Я незамужняя, милая

Гермиона Грейнджер шла по коридорам высшего учебного заведения, возмущённо жестикулируя руками. Здание уже по-тихоньку пустело: студенты заканчивали учебные дела, собирали вещи и расходились — кто домой, кто в общежитие. В вестибюлях царил шум счастливых новыми успехами первокурсников и радостных близящегося концу обучения старшекурсников.  Одна лишь Гермиона перемещалась вестибюлями, вскипевшая от злости на свою преподавательницу английского языка. Это была чертовски притягивающая женщина со светлой кожей, глубоким взглядом, безупречной фигурой и приятным ароматом лавандовых парфюмов. Она была очень милой, нежной дамой, всегда шла на встречу Гермионе: задерживала после уроков для дополнительной работы, позволяла пересдачи, хотя девушка и сама по себе редко допускала хоть какое-нибудь количество ошибок, угощала чаем с конфетами. Но вовсе не оценка и не отказ в одолжении вызвали у студентки такой всплеск эмоций.  Замечание, адресованное ей на уроке Андромедой Тонкс, самого справедливого преподавателя в университете, крутилось в голове всю пару в кабинете английского, а потом ещё пять минут перерыва, потраченного на возмущения. — Грейнджер, тебе стоило бы одеться по-приличнее. У нас тут образовательное учреждение, а не клуб. Хотя одета девушка была порядочно: синие широкие брюки, достигающие самых пят, и белый пиджак поверх блузки того же цвета, за которую она и отхватила. Это была белоснежная полупрозрачная ткань, которая самую малость просвечивала чёрный лиф, и была расстёгнута на лишние пару пуговиц. Но как ещё должна была поступать студентка в душной аудитории? Париться полтора часа в пиджаке было бы просто не выносимо. Однако ей всё равно пришлось накинуть его на плечи после своеобразного выговора.  И это учитывая тот факт, что сама преподавательница обожала юбки с длинным разрезом до основания бедра и обтягивающие самые неприличные места топы. Гермиона миновала множество одинаковых поворотов, попросту нахаживая сотни быстрых шагов, для снятия стресса и недовольства, в то время, как её подруга Джинни Уизли, симпатичная девушка с рыжими косами до талии и множеством веснушек, едва поспевала бежать за ней.  — Нет, ну ты слышала это? — не унималась Грейнджер. — Я сдала все экзамены за первый год обучения на высшие баллы, опередила по знаниям старшекурсников, получила похвальные грамоты, дипломы, медали — а она мне за одежду предъявила!  Девушки вновь свернули по коридору, обходя этот этаж уже, должно быть, в двадцатый раз.  — Гермиона, послушай, — говорила запыхавшаяся Джинни, параллельно пытаясь не растерять учебники и рукописные конспекты, которые попросту не успела всунуть в рюкзак, поскольку спешила за подругой, мгновенно вылетевшей после звонка из аудитории. — Может ты преувеличиваешь масштабы проблемы? Вы же так влюблены друг в друга… — Что?!  Грейнджер резко затормозила, сердито шлёпая подругу по плечу, от чего та всё же не удержала учебники и уронила их на шлифованный пол университета.  — Нет, ну правда же! — рыжая присела на корточки, запихивая всё упавшее в свой рюкзак с брелком в виде туповато смотрящей совы. — Ваши взгляды на уроках, милые посиделки в конце учебного дня, просьбы исправить отметки, которые у меня никогда не работают, — девушка отряхнулась от невидимой пыли, вновь вставая на ноги. — А ещё тот поцелу… Рука Гермионы тут же заткнула рот подруги. Её глаза округлились, а лицо приобрело любимое выражение Джинни под названием «Ты идиотка?», от чего та прыснула со смеху, убирая пальцы Грейнджер со своего лица. — Какие, чёрт возьми, взгляды? Ты бредишь? — прошипела девушка. — Воу-воу полегче! Не надо на меня злиться из-за ваших тёрок. Я лишь говорю как есть, — спокойно ответила Уизли. — Ты просто не видела, каким испепеляющим взглядом она смотрела на тебя всю оставшуюся лекцию. Мне казалось, она вылизать тебя целиком готова. От таких заключений, Гермиона вовсе дар речи потеряла, растерянно глядя на подругу. Да, они были очень близки с профессором Тонкс, но ей казалось, та была лишь заинтересована в уме своей студентки, в то время, как сама девушка, восхищалась этой женщиной и сходила с ума при любом её прикосновении или взгляде.  