Владыка отражений

После долгого рабочего дня Тэхён чувствовал, как внутри нарастает напряжение. На заднем сиденье такси он открыл карманное артефактное зеркало — то самое, что умело усиливало достоинства владельца, слегка приглушая усталость и признаки переутомления. Иногда, в особенно тяжёлые дни, он позволял себе смотреть в него дольше, чем следовало. Не ради самовлюблённости — а чтобы напомнить себе, кем он остаётся под давлением быта и ответственности. Отражение не подвело: лисьи, чуть насмешливые глаза, две родинки, одна у уголка глаза, другая — на кончике носа, мягко очерченные губы. Он провёл по их контуру пальцами, и мысль, резкая и навязчивая, пронеслась в голове: хочется, чтобы это были не его пальцы. Воспоминание вспыхнуло, как искра — момент, когда он всё же решился связаться с Сокджином. Сейчас это казалось сном, полуосознанным туманом. Аргументы «за» и «против» экспедиции были весомы, холодный разум подсказывал, что статистика исчезновений в зоне аномалии говорит сама за себя, что цена его любопытству — жизнь. Но рядом с логикой в нём поселился другой голос — тембр тьмы, звучащий в глубине сознания, даже в отсутствие мага. Голос, который не требовал подчинения — он просто знал, что имеет власть. Мысли растворились, когда водитель негромко произнёс: — Прибыли. Тэхён поднял глаза. Он знал это место — ресторан при Департаменте связи с общественностью. Здесь устраивали встречи, о которых не писали в отчётах. Пространство, под заклинаниями подавления и отвода внимания, разделённое на кабинки, каждая освещена мягким сиянием фиолетовых кристаллов, зачарованных магами иллюзий. В этих стенах не было посторонних глаз и ушей. Стоило ему войти, как в зале на мгновение повисла тишина. Несколько официантов обернулись — не из любопытства, а как по сигналу. Он не сомневался: каждый из них знал, для кого был забронирован столик, и кого ждали. — Прошу, пройдите за мной, — с вежливым поклоном произнёс молодой мужчина в униформе, жестом указывая путь. Шаги по направлению к кабинке отдавались в Тэхёне эхом, будто каждый — удар по внутренней чаше его собственного контроля. Магия внутри стихла, затаилась, словно зверь, почуявший хищника. Огонь в венах не горел — лишь шевелился томительно, предвкушая. Оказаться один на один с Ким Сокджином во второй раз оказалось не меньшим испытанием, чем первое столкновение. Дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком. Взгляд мага тьмы настиг его с точностью стрелы. Тэхён задержал дыхание. Тьма Сокджина не бросалась на него — она обволакивала, проникала под ткань одежды, под кожу. Как скользящие щупальца неизведанного существа. Не было боли — было ощущение, будто им уже владеют, не спросив разрешения. Но, самое противоречивое, Тэ готов был склонить голову в покорном согласии. — Добрый вечер. Прошу, присаживайтесь, — произнёс Сокджин с идеальной вежливостью. Его голос, сдержанный и глубокий, лишь подчёркивал ту силу, что таилась внутри. — Добрый вечер, — отозвался Тэхён, опускаясь в кресло напротив. Руки аккуратно сложены перед собой, словно первая линия защиты. Хотя он уже чувствовал: защита не сработает. — Спасибо, что нашли для меня время, — продолжил маг Тьмы в том же тоне. — Согласно протоколу, я обязан уведомить Вас: все сведения об экспедиции находятся под печатью конфиденциальности. Настоящая беседа является предварительным этапом перед инструктажем и сбором группы. Прошу вас, не откладывайте решение, чтобы мы могли работать