Маска силы: путь избранника

Он сделал паузу и посмотрел прямо на Эбби. — А чтобы им было легче нести силу, я дал им маски. Эбби машинально взглянул на свою — словно впервые задумался, что она значит. Мужчина заметил это и тихо добавил: — Да... почти такие же. Мы стали называть себя Дарителями Первого Света или же, проще, Первыми. Мы помогали, исцеляли, создавали и дарили. Мы были как искры от великого пламени — разлетевшиеся, но всё ещё несущие свет. Он на мгновение замолчал, будто вспоминая далёкое. — Но со временем я начал замечать... мы становились сильнее. Гораздо сильнее, чем были. Сила, что нам досталась от Первого Света, не исчезала — наоборот, росла. Мы перестали быть просто носителями. Мы стали творцами. Мы сделали то, на что не решился даже сам Первый Свет. Он взглянул ввысь, будто сквозь потолок, сквозь небо — туда, где было нечто большее. — Мы начали создавать миры. Целые планеты. Мы даже создали так называемые «переходы», — продолжил он, — чтобы и другие могли побывать в этих мирах. Мы делились светом, знанием, чудесами. Так мы и процветали. Мы становились сильнее, смелее… и создавали, не зная границ. Он тяжело выдохнул. В его голосе мелькнуло что-то горькое. — Но... не всё может идти хорошо вечно. Он замолчал на несколько долгих секунд, а затем посмотрел на Эбби уже не как рассказчик, а как тот, кто собирается сказать нечто важное. — В один из дней он вернулся. Тот самый… знакомый. Мир вокруг будто стал тише. — И, к сожалению,— голос мужчины стал ниже, напряжённее. — не для того, чтобы извиниться… Он пришёл, чтобы забрать остатки силы Первого Света, но всё, что осталось… было уже во мне. Он опустил взгляд, словно вновь переживал всё это. — Чтобы завладеть ей, он решил убить меня. К этому моменту он уже не был тем, кого я знал… и уж точно не был человеком. Его тело, голос, душа — всё изменилось. Он стал чем-то другим — чуждым и зловещим. Он поднял глаза на Эбби. — Между нами произошло ещё одно сражение. Но в этот раз я не сдался так просто. Он сделал шаг, и Эбби будто ощутил, как сама почва под ногами гулко дрогнула от силы прошлого. — Мы сражались тысячелетиями. Битва без конца. Ни победителей, ни побеждённых. Я запретил остальным Первым вмешиваться. Попросил лишь одного: позаботьтесь об остальных. Он замолчал на миг, а потом, будто с усилием, продолжил: — Но со временем я понял… Наша схватка не просто сотрясала землю — она разрушала почти всю вселенную. И тогда я отдал приказ: расселить всех жителей по разным мирам. А наш мир запечатать... Навсегда... Вместе с нами двумя. Его голос стал твёрдым, словно камень: — Они пытались отговорить меня. Искали другие пути. Надеялись… Но я был непреклонен. Я видел, что выбора больше нет. Он сделал вдох. — Они… сделали это, — мужчина кивнул с болью в глазах. — Запечатали наш мир, как я и просил. Разделили народы, спрятали цивилизации, создали преграду между нами и остальным... Но этого барьера оказалось недостаточно. Он был вечным, но не прочным. И потому я сражался. Без остановки. Без отдыха. Без права на слабость. Он посмотрел на Эбби с усталостью, которую невозможно было сыграть. — Я дрался с ним снова и снова, лишь бы он не вырвался. Лишь бы его тьма не прорвалась наружу. Потому что если бы он вышел — всё, что мы когда-либо создали, было бы уничтожено. И не осталось бы ни света… ни надежды. Мужчина говорил слабеющим, но всё ещё уверенным голосом. Его глаза блестели от напряжения — будто он снова чувствовал боль того сражения, боль утраты и векового одиночества. — Мы сражались, сражались и сражались... — повторил он, словно пробуя на вкус эти слова. — Наш бой закончился не так давно… для вас — тысячу лет назад. Для меня — как одно дыхание. Мы использовали всё, что у нас было. Самые разрушительные силы, самые древние заклинания, саму суть Первого Света. Он