Но теперь правота подруги, её наблюдательность и внимательность только больше выводили из себя. — Тогда зачем, по-твоему, она сделала мне замечание? — опомнилась Грейнджер. — Не с той ноги встала, — пожала плечами Джинни. — Или хотела отвести от вас подозрения. — Какие ещё подозрения? — закатила глаза девушка, продолжая злиться. — Ну не знаю, думаю, не только я могла заметить вашу связь. Всё на столько очевидно, что любому дураку понятно. Гермиона фыркнула, резко поворачиваясь и продолжая свой путь по коридору, стремительно заворачивая за угол, не глядя на происходящее перед собой. — Ей просто муж не даёт, Джинни! — не задумываясь выкрикнула она.  — Ой… Студентка тут же почувствовала удар, врезаясь в тело человека, неожиданно оказавшегося за поворотом.  Она подняла взгляд, чтобы извиниться перед какой-нибудь старшекурсницей, но натолкнулась на вовсе недоброжелательную улыбку. Перед ней, со сложенными на груди руками, стояла кудрявая каштановолосая женщина с невероятно глубокими карими глазами, чётко выраженными скулами и длинной лебединой шеей. На ней была та же учительская форма, что и до выхода Гермионы из аудитории: чёрный пиджак поверх белого облегающего топа с глубоким вырезом и чёрные, обтягивающие стройные бёдра брюки. — Мисс Грейнджер, зайдите ко мне в кабинет, — холодно проговорила Андромеда, тут же разворачиваясь и направляясь к аудитории. Гермиона кинула подруге полный ужаса и страха взгляд, на что та похлопала её по плечу и подтолкнула идти за преподавательницей.  — Удачи, — прошептала Джинни. — Буду ждать в парке. Девушка тяжело вздохнула, и прохныкав что-то невнятное, скинула рюкзак с плеч, всовывая его в руки Уизли. Долго не раздумывая, без излишней медлительности, она направилась в след за Тонкс, которая уже стояла в ожидании, придерживая дверь в класс перед своей студенткой. Оказавшись внутри аудитории, Гермиона последовала за преподавательницей, которая миновала студентские ряды, проходя за своё рабочее место. Она отложила какие-то документы на край учительского стола и опёрлась локтями об дерево, пронзительно глядя на девушку, которая остановилась в паре метров от неё.  — Ну и? — начала Андромеда. — Ничего не хочешь мне сказать? Грейнджер опустила голову, отрицательно покрутив ею. Она на какое-то мгновение почувствовала себя провинившимся ребёнком, который выпалил ругательство при родителях. Но её обстоятельства были гораздо хуже: она буквально обвинила свою любимую преподавательницу в недотрахе, из-за обычного замечания на уроке. Но всё же, девушка не считала это замечание достойным унижения на весь класс, когда можно было сказать лично, или написать в сообщении. — То есть ты правда считаешь, что имеешь право раскидываться обвинениями просто так? — выгнула бровь женщина. — Просто так? — ахнула Гермиона, тут же возвращая взгляд на ту. — Вы унизили меня перед целой аудиторией студентов, осудив мой обычный внешний вид. Вы считаете это нормальным? — Я считаю недопустимым расстёгивать блузку на такое количество пуговиц, находясь в учебном учреждении. Андромеда Тонкс была самым непоколебимым человеком, которого когда-либо знала Грейнджер. Её выдержке и умению не срываться можно было только позавидовать. Она могла часами спорить на любые темы, и ничего из этого ни капли не затронуло бы её моральное состояние и уверенность. Но такую, как на сегодняшней лекции, студентка не