эффективно. Формулировка была безупречно отточенной, отработанной годами. Тэ не стал медлить. — Я согласен принять участие в экспедиции. Сокджин слегка кивнул — без эмоций, но в глубине глаз что-то дрогнуло. Тонкая рябь, почти незаметная. — Тогда, согласно регламенту, я обязан наложить на вас печать, действующую до завершения миссии. По её окончании я лично подкорректирую воздействие. Или, в случае моей гибели, это сделают мои доверенные лица. Тэхён вздрогнул. Слова прозвучали слишком спокойно — но мысль о гибели Сокджина прошибла его волной тревоги, резкой и ледяной. Он не знал, откуда в нём такая реакция. Но знание, что он не хочет слышать об этом даже в теории, оказалось слишком очевидным. — Прошу, — тихо сказал Сокджин, протягивая руку. — Если вы согласны — дайте свою. Пламя внутри Тэхёна вспыхнуло, как будто в последний раз — не жаром, а криком. Он протянул ладонь, чувствуя, как в глубине тела сжимается сердце — не от страха, от предчувствия. Контакт с магом Тьмы — это всегда риск. Контакт с этим магом — опасность, на которую он шёл осознанно. Когда их руки соприкоснулись, боль пронзила без предупреждения. Словно осколки из чёрной стали вонзились под кожу. Словно тысячи мелких игл начали рвать его изнутри, тянуть за нервы, за сухожилия, вонзаясь в каждую болевую точку его слабого тела. Это была не просто магия — это было вторжение. Глубокое, личное, всепоглощающее. Тёмная энергия впилась в его тело, и на миг Тэхён подумал, что сгорит изнутри, распадётся на атомы, не выдержав плотности чужой силы. Вены обожгло — как будто в них влили лаву. Ладонь Сокджина стала якорем в буре, от которой не было спасения. Он стиснул зубы до скрежета, глаза заслезились от боли, в груди что-то хрустнуло — печать. Она вжилась в него, как клеймо, пульсируя в ритме его сердцебиения. Сокджин не отпустил. Ладонь, державшая его, стала мягче. Пальцы переплелись с его собственными. Тёмная энергия вдруг перестала быть палачом — а стала шелковым покрывалом, затягивающим раны. Она гладила его изнутри, будто просила прощения, будто говорила: «я здесь… я не враг». Боль медленно утихала, оставляя после себя странную пустоту, наполненную дрожащей нежностью. А затем — поцелуй. Лёгкий, мимолётный, но обжигающий. Губы Сокджина коснулись его ладони — трепетно, слишком интимно в этой обстановке. Тэхён едва не застонал, но сдержался. Воздух вернулся в лёгкие, как после долгого погружения. Он отдёрнул руку — не потому, что хотел прервать контакт, а потому что не мог вынести больше. Сокджин, всё так же внешне невозмутимый, чуть склонил голову: — Прошу прощения… За формальность. Нас могли услышать. Голос его стал ниже. В нём не было той ледяной чёткости, что звучала в начале встречи. Он откинулся на спинку кресла, словно давая и себе, и Тэхёну, передышку. — Вы пьёте вино? Тэхён выдохнул, ощущая, как остаточное тепло чужой магии всё ещё ползёт по его позвоночнику. — Да… благодарю. Красное. Сокджин протянулся к бокалам, стоявшим на боковом столике, и ловким движением налил вино. Тёмная рубиновая жидкость заиграла бликами в хрустале, отражая тени и отблески фиолетовых кристаллов, освещавших помещение. — Я тоже предпочитаю красное, — произнёс он с лёгкой улыбкой, передавая один из бокалов Тэхёну. — Белое расслабляет… но красное сближает. Его глубина способствует взаимопониманию. Не возражаете, если наш разговор примет более неформальный оттенок? Тэхён взял бокал, его пальцы всё ещё слегка дрожали от прежнего