Маска силы: путь избранника

— Ладно, начнём... — произнёс Вейн, и его слова повисли в воздухе, наполненном тихим гулом ожидания. Все стоявшие кивнули и начали рассаживаться за огромным столом, каждый на стул, идеально подогнанный под его размеры — от изящного кресла эльфа до исполинского трона великана. Они расположились друг напротив друга, а в самом дальнем конце возвышался один пустой стул. Он был чуть выше остальных, с высокой спинкой, и, судя по взглядам, которые все присутствующие направили на Эбби, это было его место. Сердце Эбби ёкнуло. Он немного помедлил, чувствуя тяжесть их взглядов — не давящих, а ожидающих. Затем, подавив нервный ком в горле, он заставил себя сделать шаг вперёд, затем другой. Его шаги эхом отдавались в огромном зале, пока он не дошёл до пустующего кресла и не опустился в него. Стул оказался на удивление удобным, идеально поддерживающим его спину. Как только он уселся, великан в костюме, Лорд Каэлен, заговорил, его низкий голос заполнил всё пространство: — Очередное собрание Первых нового поколения объявляется открытым. В этот миг осколки мозаики в голове Эбби сложились в единую, оглушительную картину. Первые. Перед ним сидели не просто разные расы. Это были те самые Первые. Товарищи его наставника. Легендарные создатели миров, о которых он слышал лишь от их главы, как о богах. Титаны, в чьих руках когда-то зарождались вселенные, если не целая мультивселенная. Но его смутила одна деталь, прозвучавшая в формулировке — "Нового поколения". Почему нового? Даже если он, по какой-то невероятной причине, занял место их главы в этом будущем, почему говорится о целом поколении? Что случилось со старым? Куда делись его наставник и его товарищи? Погружённый в эти тревожные размышления, он не заметил, как все снова уставились на него, ожидая чего-то. Его вывело из оцепенения лёгкое прикосновение на его руке. Он опустил взгляд и увидел ладонь Лилли, её когти бережно лежали на его запястье. Он поднял глаза и встретился с её золотистым взглядом, полным неподдельного беспокойства. Осторожно поглаживая его руку, она тихо спросила: — Эбби, всё хорошо? Эбби вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Он почувствовал, как жар приливает к его щекам. — Ах, ну... да, — заговорил он, слегка заикаясь и пытаясь прийти в себя. — Всё хорошо. Просто... задумался. Вейн, откинувшись на спинку своего изящного стула, первым нарушил тишину. Его алые глаза с хитрой искоркой были прикованы к Эбби. — Итак, брат Эбби, — произнёс он, растягивая слова, — зачем ты нас здесь собрал? Эбби почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он удивлённо посмотрел на вампира. — Я... собрал? — Ну не я же, — парировал Вейн, с наслаждением подпитываясь его растерянностью. Рюген, его низкий, гулкий голос прозвучал спокойно, но весомо: — Ты сказал каждому из нас собраться, так как у тебя есть важная информация. Мы пришли так быстро, как смогли. Эбби сидел во главе стола легенд, в теле своего будущего «я», и осознание этого прижало его к спинке трона с силой гири. Важная информация? Какая информация? Он не собирал их! Это тело, этот «будущий Эбби» — вот кто это сделал. А он, застрявший здесь, не имел ни малейшего понятия, что должен делать или говорить дальше. Пауза затягивалась. Все взгляды — испытующие, заинтересованные, терпеливые — были на нём. Он чувствовал, как под маской одежды по его спине струится холодный пот. Нужно было сказать что-то. Что-то простое, нейтральное, чтобы выиграть время. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, до боли фальшивой. — Как... дела? — выдавил он, и его голос прозвучал неестественно громко в гробовой тишине зала. Наступила новая пауза, ещё более тягостная. Все снова непонимающе посмотрели на него, затем переглянулись между собой. Было видно, как Борвин хмурит свои мохнатые брови, а Зориан слегка наклоняет голову, словно пытаясь расслышать скрытый смысл. — Всё... хорошо, — медленно, как бы нехотя, ответил Рюген. — В порядке, — кивнул Зориан. — Не жалуюсь, — буркнул Борвин. — Лучше не бывает! — громыхал Громар. Эбби, чувствуя себя полным идиотом, также натянутой улыбкой произнёс: — Вот и хорошо. Воцарилось оглушительное молчание, длившееся несколько секунд. Можно было услышать, как где-то за стеной падает пылинка. И тогда Громар, не в силах сдержать недоумение, развёл своими огромными ладонями и удивлённо произнёс: — Постой... Ты вызвал нас всех чтобы спросить, как наши дела? В его голосе не было злобы, лишь чистейшее, неподдельное изумление. И от этого Эбби почувствовал, как почва уходит у него из-под ног окончательно. Провал был неминуем. — Ты сам говорил, чтобы мы делали созывание только в экстренных случаях, — голос Борвина прозвучал как удар молота по наковальне. — А сейчас ты говоришь такое? Эбби, да что с тобой происходит? Пока остальные обменивались всё более тревожными взглядами, пытаясь понять абсурдность ситуации, эльф Зориан не сводил с Эбби пристального, изучающего взгляда. Его лицо, обычно невозмутимое, выдавало тонкую работу мысли. Затем он сделал простое, даже глуповатое лицо и небрежно бросил: — Слушай, Эбби, помнишь тот дилигиозный лапиос, который мы сделали? Повисла недоуменная тишина. Все присутствующие перевели взгляд на эльфа с выражением полнейшего непонимания, будто он только что произнёс самую бессмысленную и бредовую фразу на свете. Эбби, всё ещё пытавшийся играть свою роль и не понимавший подвоха, машинально кивнул, глядя на Зориана тем же потерянным взглядом. — Да... помню... В этот миг всё изменилось. — Ребята, — голос Зориана прозвучал резко и металлически, как звон клинка. Его рука уже сжимала лук, материализованный из тонкого воздуха, тетива была натянута, а серебряный наконечник стрелы был направлен прямо в сердце Эбби. — Это не Эбби. Прозрение ударило, как обухом по голове. Эбби понял, что попался. Он видел, как по столу пробежала волна мгновенной, смертоносной реакции. Лилли отшатнулась от него, её милая мордочка исказилась рычащим оскалом, когти на руках удлинились, став стальными кинжалами. Из её горла вырвался низкий, предупреждающий рык. Рюген с рёвом вскочил, его драконий оскал был поистине ужасающим. За его спиной с шелестом чешуи распахнулись крылья, а в руке вспыхнуло и материализовалось огромное копьё с красным, пульсирующим наконечником, которое он направил на самозванца. Вейн исчез и вновь появившийся в боевой стойке, в каждой руке у него вращались изящные, смертоносные кинжалы цвета крови и ночи. Один из них он направил на Эбби, а его алые глаза сузились до щелочек. Борвин с грохотом вскинул свою массивную секиру, а Громар, рыкнув, выхватил из-за спины молот, размером с небольшую телегу, который несколько мгновений назад просто не существовал. Лорд Каэлен даже не встал. Он лишь поднял руку, и перед ним в воздухе зажёгся сложный, вращающийся круг, испещрённый светящимися рунами. Энергия, исходящая от него, была тихой, холодной и безгранично опасной. Эбби, окружённый со всех сторон, почувствовал, как ледяной ужас сковывает его конечности. Он тут же вскочил и вскинул руки в универсальном жесте сдачи. — Стойте! — вырвалось у него. Но было поздно. Он понял, что попался. И теперь ему предстояло объяснить семи самым могущественным существам, почему он, подросток из прошлого, занимает тело их лидера. Голос Борвина прорвал напряжённую тишину, раскатистый и полный ярости: — Не знаю, кто ты и как сюда попал, но сейчас же отвечай: кто ты, почему ты похож на нашего товарища и где ОН?! Эбби почувствовал, как под всеми этими взглядами — от яростного до холодно-аналитического — у него пересыхает в горле. Стоит ли говорить правду? Поверят ли ему? Но выбора не было. Он сделал глубокий вдох. — Я... я из прошлого... — выдохнул он, и его голос прозвучал хрипло и неуверенно. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь низким рычанием Лилли. Они переваривали эту информацию, их лица искажались от смеси недоверия, шока и попыток осмыслить невозможное. Зориан прищурился, его эльфийский ум лихорадочно работал. Вейн язвительно поднял бровь, словно говоря: «Ну и сказочку ты придумал». И тут Эбби услышал его. Знакомый голос, который стал для него и проклятием, и спасением, прозвучал прямо в его сознании, спокойный и властный: — Ну, всё, достаточно. Эбби почувствовал, как невидимая, но ощутимая рука легла ему на глаза. Мир перед ним поплыл и закружился, как в тот раз, когда маска швырнула его сюда. Он почувствовал, как чужое, могучее тело будущего Эбби пошатнулось. Он инстинктивно закрыл глаза, схватился за голову, ощущая головокружительную тошноту и потерю контроля. А затем он их открыл и увидел ту же картину: его товарищи стояли в боевых стойках, их оружие, заклинания и ярость были направлены на него. Но теперь взгляд из этих глаз был другим — ясным, уверенным и полным полного недоумения. Будущий Эбби, настоящий хозяин тела, медленно выпрямился, его могучее тело обрело привычную, властную осанку. Он обвёл взглядом каждого, и в его глазах читался не страх, а суровая требовательность. — Кто-нибудь... — его голос, низкий и твёрдый, врезался в тишину, — мне объяснит, что здесь происходит? Семь пар глаз расширились от шока и их оружия дрогнули. Они смотрели на него — на настоящего него — и видели разницу. Это был их Эбби, их лидер. И он явно не имел ни малейшего понятия, почему его встречают как врага.

***

Сознание Эбби резко вернулось в привычное русло. Он открыл глаза, и его взгляд упёрся в потолок его собственной комнаты. Воздух пах пылью, а не магией и древними камнями. Он был дома, в прошлом. Он тут же поднял голову и увидел его. Дух, его наставник, стоял посреди комнаты. Но это был не тот терпеливый, порой ироничный учитель, к которому он привык. Обычно улыбчивый и полный теплоты к ученику, пусть и безжалостный к врагам, теперь он смотрел на Эбби с таким холодным гневом и разочарованием, что у того похолодело внутри. Эбби открыл рот, чтобы что-то сказать — извиниться, спросить, — но Первый резко, почти грубо, перебил его. Его голос, обычно звучавший лишь в сознании, теперь гремел в реальности, наполняя комнату гнетущей тяжестью. — Не смей! Больше так никогда не делай! — его слова резали воздух, как лезвия. — Игры со временем... они настолько опасны, насколько непредсказуемы! Это не телепортация, не взрыв маны! Это священная, запретная черта! Повезло, что я смог выдернуть тебя оттуда, пока он не заметил. Эбби, всё ещё оглушённый путешествием и встречей с будущим, ухватился за ключевое слово. — Он? — переспросил он, чувствуя, как по спине пробегает ледяной мурашек. — Кто... он? Первый замер. Его гневная маска на мгновение дрогнула, сменившись настороженностью, даже... страхом? Он резко отстранился, отвернувшись, словно не желая, чтобы Эбби видел его выражение лица. — Неважно, — отрезал он, и его голос снова стал глухим, уходящим вглубь их ментальной связи. — Потом узнаешь. Если получится. В любом случае... — он обернулся, и в его взгляде снова вспыхнули угли былого гнева. — Не смей играть со временем. Никогда. Понял? Эбби, прижатый тяжестью этого взгляда и осознанием, что задел нечто гораздо большее, чем представлял, мог лишь молча кивнуть. Слова застряли в горле. Первый тяжело выдохнул. Этот вздох был полон не только злости, но и глубочайшей усталости, бремени знаний, которые нельзя разделить. И затем его фигура начала растворяться, тая в воздухе, оставив Эбби наедине с гудящей тишиной и тяжёлым осадком от того, что он едва не натворил чего-то непоправимого.