видела её ни разу за два года обучения. — Одеваться я буду так, как захочется лично мне, и никто не станет указывать. Даже, при всём моём уважении к вам, вы сама. — Вот как? — задумчиво хмыкнула женщина. Она медленно, растягивая каждое движение обошла свой стол, постепенно приближаясь к студентке, сначала попятившейся назад, а потом застывшей в оцепенении, когда тонкие, тёплые пальцы бережно подцепили верхнюю пуговицу блузки, которая полностью противореча словам Гермионы, была послушно застёгнута до горла. Преподавательница чуть наклонилась к уху той и соблазнительно проговорила: — А если я скажу, что ревную? Что не хочу, чтобы кто-то ещё видел тебя с обнажённой душой.  Сердце девушки заколотилось так быстро, что ей показалось, его стук может быть слышно и Андромеде тоже. Дыхание перехватило от запаха лаванды, который ударил в нос и окружил всё вокруг. Она ощущала, как женщина расстёгивает ещё одну пуговицу, едва касаясь влажными губами уха, что заставило тихо всхлипнуть и по инерции схватить её за тонкое запястье. — Я незамужняя, милая, — хихикая прошептала Тонкс. — Расслабься. От этих слов Гермионе вдруг стало необычно легко внутри, она ослабила хватку на руке преподавательницы, и её пальцы бессильно опустились вниз, ложась на талию. Тем временем женщина перешла к третей пуговице, уже отстранившись от уха девушки, с огоньком тепла глядя той в глаза.  — Получается, вы обманывали меня, — сказала Грейнджер, надеясь, что поддержка разговора поможет ей не утонуть в ощущениях и размышлениях над странным поведением Андромеды. — Почему же обманывала? — игриво улыбнулась та. — Просто кое-что недоговаривала.  Расстегнув четвёртую пуговицу, женщина открыла взору вид на чёрный бюстгалтер смутившейся студентки, после чего потянула за рукав пиджака, намереваясь снять его с ней. Она провела элемент одежды вниз, позволяя ему медленно скользить по плечам, лопаткам, предплечьям, пояснице, а потом откинула на ближайший стол. Тонкс делала всё мучительно медленно, но до ужаса красиво и грациозно. Гермионе казалось, преподавательница отрабатывала свои действия каждый день по несколько раз — настолько это было нежно и завораживающе. Студентка с трудом могла обдумать всё происходящее. Взгляд карих глаз утягивал её в неизвестность, руки манили каждым прикосновением, губы с алой помадой словно просились прикоснуться к ним. Девичье сердце сходило с ума, разрывая грудную клетку, с неимоверной скоростью гоняя кровь по жилам. Казалось, она больше не может держать себя в руках и вот-вот упадёт на пол, расползаясь в глупо улыбающейся лужице.  Заметив зачарованный, частично шокированный, но непонимающий взгляд Грейнджер, Андромеда хихикнула, аккуратно прижимаясь поцелуем к кончику носа. От помады остался след, который она потом удачно стёрла подушечкой большого пальца.  — Что происходит, профессор? — с трудом выдавила из себя студентка. — Любовь происходит, моя девочка, — женщина лёгким движением повернула Гермиону спиной к себе, одной рукой обвивая талию и прижимая к своему телу, а другой — отодвигая волосы с ближайшей стороны тонкой шеи, уже покрывшейся мурашками от ощущения чужого дыхания на себе. — И прошу, называй меня по имени. В следующие мгновение Тонкс прильнула губами к нежной коже, медленно прокладывая дорожку поцелуев от угла нижней челюсти до основания шеи. Она чувствовала, как студентка дрожит, стараясь удержаться на ногах, как прерывисто вздыхает, как нервно стучит её сердце, трясутся руки. И ей хотелось поглотить эту чувствительную кожу целиком, слиться с Гермионой, стать единым целым, ощущая друг друга сполна. Когда женщина провела влажную линию языком по той же траектории, возвращаясь к углу, она поднялась одним поцелуем выше и прикусила мочку уха, выдавливая из девушки тихий стон удовольствия.  