магического контакта. Он задержал взгляд на губах собеседника — и только потом заговорил, собрав остатки самообладания: — Я всё ещё чувствую след вашего поцелуя у себя на коже. Так что, пожалуй… да. Не возражаю. Сокджин тихо рассмеялся. Смех его был мягким, обволакивающим — как бархат, скользящий по обнажённой коже. — Попробуйте, — кивнул он на вино. — Молодое, но дерзкое. Как и всё, что заслуживает внимания. Фруктовое, свежее… но с характером. Тэхён пригубил. Вино действительно было насыщенным, живым, постепенно раскрывающимся на языке. В нём угадывались ноты тёмной сливы, вишни и шлейф специй. — Оно напоминает мне вас, Тэхён, — негромко сказал Сокджин. — Очень цепляет. Архивариус не ответил, но глаза его потемнели, а уголки губ дрогнули. Сокджин, чуть склонив голову, позволил себе переключиться на деловой тон — но не убрал ту интонацию, в которой всё ещё таилась мягкая власть. — А теперь — к делу. Вы уже знакомы с артефактом, и это наш главный козырь. «Speculum futuri». На бумаге задача проста — найти и передать его в руки Министерства. Но вы, как учёный, понимаете: всё, что звучит просто, на деле оказывается куда сложнее. Он сделал паузу, позволяя собеседнику переключить с флирта на предстоящую задачу, и продолжил, чуть приглушённо: — По последним данным, у артефакта есть Хранитель. Изъятие будет сопряжено с сопротивлением. Более того, согласно записям и немногим сохранившимся воспоминаниям, более девяноста процентов тех, кто пытался пройти по этому пути, не вернулись. А из вернувшихся — некоторые потеряли рассудок. Остальные же добровольно, повторно вошли в зону аномалии и пропали без вести. Тэхён замер, сжимая бокал чуть крепче. Джин уловил это движение и спокойно добавил: — Но в этот раз всё иначе. Мы подготовились. В составе — сильнейшие боевые маги, инженер-стабилизатор, вы, Тэхён, как один из самых блистательных артефактологов поколения. И, конечно, проводник, знающий Зону не по чертежам, а по памяти и следам исчезнувших. Он замолчал. И в наступившей тишине между ними возникло почти осязаемое напряжение. Джин не отводил взгляда, будто хотел сказать нечто большее, чем просто деловые слова. — У нас есть шанс, — продолжил он, мягко, но с нажимом. — Благодаря вам. Благодаря вашим знаниям, острому уму… и вашей смелости. Тэхён чувствовал, как внутри него сжимается обжигающий комок. И прежде чем он успел что-либо сказать, Сокджин продолжил уже в более деловом тоне: — Министерство выделяет три дня: один рабочий, два выходных. Время — чтобы завершить дела, собрать всё необходимое, подготовиться. Пункт сбора я пришлю отдельно, вместе с перечнем нужных вещей. Сама миссия, по оценкам, займёт не более недели. С учётом возможных осложнений. — Он сделал глоток вина. — Что касается формальностей: заявление на отпуск мой секретарь направит в ваш отдел напрямую. Он поставил бокал и посмотрел на Тэхёна внимательнее: — И, наконец, оплата Ваших услуг. Вы вправе назвать любую сумму и любой бонус. Продвижение по службе, земельный участок, повышение социального статуса, докторская степень. Министерство согласно на любые Ваши условия. Он выдержал паузу. Глаза его потемнели, магия вокруг заметно колыхнулась, заполняя белки глаз чёрными волнами. — Есть ещё один момент, — проговорил Джин. — В конце подготовительного этапа вы должны будете направить в Министерство завещание. С указанием контактных лиц. По коже Тэхёна прокатилась ледяная дрожь. Мысли о смерти, даже гипотетической, ударили куда