***

Наступил вечер, и вся семья собралась на кухне за ужином. Воздух был наполнен аппетитным запахом, а за окном медленно сгущались сумерки. Телевизор в гостиной, весь день без устали транслировавший новости о вчерашнем инциденте, наконец-то умолк. На каждом канале всё ещё говорили о вчерашнем — о разрушениях, о загадочной тёмной фигуре, о фарфоровых солдатах. Они строили теории, обсуждали последствия, пытались осмыслить событие, которое уже стало историей. А он сидел здесь, зная, что это лишь прелюдия. Эбби сидел за столом, механически перебирая вилкой еду на тарелке. Блюдо было вкусным, мисс Малум постаралась, но каждый кусок вставал в горле комом. Он медленно, будто нехотя, подносил вилку ко рту. Его взгляд был пустым, устремлённым в одну точку на скатерти. Его разум был там, в будущем. За тем огромным столом, в окружении существ из легенд. Встреча с Первыми... Она произошла? Или произойдёт? Или происходит прямо сейчас в каком-то другом временном потоке? Глаголы путались, теряли смысл. Прошлое, настоящее, будущее — всё сплелось в тугой, неразрешимый узел у него в голове. Но теперь знал. Знал, что станет одним из них. Но когда? Где? При каких обстоятельствах? Станет ли он тем высоким, уверенным лидером, сидящим во главе стола, по своей воле? Или что-то пойдёт не так? Или это будет ещё один неожиданный прыжок сквозь время? Эти вопросы грызли его изнутри, не давая покоя. Они были навязчивее страха перед монстрами и сложнее любой магической формулы. А поверх этого — тяжёлые, обрывочные слова наставника. «Пока он не заметил». Кто этот Он? Существо, настолько опасное, что даже глава Первых, дух, сражавшийся с богоподобным врагом, говорил о нём с таким страхом и скрытностью? Слишком много вопросов. Слишком много загадок. И ни одного ответа. Он сидел за столом с семьёй, в безопасности своего дома, но чувствовал себя так, будто балансирует на острие бритвы, натянутой между разными эпохами, а где-то в темноте за ним пристально наблюдают древние, всевидящие глаза. Затем он краем глаза заметил его. Первый стоял в дальнем углу кухни, спиной к комнате, и смотрел на уходящее солнце, которое окрашивало небо в багровые и золотые тона. Его прозрачная фигура казалась особенно призрачной в вечернем свете, почти растворяясь в нём. Эбби посмотрел на него украдкой, а затем мысленно обратился к нему, пробиваясь сквозь собственный хаос мыслей. Больше всего его сейчас глодало значение этих слов — «Новое поколение». «А это... точно твои товарищи?» — спросил он, надеясь на хоть каплю ясности. Первый не ответил. Он даже не повернулся. Лишь его плечи чуть заметно напряглись, а лицо стало ещё суровее. Он продолжал смотреть в окно, но его взгляд был устремлён не на закат, а куда-то далеко, вглубь тысячелетий, полных, как теперь понимал Эбби, не только подвигов, но и потерь. Молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило о боли, о чём-то безвозвратно утраченном, о ране, которая не зажила даже за бесконечные века. Поняв, что ответа не будет, да его, возможно, и не существует в простых словах, Эбби опустил взгляд. Он медленно, почти механически, вернулся к своей трапезе, вновь подняв вилку. Но теперь еда казалась ему не просто безвкусной, а горькой от осознания. Он видел не просто группу могущественных существ. Он видел «Новое поколение» — наследников, пришедших на смену кому-то. И молчание его наставника было памятником тем, кого больше, видимо, не было.