Этого было достаточно. Андромеда вновь развернула Грейнджер лицом к себе, легко подталкивая к ближайшему столу, где уже давно лежал её белоснежный пиджак. Женщина поставила руки по обе стороны от студентки, которая была вынуждена впечататься бёдрами в деревянный стол, изучая её выражение лица, на котором буквально было написано «Я без понятия, что сейчас происходит, но мне это определённо нравится».  — Как ты отнесёшься к тому, Гермиона, — томным голосом начала преподавательница, — что я извинюсь перед тобой за сказанные слова не самым обычным — интимным способом? И покажу тебе, сколько значит моя ревность. Девушка смотрела на неё, должно быть, самым преданным взглядом. Её ладони легли на шею преподавательницы так, что пальцы нежно поглаживали щёки, на которых выступили приятные ямочки от расплывшейся улыбки.  Хотя было вполне вероятно, что Грейнджер просто не могла больше сдерживать или контролировать себя, она просто кивнула головой, поддаваясь порыву и приливая к столько манящим губам робким, очень коротким поцелуем, который даже не успел получить ответ.  Андромеда сначала недоумённо моргнула, но тут же опомнилась, целуя краешек уст Гермионы, а потом захватывая её верхнюю губу в плен.  — Моя маленькая неопытная девочка… — шептала она, продолжая целовать. И это была абсолютная правда. У Грейнджер никогда не было ни поцелуев, ни тем более половых партнёров. Но и назвать её фригидной ханжой было нельзя: девушка смело гуляла по клубам, знакомилась, выпивала в больших компаниях. У неё было достаточно внимания от поклонников, которые дарили ей букеты, любовные записки, украшения.  Просто отношения Гермиону никогда особо не интересовали. Не было ни единого человека, в которого она смогла бы влюбиться. Но с поступлением в университет, и встречи с профессором Тонкс, её жизнь перевернулась с ног на голову: первокурсница была влюблена по уши, ища любого контакта с преподавательницей. И вот, к концу второго года частых посиделок, милых объятий и сотен сообщений поддержки, она добилась своего. Теперь она нежилась в поцелуях Андромеды Тонкс, опираясь на столы её личной аудитории. Гермиона почувствовала, как две сильные руки схватили её за бёдра, усаживая на деревянную парту. Теперь она была выше преподавательницы, тут же разорвавшей поцелуй и продолжающей свою тропу из алых следов помады от основания шеи к ключицам.  Она делала всё так опытно, заботливо, нежно, что это сводило с ума. Девушке уже было очень горячо в зоне нижнего белья, она требовала прикосновения, но Тонкс, очевидно, с этим делом не спешила.  Её руки блуждали по телу Грейнджер: от груди к животу, бёдрам, специально задевая ногтями заметно влажную даже сквозь штаны промежность. Женщина не могла оторвать внимание своего рта от шеи и перейти к другим местам, а как только она направлялась поцелуями к груди, тут же возвращалась назад, оставляя численные засосы. Требовательно хныкая, Гермиона выгнулась дугой в спине, опираясь руками где-то сзади себя. — Не медли, пожалуйста, — громко простонала она. Андромеда оторвалась то кожи, как бы сильно ей этого не хотелось, но лишь для того, чтобы взять лицо девушки в свои руки и посмотреть в её глаза полным серьёзности взглядом. — Ты не представляешь, как сильно я хотела бы прямо сейчас слышать твои громкие стоны под собой и мольбы. Но университет по-прежнему полон преподавателей, так что буть тихой, милая, иначе мне придётся поставить тебя в менее удобное положение, чтобы вовремя заткнуть. Тяжело сглотнув завязавшейся от эмоций комок в горле, Гермиона кивнула головой, после чего получила поцелуй в краешек губ и новоиспечённые ощущения влажных прикосновений вдоль линии бюстгальтера. Как бы Тонкс не старалась звучать угрожающее, она была не способна говорить с девушкой в любом другом тоне, помимо ласкательно-тёплого. Но какими бы ни были её слова, студентка не смела ослушаться. Преподавательница быстро справилась с двумя оставшимися пуговицами и вытащила заправленный конец рубашки из пояса брюк студентки. Тонкая ткань сползла, оголяя плечи, открывая новые, ещё совсем пустые, просторы для поцелуев и багрово-синих следов. Губы Тонкс двигались от плеча к шее, к ключице, вновь к шее. К шее. От шеи. По шее. Вдоль шеи. Казалось, ещё немного, и она перегрызёт зубами глотку ученицы.  