сильнее, чем он ожидал. Остатки холодной логики неумолимо вторили о том, что какие бы не были гарантии, исход очевиден. Он опустил взгляд в бокал, будто в его глубине можно было найти хоть каплю успокоения. Рука Сокджина ощутимо коснулась запястья Тэхёна. Тёмная энергия накрыла его куполом, впитывающим тревогу. — Я могу помочь вам справиться с этим, — тихо сказал Джин, его голос стал глубже, — с тем, что пугает. Позвольте мне быть рядом, Тэхён. Не как лидер группы… как союзник. Магия между ними вновь переплелась — не столкнувшись, а сливаясь в единое, странно гармоничное целое. Тьма распаляла огонь, не туша его, а подкармливая, словно поддувая воздух в пламя. А огонь, в ответ, наполнял Тьму светом изнутри, раскрывая её не как пустоту, а как глубину — бездонную, зовущую, опасную. — Вам не кажется, что… это слишком быстро? Сокджин не отстранился. Наоборот — его пальцы крепче сомкнулись на запястье Тэхёна, будто он удерживал не руку, а саму суть того, что не хотел отпускать. — Нет, — ответил он тихо, но с той самой внутренней уверенностью, что вибрировала в его голосе с первой встречи. — Я чувствую, как Вы тянетесь ко мне. И чувствую, как меня тянет к Вам. Он сделал лёгкое движение — не навязчивое, а будто спрашивающее разрешения, — и их магии соприкоснулись глубже. Внутри Тэхёна что-то сжалось, вспыхнуло, откликнулось на зов, который был древнее самой Вселенной. — Если моей жизни суждено оборваться в ближайшую неделю, — прошептал Сокджин, и в его голосе не было страха, только желание, — то я хотел бы хотя бы раз испытать, каково это — когда моя магия настолько сливается с другой. Джин не отводил взгляда. И в этой тишине — между вином и тьмой, между жаром ладоней и шумом дыхания — не осталось ничего, кроме притяжения. Тонкого, колючего, невозможного игнорировать. — Даже если я… занят другим? — тихо спросил Тэхён, не отводя взгляда, позволяя огню внутри себя вспыхнуть чуть ярче. Сокджин слегка склонил голову набок, его губы дрогнули в едва заметной ухмылке. Он медленно вдохнул, притягивая обратно часть своей магии — как бы подчёркивая, что держит ситуацию под контролем, но не настаивает. — Я чувствую на Вас отпечатки магии земли, — спокойно произнёс он. — Посредственной. Слабой. Больше отвергнутой, чем принятой. Она вступает в диссонанс с Вашим внутренним пламенем, пытаясь его приглушить. Но Вы сильнее. Ваше пламя выжигает остатки чужого желания подчинить. Тэхён приподнял бровь, услышав эту правду, произнесённую так уверенно, будто Сокджин был внутри него, видел всё — до последнего огненного проблеска. — А что касается Вас? Разве это не желание подчинить? — спросил Тэ с колючим вниманием в каждом слове. — Вы чувствуете от меня давление? — голос Джина стал глубже, а губы растянулись в невинной улыбке. Тэхён опустил глаза на свои пальцы, пульсирующие оранжевыми всполохами, потом снова посмотрел на него: — Мне нужно подумать, господин Ким Сокджин. Я не принимаю решений на эмоциях. — И это делает вас таким ценным, — отозвался маг, отводя руку и делая последний глоток вина. В его голосе не было разочарования — только уважение и… ожидание. — Остались ли у Вас вопросы касательно нашей миссии? — В данный момент я слишком напряжён, — тихо признался Тэхён. Магия внутри всё ещё пульсировала, подрагивала, отзываясь на голос собеседника — Это естественно, — кивнул Сокджин, — такие разговоры редко оставляют разум спокойным. Если вопросы всё же появятся Вы знаете, как со мной связаться.