сделал короткую паузу и сжал кулак. — И в итоге... мы уничтожили друг друга. Тишина. Только пыль, медленно кружащаяся в воздухе, напоминала о времени. — Сначала была тьма. Бесконечная и глухая. Но затем — я увидел свет. Я оказался… в одном из миров, что мы создали. Я не знал, почему. Я мог видеть всё: города, людей, чудовищ, войны, любовь. Я мог двигать ветки, тронуть воду, но никто не видел меня. Никто не слышал. Я был как тень... или забытый дух. Он взглянул прямо на Эбби. — Но потом... я понял: если я жив, пусть даже в таком виде — значит, и он тоже жив. Мужчина замер, его голос стал жёстче, насторожённый: — А зная, кем он стал… я не мог позволить существовать, не мог дать ему шанс. Поэтому… я вложил всё, что осталось от моей силы, души, сознания — во вот это. Он указал на маску, что держал Эбби. — Маску, которую я отправил сквозь миры. В поисках… достойного человека. Мужчина чуть прищурился. — И маска выбрала тебя. Мужчина приложил ладонь к груди, к месту, где некогда билось сердце. — Что же, Эбигейл... — его голос стал чуть мягче, но в нём звучала глухая, упрямая тяжесть. — Поздравляю тебя. Я надеюсь, ты окажешься достойным... Эбби отпрянул назад, глаза его метались, руки сжались в кулаки. — Нет! — выкрикнул он, голос его дрогнул. — Я отказываюсь! Мужчина удивлённо поднял брови, его глаза сверкнули. Несколько мгновений он просто молчал, глядя на юношу, словно не до конца веря в услышанное. Эбби опустил голову, и тишина повисла между ними. — Я не хочу... — прошептал он. — Я не готов. Всё это... — он обвёл руками пустое, тихо пульсирующее пространство — словно сам воздух затаил дыхание. — Это ужасно. Сражения, боль, магия, смерть... мысль о том, что мне придётся столкнуться с кем-то, кто на равне с богом... это... это... Он содрогнулся. Руки его дрожали, как и голос. — Я... я не герой. Я трус. Я боюсь. Всё во мне говорит — беги. И я хочу бежать... Мужчина нахмурился. Он сделал шаг ближе, и тень от его фигуры легла на Эбби — длинная, плотная, почти осязаемая, как напоминание о древности и битвах, которые юноша никогда не знал. — Ты не можешь отказаться, — произнёс он сдержанно, но твёрдо. — Маска выбрала тебя. Значит, в тебе есть то, что нужно. Она никогда не ошибается. Эбби мотнул головой, делая шаг назад, словно стараясь уйти от слов. — Это... это не про меня. Я просто... просто человек! — голос сорвался. — Я не особенный. Я не избранный. Я не готов умереть, даже ради чего-то важного. Я не хочу становиться оружием в древней войне, о которой даже не знал! — Может, не знал... пока не пришло время, — мужчина говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась печаль. — В этом и суть выбора. Он приходит не тогда, когда ты готов... а тогда, когда ты нужен. Эбби снова покачал головой. Сердце билось, будто хотело вырваться из груди. Холод пробирал до костей. Перед ним стояло нечто слишком великое, чтобы понять. Слишком древнее, чтобы спорить. Но он всё равно отказывался. Он был всего лишь подростком. Он боялся темноты. Боялся пауков. Боялся провала на экзаменах и телефонных звонков. А теперь — ему предлагают стать тем, кто будет противостоять чудовищу, которое не смог победить даже этот богоподобный? Нет. Нет. Нет. — Пожалуйста... — выдавил он. — Найдите... кого-то другого... Мужчина стоял молча. Его глаза — бездонные, как ночное небо — смотрели прямо в душу Эбби. Потом, словно что-то внутри него сломалось, он медленно опустился на колени. Движения стали плавными, почти церемониальными. Он положил ладони на землю — с трепетом, как будто касался могилы кого-то родного — и склонил голову низко, так, что чёрные пряди упали вперёд, почти скрыв лицо. Мир вокруг будто затих. Не слышно было ни птиц, ни ветра, ни даже биения сердца — только этот шепот, полный отчаяния, врывался в тишину: — Прошу… помоги мне…