Гермиона терялась в ощущениях, тихо постанывая от перевозбуждения. Она старалась сдерживать звуки в себе, но с каждым мучительно нежным поцелуем ей это удавалось всё сложнее и сложнее. И когда большой палец Андромеды лёг на клитор, делая постепенные круговые движения сквозь брюки, Грейнджер больше не могла сдержать глубокий стон.  Звук вырвался из неё неожиданно для самой себя, отбиваясь от стен аудитории. Девушка посмотрела в глаза преподавательнице и увидела в её взгляде огоньки желания, похоти, тени постепенно сбывающихся мечт.   Но Тонкс с нескрываемым трудом переборола свои прихоти, подхватила Гермиону за бёдра, вновь скидывая на пол, и нагнула над той же партой, на которой студентка сидела какое-то мгновение назад.  — Прости, моя девочка, но ты ослушалась моей просьбы, поэтому придётся немного поменять положение. Преподавательница проскользнула одной рукой под тело раздосадовано всхлипнувшей девушки, закрывая ладонью её рот, в то время, как другая рука легла на застёжку брюк, чтобы расстегнуть ширинку и справиться с ещё одной пуговицей.  Она стянула штаны, открывая себе вид на персиковый зад, пока элемент одежды скатывался по стройным ногам вниз, к стопам.  Андромеда не медля начала стимулировать клитор пальцами, сквозь кружевные стринги чёрного цвета. Она сдула пряди волос Гермионы, которые мешали ей захватить мочку уха в плен пухлых губ; посасывала, кусала кожу, чувствуя, как студентка дёргается под ней, ища трения, и моляще скулит.  Решив, что стимуляций достаточно, преподавательница приподняла голову Грейнджер, и оторвав руку от клитора, подставила ко рту той свой средний и безымянный пальцы.  — Оближи, — прошептала женщина в самое ухо младшей, и та задрожала, услышав нотки командного тона.  Гермиона без излишних размышлений взяла два пальца в рот, поочерёдно облизывая и посасывая каждый из них. Попутно она ловила себя на мысли, что никогда не занималась ничем более постыдным. Хотя в меру сложившихся обстоятельств, она смогла проигнорировать смущение, уступающие место наслаждению и переполняющему желанию. Решив, что такого количества слюны будет достаточно, и природной смазки, выделившейся от перевозбуждения тоже, Тонкс освободила рот ученицы, отодвигая ткань трусиков и погружая пальцы в промежность по среднюю фалангу, тут же накрывая её нижнюю часть лица ладонью. Обратив внимание на резко сжавшееся тело девушки, преподавательница заботясь переспросила: — Не больно? Отрицательный кивок более чем удовлетворил её, и женщина начала медленно водить пальцами по разгорячённому, узкому лону. Она то прокручивала их, то высовывала и засовывала назад.  И когда Гермиона окончательно расслабилась в её умелых руках, издавая приглушённые стоны, Андромеда ввела пальцы глубже, наращивая темп движений. Женщина сама сходила с ума от желания сделать большее со своей ученицей: как минимум, позволить ей не молчать. Но им обеим оставалось довольствоваться чем есть. Прильнув губами к чувствительному участку кожи за ушком, Тонкс почувствовала, как внутренние стенки начали сжимать её пальцы с особенной силой, подводя к концу. Гермиона резко задёргалась в её руках, требуя быстрого трения для достижение оргазма. Тогда преподавательница немного отстранилась корпусом, позволяя девушке принять полностью стоячее положение и самостоятельно упереться руками в стол.  