***

Самым трудным в сборах для Тэхёна оказалось вовсе не передать дела в библиотеке архивариусу Ро и не собрать необходимое в зачарованный бездонный рюкзак. Самым тяжёлым было прощание с Саном, которому он даже не обмолвился о происходящих в жизни событиях. А ведь он заслуживал это. Больше других. Сан приехал в субботу вечером, как и договаривались. Привёз с собой сумку вещей и пакет с продуктами — всё, что любил Тэхён: острый рис с маринованным редисом, медовые лепёшки, фруктовый чай, тот самый хлеб, который пекут только в лавке у дома Сана. Он снял пальто, ботинки и, будто бы не замечая чужой скованности, прошёл в кухню, ловко расставляя продукты на полках и в шкафах, как делал это сотни раз до. Закончив, детектив вернулся и молча заключил Тэхёна в объятия. Губы коснулись его виска, ладони легли на спину, и он вдохнул знакомый запах, будто пытался убедиться, что всё — по-прежнему. Внутри Тэхёна вспыхнуло. Тёмная магия, оставленная Сокджином, проснулась — не сразу, но властно. Она расползалась по венам, отзываясь напряжением, жаром, едва заметным дрожанием. Она не злилась — она боролась. Старалась вытеснить чужое прикосновение, утверждая своё право быть единственной. — Что с тобой? — спросил Сан, отстраняясь и вглядываясь в его лицо. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — Тэхён медленно поднял руки и положил их на плечи Сана. Не отталкивая, а удерживая. На кончиках пальцев вспыхнуло пламя. Тёплое, но беспокойное. Оно не несло угрозы — оно вспышкой желания, тоски, вины. Его тело отзывалось на близость, требовало контакта, но тянулось совсем не к тому, кто сейчас был рядом. — Я слушаю, — кивнул Сан, его голос звучал ровно, сдержанно, но весь вид говорил о внутренней готовности. Он был внимателен, сосредоточен — обращён к Тэхёну. Но внутри архивариуса бушевало совсем иное. Темнота, оставленная в нём чужой магией, не хотела слов. Она пробиралась к низу живота, накапливаясь под кожей, перетягивая на себя внимание. Тэ чувствовал, как волна возбуждения поднимается изнутри, подчиняя тело, сметая остатки самообладания. Он не сдержался, резко подавшись вперёд, коснулся губ Сана. Его поцелуй был не просьбой — импульсом. Магия вырвалась вместе с дыханием, жадно, как пламя, и тут же нашла отклик внутри. Тёмная сущность ликовала, упиваясь всплеском, впитывая его с жадностью, расширяя границы влияния. Сан на миг замер от неожиданности, но не оттолкнул — напротив, его руки уверенно легли на поясницу, притягивая ближе. Тэ выгнулся под этим прикосновением, едва слышно выдохнув в чужие губы. Его пальцы вцепились в ткань рубашки: — В спальню, — голос хрипел от желания, низко и требовательно. Сан подхватил Тэхёна на руки и перенёс его в спальню. Легко, как всегда — будто земля сама помогала ему нести. Оказавшись на кровати, он первым делом снял очки и аккуратно положил их на прикроватную тумбу. Движение было привычным — и, тем не менее, оно вызвало у Тэхёна нетерпеливый, едва слышный выдох. Он рывком снял через голову футболку и отбросил её в сторону. Кожа пылала, будто под ней разгорался неконтролируемый пожар. Огонь разгорался не только от прикосновений Сана, но и от того, что не имело права быть — того, кто не находился сейчас в комнате. Закрыв глаза, Тэхён на грани сознания увидел его. Сокджин. Чужая магия, не до конца выведенная из тела, оставалась следом, эхом, и сейчас она воплотилась в призрачном образе, склонившемся над ним. Его взгляд был томным, губы изогнуты в довольной усмешке. Архивариус усмехнулся в ответ — самому себе, безумию ситуации, желанию, которое не знало границ. — Иди ко мне… — выдохнул он нетерпеливо. Это было обращено сразу к двум мужчинам. Сан навис