***

В тоже время: Округ Джефферсон, штат Мэриленд. Поздний вечер. Дверь в комнату вещественных доказательств с мягким щелчком отворилась, пропуская двух мужчин. Воздух внутри был холодным и стерильным, пахнул озоном от кондиционера и слабым запахом пластика и пыли. Первым вошел начальник местного отделения полиции, капитан Ричардс — мужчина с фигурой, говорившей о годах, проведенных больше за бумагами, чем в погонях, но с цепким, уставшим взглядом. За ним следовал человек в строгом, но дорогом костюме — специальный агент Федерального бюро расследований Элайджа Доусон. Его лицо было невозмутимым, а глаза, скрытые очками в тонкой металлической оправе, быстро сканировали помещение, впитывая каждую деталь. — Как я и говорил по телефону, агент Доусон, ситуация... нестандартная, — начал Ричардс, проводя рукой по коротко стриженным седым волосам. — Полный бардак. Десять машин вдребезги, два погибших — один от взрыва, второй... — он замялся, — ...погиб при столкновении, паника, десятки раненых. И всё это на ровном месте. Доусон молча кивнул, давая ему продолжить. — А потом появился он, — Ричардс мотнул головой в сторону пустого стола. — Свидетельские показания разнятся. Одни говорят, он был в чёрном плаще с капюшоном, другие — что он просто материализовался из воздуха. Он в одиночку вступил в бой с этими... существами. Сначала использовал какое-то ледяное оружие, а затем... сжёг их. До чистого пепла. Он подошёл к стеллажу и взял с полки прозрачный пластиковый конверт с обугленными мелкими осколками. — Вот всё, что от них осталось. Лаборатория провела анализ. Результаты... нулевые. Состав — стандартная керамика, как для сантехники или посуды. Никаких следов сложных механизмов, электроники, источников питания. Ничего, что объяснило бы, как они двигались и стреляли. — Стреляли? — уточнил Доусон, его голос был ровным и лишённым эмоций. — Свидетели описывают нечто, похожее на мушкет, но выстрел был... — Ричардс искал слово, — ...сокрушительным. Как из лёгкой артиллерии. Но от самого оружия тоже ничего не нашли. Только этот пепел. Агент Доусон медленно обошёл стол, его взгляд скользнул по аккуратно разложенным и промаркированным уликам: обрывкам ткани с обгоревших машин, кускам оплавленного асфальта в пакетах. — А его оружие? Вы упоминали в отчёте, что был изъят меч. — Да, именно, — Ричардс оживился, словно переходя к чему-то более понятному. Он подошёл к отдельному столу, который должен был быть центром их внимания. — Он его выронил во время боя. Кажется, единственная вещественная зацепка. Мы его описали, сфотографировали... — Его голос внезапно оборвался. Он замер, уставившись на пустую поверхность стола. Его лицо побледнело. — Что?.. А где?.. Стол был пуст. Ни меча, ни даже этикетки, обозначавшей его присутствие. — Мистер Ричардс? — голос Доусона прозвучал прямо за его плечом. — Он... он должен был быть здесь, — пробормотал капитан, его глаза метались по стеллажам. — Я сам видел, как его сюда положили! Опись подписывал! Обычный, на первый взгляд, клинок. Проверили — сталь, частично легированная титаном для прочности, но в основе — довольно мягкое железо. Кустарная работа, но качественная. Никаких аномалий, ничего такого... Он отступил на шаг, и его взгляд упал на тяжёлую металлическую дверь с электронным замком. — Эта комната под круглосуточным видеонаблюдением, — сказал он, больше себе, чем агенту. — Код доступа есть только у меня и у старшего смены. Никто не входил и не выходил. Агент Доусон медленно снял очки и тщательно протёр линзы платком. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах, лишённых теперь прикрытия, читалась напряжённая работа мысли. — Капитан, — его голос притих, став почти интимным в гулкой тишине комнаты. — Вы говорите о событии, в котором фигурируют самоходные фарфоровые манекены с оружием, способным сравнивать с землёй автомобили, и загадочный незнакомец, владеющий криогеникой и пирокинезом. И вас удивляет, что материальный объект бесследно исчез из запертой комнаты? Ричардс не нашёлся что ответить. Он лишь смотрел на пустое место на столе, где всего несколько часов назад лежал тот самый меч — единственная ниточка, связывающая этот кошмар с реальностью. А теперь и её не стало. — Я... мне нужно проверить записи с камер, — глухо проговорил он. — Должен быть... сбой. Глюк. Доусон снова надел очки, его лицо вновь стало непроницаемым. — Проверьте, — согласился он без энтузиазма. — А я пока изучу ваши отчёты. И, капитан... — Он сделал паузу у выхода. — Будьте готовы к тому, что это дело может быть... изъято из вашего ведения. На уровне выше моего уже шепчутся слова «национальная безопасность» и «неподтверждённая экзогенная активность». Он вышел, оставив Ричардса одного в холодном свете неоновых ламп, в упор глядящего на пустоту, которая наглядно демонстрировала ему: правила игры изменились. И полиция маленького округа в Мэриленде к этой игре не готова.