Она на лишние мгновения отпустила рот студентки, сжимая свободной рукой её грудь для дополнительных ощущений. Пальцы двигались внутри с бешеной скоростью, заставляя запястье Андромеды изнывать от напряжения, но сама женщина была далеко не против потерпеть. И когда Грейнджер достигла своего пика, преподавательница поспешила заглушить очередной, но самый глубокий стон своей ладонью.  Чувствуя, как обмякает тело девушки на её руках, Тонкс улыбнулось самой себе, продолжая действия внутри горячего лона в определённом темпе, стараясь продлить приятные чувства оргазма на более долгое время. А после, она высунула пальцы, оставляя девушке пустое ощущение внутри. Гермиона упала телом обратно на стол, упираясь лбом об холодное покрытие. Она старалась восстановить дыхание, но сердце билось в неуловимом темпе, а руки дрожали после массы пережитых эмоций. Почувствовав, как чьи-то нежные ладони бережно поднимают её голову и убирают пряди растрёпанных волос с лица, девушка ощутила, как тонкие пальцы открывают ей рот, вкладывая фланги, покрытые её собственной смазкой на язык. От ощущения своего вкуса, студентка тихо хныкнула, проводя языком по пальцам круговыми движениями, после чего женщина высунула их. Вновь соприкоснувшись лбом с холодными деревяшками стола, Грейнджер сжала собственными руками голову, пытаясь унять в себе бурю эмоций.  То, что произошло только что вызвало у неё незабываемые ощущения. Но что будет дальше? Они занялись сексом… Нет, они занимались любовью! Но теперь Андромеда молчит. Она не проронила не слова, с момента как её пальцы оказались внутри студентки. Гермиона почувствовала, как чьи-то руки бережно натягивают до конца не снятые брюки на её ноги. Ей застегнули ширинку и пуговицу прежде, чем провести ногтями по уже закрытыми тканью бёдрам. «Великолепно, Грейнджер, тебя теперь культурно пытаются выпроводить!» — Прекрати ломать свою славную головку над вопросами и узнай, что беспокоит тебя прямо сейчас, — послышался как всегда ласковый голос. Девушка подняла голову, от чего та сразу закружилась, а в глазах потемнело, но уже через пару мгновений всё вернулось на круги своя. Повернувшись лицом к преподавательнице, Гермиона окинула взглядом невозмутимую женщину, которая только что довела её до самых фантастических физических ощущений в мире, и параллельно являлась любовью её жизни. — Что будет дальше? — тихо спросила студентка, поправляя на себе расстёгнутую  рубашку, чтобы та приняла хоть немного приличный вид. — А чего ты ожидаешь? — выгнула бровь Тонкс. Грейнджер потупила взгляд вниз, утопая в неразберимых чувствах, пляшущих внутри неё подобно языкам пламени.  — Что ты скажешь мне собирать вещи и уходить от сюда по-скорее, — едва слышно, но правдиво ответила девушка. Вдруг тёплые пальцы обвили её запястье, успокаивающе сжимая, а потом принимая её мокрую от непредсказуемого страха ладонь в свою.  — Милая, — Андромеда взяла её другой рукой за подбородок, заставляя посмотреть в свои честные глаза. — Ты ошибаешься на этот счёт. Сейчас ты оденешься, я соберу свои вещи и отвезу тебя к себе домой. Мы выпьем тёплый чай с мятой и нашими любимыми конфетами, а потом я вновь и вновь буду показывать тебе, насколько сильна моя любовь к тебе. Услышав эти слова, в уголках глаз студентки заблестели слёзы счастья. Она улыбнулась, прикусив губу в попытке спрятать слабость, но Тонкс уже заметила их.  Она притянула Гермиону к себе, заключая в крепкие объятия, вдыхая аромат её ромашкового шампуня и сладких духов. Одной рукой преподавательница перебирала растрёпанные пряди, а другой гладила по спине. Женщина ощущала, как руки девушки сжимают её талию, будто боясь потерять. И тогда Андромеда поняла: она никогда не оставит свою девочку одну.