сверху, увлекая его в глубокий, медленный поцелуй — настоящий, физический. Его пальцы скользнули по груди Тэхёна, оставляя за собой линии напряжения и удовольствия. Но в это же мгновение, в том же поцелуе, Тэхён ощущал и вторую реальность, пугающе яркую. Образ Джина наклонился ближе, и его губы прошлись от уголка рта вниз, к шее — медленно, намеренно, как будто смакуя каждую точку соприкосновения. — Я могу трогать тебя? — Конечно, — откликнулся Сан, отстраняясь, чтобы стянуть с себя рубашку. Его кожа отразила тёплый свет ночника. Ненужный предмет одежды быстро слетел с широких плеч, оголяя торс. Взгляд оставался прикован к Тэхёну. — Да, — эхом отозвался голос Джина. — Я почувствую твои прикосновения. Тэхён вытянул руку, и его пальцы легли на грудь Сана — горячую, подвижную, живую. Он провёл ими вниз, вдоль линии рёбер, к точному изгибу пресса, задержался, ощущая, как под кожей течёт жизнь… и магия. Но в мысленном отражении, в переливе теней и пламени, та же ладонь касалась груди Джина — твёрдой, как выточенной из камня, и такой опасно зовущей. Пальцы скользнули ниже, к ремню на брюках, зацепившись за металл пряжки. В этой двойной реальности Тэхён не знал, где заканчивается одно тело и начинается другое. Он просто шёл на соблазнительный зов тьмы. — Впусти меня, — прошептал Джин, так близко, что его голос стал дыханием у самого уха. Тэхён набрал в лёгкие воздух, как перед прыжком в ледяную воду, и… отпустил. Отпустил всё. Контроль, страх, реальность. Огонь внутри него на мгновение погас — чтобы вспыхнуть с новой силой. Слияние произошло без борьбы: Тьма не поглощала — она растворялась в нём. Сознание покачнулось, и, когда Тэ открыл глаза, перед ним был уже не Сан. По рукам мужчины, чьё имя всё ещё звучало эхом в памяти, расползались тонкие змеи из чёрного дыма. Магия земли в его глазах угасла, уступив место чуждой темноте, знакомой до дрожи. Это должно было напугать. Но не напугало. Маг огня закрыл глаза вновь — и перед внутренним взором вспыхнул образ Джина. Идеальное лицо, которое преследовало его в снах, теперь было ближе, чем реальность. Оно приблизилось к нему, дыхание коснулось губ. Поцелуй был осторожным, почти невесомым. Джин изучал его, впервые прикасаясь. Словно на вкус хотел запомнить каждую грань. Лишь когда Тэхён расслабился, распахнув себя навстречу, Джин углубил поцелуй — настойчиво, жадно, заставляя забыть всё, что было до него. Их магии переплетались, как их языки — в этом поцелуе не было победителя. Только пламя и тьма, соединяющиеся в блаженном равновесии. Тэхён позволил Джину вести. Избавившись от остатков одежды, они продолжили жадно изучать друг друга, касаясь каждого открытого участка обнаженной кожи. Сознание плыло в полутьме, раскачиваясь на границе боли и удовольствия, пока не вернулось в тело с пронзительным ощущением наполненности — не только физической, но и энергетической. Всё внутри вибрировало от силы, которую он впитывал, растворяясь в чужом ритме. Движения Джина были уверенными, жёсткими, властными. Ни спешки, ни сомнений — только темп, задаваемый животным желанием. Руки, сжимающие его бёдра, держали крепко, почти обжигающе, и в этот момент Тэхён знал: это не Сан. Ни его мягкости, ни осторожности здесь не было. Только тьма, обвивающая пламя, не дающая ему угаснуть. В этом слиянии — тёмном, мощном, — он почувствовал, как в нём рождается нечто новое — запретная, пламенная, пугающе-сладкая привязанность. Будто у его тела появился хозяин, завладевший не только разумом, но и душой. Вместе с последней дрожью, прокатившейся от затылка до самых кончиков пальцев, морок рассеялся, сгорев дотла в пламени оргазма. Тяжесть реальности вернулась без предупреждения. Сан