что-то значило? — Она явно хотела, чтобы значило! — вырвалось у Твайлайт громче, чем она планировала. — И ты позволила ей стоять так близко, что я… я почувствовала себя лишней в твоём же офисе! Альфа замерла, всматриваясь в омегу. Потом медленно подошла, взяла её ладони в свои. — Ты не лишняя. Ты — единственная. — Тогда почему это было так неприятно? — голос Твайлайт дрогнул. — Потому что ты ревнуешь, — Сансет чуть улыбнулась, но без насмешки. — И знаешь что? Я не против. Это значит, что ты хочешь меня только для себя… как и я тебя. Твайлайт наконец позволила себе прижаться к ней. Запах альфы окутал, согрел, и все колкие слова растаяли. — Просто… не дай ей снова так смотреть на тебя, — тихо попросила она. — Обещаю, — ответила Сансет, целуя её в макушку. — Сегодня мы принадлежим только друг другу. Они устроились на диване, под одним пледом, и шум дневных встреч остался далеко за стенами квартиры, оставив лишь тепло и тихое биение двух сердец рядом. --- Следующее утро Сансет проснулась от того, что Твайлайт ворочалась рядом, что-то бормоча во сне. На её лбу прилипла прядка волос, и альфа осторожно убрала её, задержав пальцы чуть дольше, чем нужно. — Уже утро? — простонала омега, открывая один глаз. — Уже, и мы проспали, — Сансет усмехнулась, но даже не пыталась встать. — Хотя… можно ещё пять минут. Эти «пять минут» растянулись в полчаса, и только запах свежесваренного кофе заставил их подняться. --- В офис Сансет пришла в приподнятом настроении — вчерашний разговор вроде бы снял напряжение. Твайлайт решила остаться дома, но к обеду прислала сообщение: «Может, забрать тебя и пообедаем вместе?» Альфа согласилась без раздумий. Когда омега вошла в кабинет, Сансет подняла голову от бумаг, и взгляд её смягчился. Но тут же за спиной Твайлайт появилась… Дженна. — Сансет, вы просили документы на подпись, — сказала она, протягивая папку. Омега замерла. Сегодня Дженна не подходила так близко, но взгляд её всё равно был слишком внимательным. Сансет же взяла папку быстро, поблагодарила и… положила руку на плечо Твайлайт, словно невзначай. Тот жест сказал больше, чем слова. --- Обед они провели в маленьком кафе неподалёку. — Я видела, как ты… показала, что я твоя, — тихо сказала Твайлайт, глядя на чашку чая. — Я не «показала». Я напомнила, — поправила Сансет. — И тебе, и ей. Омега слегка улыбнулась, но в глазах всё ещё оставалась тень. — Я просто боюсь… потерять это. Альфа коснулась её руки. — Тогда просто держись за меня, Спаркл. И я буду держаться за тебя. --- Вечером они вернулись домой с пакетами из магазина — Сансет настояла приготовить ужин вместе. Смех, запах еды, музыка на фоне — и вчерашние колкие чувства окончательно растворились. И хотя день был обычным, Твайлайт ловила себя на мысли, что это «обычно» для неё теперь — самое дорогое. --- Сансет всегда была ребёнком, которого было невозможно усадить на месте. В семь лет она уже умела ездить на велосипеде быстрее всех во дворе, в девять — могла встать в шесть утра, чтобы печь блины с мамой, а в десять — украдкой подслушивала деловые разговоры родителей. Её мама, Эвелин Шиммер, была женщиной с безупречным вкусом и стальным характером — управляла крупной компанией, но всегда находила время на утренние завтраки с дочерью. Отец, Дэниэл, был её полной противоположностью — мягкий, с чувством юмора, он учил Сансет играть на гитаре и показывал фокусы, от которых она смеялась до слёз. Дом всегда был полон света и звуков: аромат свежей выпечки, приглушённый шум музыки, папин смех, мамин строгий, но тёплый голос. --- В школе Сансет была яркой, но не заносчивой — её харизма притягивала людей, и она быстро становилась лидером в любой компании. Мама часто говорила: — Ты унаследовала мою решительность и папину улыбку. С таким набором далеко пойдёшь. Сансет не до конца понимала, что именно значит «далеко», но верила, что мама права. --- Всё изменилось, когда ей исполнилось семнадцать. В тот день дождь лил с самого утра. Она сидела у окна, готовясь к контрольной, когда зазвонил телефон. Голос на другом конце был чужим и сухим. Авария. Машина. Оба… не выжили. Мир будто провалился. В доме стало тихо — слишком тихо. Ни голоса мамы, ни папиного смеха. Только шелест бумаги в руках нотариуса и холодные слова о наследстве. Компания, которой мама управляла почти двадцать лет, теперь принадлежала ей. Сансет подписала документы, не до конца понимая, что берёт на себя. В тот вечер она сидела на кухне, за тем самым столом, за которым они втроём пили утренний чай, и впервые почувствовала, что взрослость — это не свобода, а груз, который нужно нести, даже если он слишком тяжёлый. И хотя внутри всё болело, она знала: мама хотела бы, чтобы она справилась. --- Сансет впервые вошла в главный офис компании матери не как гостья, а как владелица, в слишком большой для неё чёрной блузке и с волосами, собранными в строгий хвост. Сотрудники поднимали головы от документов и смотрели на неё… не так, как смотрели на её маму. В их взглядах было сомнение. — Доброе утро, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мы начнём с отчётов за прошлый квартал. Правда в том, что она почти ничего не понимала в этих «отчётах». Первые встречи казались бесконечными потоками терминов и цифр. Её пытались перебить, поправить, а один из старших менеджеров даже предложил «найти опытного управляющего, чтобы девочке не приходилось напрягаться». Сансет сжала зубы и ответила: — Моя мама управляла этой компанией двадцать лет. Я её дочь. Я не собираюсь передавать бразды кому-то ещё. --- Первые месяцы были адом. Она проводила ночи за документами, училась у бухгалтеров и юристов, читала книги по экономике, даже звонила маминым старым друзьям за советами. Иногда плакала — тихо, в своём кабинете, закрывшись от всех. Но были и маленькие победы: первый контракт, который она подписала сама, первая встреча, где никто не перебил, первый раз, когда услышала: — Вы стали говорить, как Эвелин. --- Через полгода в компании уже никто не видел в ней «девочку-без-опыта». Она стала жёстче, осторожнее в словах, но при этом сохранила папину привычку внимательно слушать каждого, даже стажёра. Иногда, выходя вечером из офиса, она ловила своё отражение в витрине напротив. В этих глазах была решимость — та самая, которую мама всегда в ней видела. И хотя боль от утраты не исчезла, Сансет знала: она держит то, что осталось от их семьи, и это делает её сильнее. ---