Маска силы: путь избранника

Даже по дороге в школу он не избавился от этого навязчивого зрелища. Лана, Энджел, Клэр и Баббл шли рядом, болтая о чём-то своём, но для Эбби весь путь был как в тумане. Мужчина появлялся то в переулке, стоя в поклоне, прижав руку к сердцу, то на коленях прямо у обочины, едва заметный среди утреннего шума улицы. Эбби каждый раз резко отводил взгляд, как будто это могло стереть видение. Но едва он моргал — тень уже ждала его в другом месте, будто знала, куда он посмотрит следующим. — Эй, ты чего такой бледный? — первой заметила Лана, заглянув ему в лицо. — Да, ты с утра сам не свой, — добавил Энджел, нахмурившись. Клэр и Баббл переглянулись, явно чувствуя ту же тревогу. — Всё нормально, — коротко отрезал Эбби, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой и натянутой. — Ну да, конечно… — пробормотала Лана, но вопросов больше не последовало. Они продолжили идти, а он снова заметил фигуру в отражении витрины магазина — мужчина стоял там, неподвижный, в полумраке, и снова тихо кланялся. Эбби отвёл глаза так резко, что чуть не споткнулся.

***

Класс гудел тихим фоном — шелест тетрадных страниц, скрип ручек, редкие приглушённые смешки. Мисс Циркуль, высокая и худощавая, стояла у доски и, как обычно, вычерчивала мелом бесконечные формулы, время от времени постукивая ногтем по цифрам, словно подгоняя их к порядку. Эбби сидел за партой, уткнувшись в тетрадь, но лишь наполовину следил за тем, что пишут остальные. Его внимание снова и снова сползало к тому, что мешало видеть доску. Прямо перед взглядом, у самой кромки нарисованных меловых символов, стоял он. Тот самый мужчина в чёрном балахоне, высокий, как тень от колокольни, наклонившийся в глубоком поклоне. Руки — прижаты к груди, голова — склонена, будто в бесконечном извинении. И никакой реакции на происходящее вокруг. Учительница проходила мимо, одноклассники шуршали страницами, а он просто стоял. Эбби попытался отвести взгляд в тетрадь, но в тот же миг, подняв голову, снова увидел его — всё в том же поклоне, всё так же заслоняющего собой доску. Мел тихо скрипел по дереву, мисс Циркуль говорила о квадратных уравнениях, а у Эбби в голове стучала лишь одна мысль: «Чего ты добиваешься?..» В классе наступила короткая тишина, прерванная сухим голосом мисс Циркуль: — Так… Пожалуй, пора проверить, как мы всё усвоили… — она обернулась к рядам, и уголки её губ расползлись в улыбке. Но эта улыбка была не тёплой, а какой-то неестественной, почти хищной. Мел в её пальцах скрипнул, когда она указала на Эбби. — Эбби, встань и иди к доске. Это не звучало как просьба, а почти как приказом. Эбби почувствовал, как внутри всё сжалось. Он медленно поднялся, стараясь не встречаться с её взглядом, и, словно через вязкий воздух, пошёл вперёд. Друзья — Лана, Энджел, Клэр и Баббл — проводили его взглядами. В их лицах читалась жалость, смешанная с пониманием: каждый знал, что значит попасть под прицел мисс Циркуль. Она же продолжала смотреть на него той самой натянутой, почти маньякальной улыбкой, не отводя глаз, пока он подходил. И тут Эбби заметил: мужчина в балахоне всё ещё стоит перед доской и теперь его поклон стал глубже, будто он готов был упасть на колени прямо на глазах у всего класса. Эбби стоял у доски, глядя на хаос из цифр, дробей и стрелочек. Всё это выглядело как чужой язык, который он никогда не учил. Пот струился по вискам, а спина ныла от пристального взгляда мисс Циркуль, всё ещё улыбавшейся своим жутковатым образом. Мужчина в балахоне не двигался, всё так же стоя в поклоне. Его длинные тени от ламп над головой ложились прямо на доску, скрывая половину формулы. Эбби уже собирался сказать, что ничего не понимает, как вдруг тот чуть повернул голову — едва-едва, но этого хватило, чтобы мельком увидеть его глаза. — Тридцать пять, — тихо, почти шёпотом, сказал он. Эбби вздрогнул. — Ч-что?! Мужчина не поднял головы, лишь медленно повторил: — Ответ — тридцать пять. А затем, всё так же поклонившись, начал монотонно, почти без эмоций, диктовать: — Раздели первый множитель на произведение двух последних… перенеси остаток в левую часть… сократи дробь… Слова текли непрерывно, как будто он читал их прямо из пространства, не видя доску глазами. Эбби растерянно начал повторять движения на доске, и формулы вдруг начали складываться в что-то осмысленное. Последний штрих мела лёг на доску, и Эбби, моргнув, понял, что у него перед глазами — законченная, аккуратная и абсолютно правильная формула. Он даже не заметил, как всё это написал. Мисс Циркуль застыла на месте, а её улыбка на миг дрогнула. Она подошла ближе, всматриваясь в каждую строчку, словно пыталась найти ошибку. — …Всё… верно, — наконец сказала она, и в голосе проскользнула тень недовольства, будто ей не понравилось, что он справился. Эбби медленно выдохнул, сжимая мел в руке. Мужчина всё ещё стоял в своём неизменном поклоне, руки прижаты к сердцу, голова низко опущена, как будто не замечал происходящего. — Можешь сесть, — сухо добавила мисс Циркуль, возвращая себе привычный холодный тон. Эбби отошёл от доски, ощущая на себе взгляды всего класса — кто-то удивлённый, кто-то подозрительный. Он сел на место, но краем глаза всё ещё видел: в углу, между шкафом и окном, мужчина так же неподвижно кланялся, словно времени для него не существовало.

***

Сумерки уже начинали окрашивать улицы в тёплый оранжево-серый, когда Эбби и его друзья шли по дороге домой. Они смеялись о чём-то своём — Лана пыталась повторить шутку Баббла, но запуталась и вызвала новый взрыв хохота. Эбби лишь криво улыбался, но смех его почти не коснулся. Он всё ещё видел мужчину. Только теперь тот шёл вровень с ними, чуть поодаль, и больше не кланялся. Просто шёл — тихий, высокий, в чёрном балахоне. И как всегда — видимый только для него. На перекрёстке пути разошлись. Друзья махнули руками, исчезли за поворотом, и Эбби остался один на полупустой улице. Тогда мужчина заговорил. Голос прозвучал спокойно, даже мягко, но от него у Эбби по спине пробежал холодок: — Как насчёт сделки? Эбби вздрогнул, остановился, глядя прямо перед собой, но не решаясь обернуться к нему.