тяжело опустился рядом, грудная клетка ходила вверх-вниз, дыхание было всё ещё прерывистым. Он притянул Тэхёна ближе, невесомо поцеловав в лоб. И именно в этой нежности Тэхён почувствовал болезненный контраст. Магия земли — уравновешенная, спокойная, тягучая — раздражала сейчас до ломоты в костях. Он не хотел спокойствия. Он боялся прошлого, от которого всё время старался убежать. — Так… о чём ты хотел поговорить? — мягко напомнил Сан, гладя его по плечу. Тэхён сел, отстранившись, прижимая к груди подушку, будто барьер. — Послезавтра я отправляюсь в экспедицию от Министерства, в аномальную зону. Сан замер. Его лицо в одно мгновение побледнело, мышцы напряглись. — Что ты сейчас сказал?.. — голос задрожал. — На мне печать неразглашения, — отчеканил Тэхён. — Я не могу рассказать тебе больше. Даже если захочу. — Почему ты не обсудил это со мной? Тэхён, что за… — Потому что мы больше не вместе, Сан! —злостно проговорил он. — Я не обязан отчитываться. Не обязан оправдываться. Не обязан просить разрешения. — И ты всерьёз ожидаешь, что я скажу: «О, да, конечно, приятного путешествия»? — спокойный голос Сана сорвался на крик. — После того, как я расследовал исчезновения незнакомых мне людей, рисковал собой, надеясь хоть как-то понять, что творится там? А теперь ты хочешь, чтобы я отпустил любимого человека без сопротивления? — Ты собираешься меня удерживать? — в голосе Тэхёна сквозила угроза. В его ладони начал формироваться огненный шар, пульсируя жаром, сжимая пламя в плотный сгусток. — Да, Тэхён! — воскликнул Сан, глядя ему прямо в глаза. — Хоть сожги меня сейчас и развей мой прах по ветру — мне плевать! Я люблю тебя. И не готов оплакивать твою гибель всю оставшуюся жизнь. На миг между ними повисла оглушающая тишина. Магия огня пульсировала в пространстве, сжирая воздух. Затем Тэхён сжал пальцы, поглощая фаербол внутрь, позволив языкам пламени пройти по венам, оставляя ожоги внутри. — Перестань оплакивать наши отношения, Сан, — сказал он уже спокойнее, но голос звенел от напряжения. — Я не могу больше. Пожалуйста, уходи. Мне давно пора было сказать тебе окончательное «нет». Живи своей жизнью и дай мне жить своей. Сан поднялся с кровати, молча натягивая брюки. Плечи его были напряжены, движения — сдержанны, будто каждое требовало усилия. — Хорошо, — наконец сказал он, ровным голосом. — Я уйду. Но прошу, возьми от меня артефакт защиты. Если с тобой что-то случится… я найду тебя. Сан вытащил из кармана небольшую брошь в форме капли. В полумраке комнаты она поблёскивала, внутри медленно переливалась травяного цвета жидкость. — Прикрепи её с внутренней стороны воротника. Если ты окажешься в опасности … я почувствую. — В завещании я указал Ро, — произнёс Тэхён холодно, почти бесстрастно. Он заметил, как дрогнули пальцы Сана. Едва уловимая трещина прошла по его лицу, но он остался внешне невозмутим — как всегда. И именно это больше всего злило Тэхёна. Эта вечная сдержанность. Упрямая, выточенная до совершенства маска самообладания под которой скрывался ранимый человек. Почему он никогда не даёт волю чувствам? Почему не может просто сорваться, разбить что-нибудь, наорать, послать, как делают все обычные люди? — Мне не нужно ни твоё имущество, ни твой гонорар, ни твоя благодарность. — Голос Сана стал тише. — Просто возьми амулет. Если ты исчезнешь — твоя мать сойдёт с ума. А если… если ты погибнешь, я хотя бы смогу найти и опознать твоё тело по отпечатку собственной магии. С этими словами он протянул брошь. Тэхён, сглотнув, принял её. Сан медленно повернулся к выходу. У самой двери, прежде чем захлопнуть её за собой, он остановился и сказал, почти шепотом: — Пожалуйста… вернись живым.