Маска силы: путь избранника

Новый день встретил Эбби серым утром и настойчивым писком будильника. Тело, привыкшее к изнурительным тренировкам и боям, требовало отдыха, но мозг уже переключился в режим реальности: школа, оценки, родители, которые смотрят с той особенной, тягучей тревогой. Мысль об аренде участка в Тасмодее и конвертации долларов в золото пришлось отложить. Как минимум на ближайшие пять дней. Школа, со всей своей бюрократией и обязаловкой, никуда не делась.

***

Сегодня была физкультура. Раньше это слово вызывало у Эбби глухое раздражение, смешанное с чувством собственной неполноценности. Он был маленьким, щуплым, вечно задыхался после стометровки и ловил снисходительные взгляды более крепких одноклассников. Но сейчас всё изменилось. Раздевалка гудела обычным утренним шумом: хлопали дверцы шкафчиков, звучали приглушённые разговоры, кто-то смеялся. Эбби стянул через голову повседневную футболку и потянулся за спортивной. И в этот момент пространство вокруг него будто замерло. Несколько пар глаз, случайно скользнувших по его торсу, расширились и застыли. Обычный гул раздевалки на секунду стих, сменившись напряжённым шепотком. — Ни хрена себе... — выдохнул кто-то из угла. — Это что, шрамы? Настоящие? — Чувак, ты где так накачался? Тело Эбби, которое ещё пару месяцев назад было обычным для пятнадцатилетнего подростка — худым, с едва намеченными мышцами — теперь представляло собой нечто иное. Тренировки под руководством Первого, постоянные стычки с монстрами, необходимость выживать сделали своё дело. Плечи развернулись, мышцы пресса проступили чёткими кубиками, руки обрели рельеф, которого не было даже у старшеклассников, серьёзно занимавшихся спортом. Но главное — шрамы. На боку, чуть выше талии, темнел аккуратный, но глубокий след. На предплечье — длинная, уже зажившая полоса. Несколько мелких, точечных отметин на груди — следы от ударов шипами, от которых его спасала магия усиления в последний момент. И пара тёмных, неровных пятен на рёбрах — ожоги после стычки. Они не были уродливыми, скорее напоминали карту боёв, выжженную на коже. Эбби, не обращая внимания на реакцию окружающих, натянул футболку. Чёрная ткань скрыла и рельеф, и шрамы. Но осадок в воздухе остался. Одноклассники, которые раньше его почти не замечали, теперь смотрели иначе. Кто-то с уважением, кто-то с недоумением, кто-то с плохо скрываемой завистью. Он обернулся и столкнулся взглядом с Энджелом. Друг стоял в двух шагах, его лицо выражало странную смесь эмоций. Радость от встречи, конечно, была, но сквозь неё отчётливо проступало беспокойство. Энджел смотрел на Эбби так, будто видел перед собой не просто старого приятеля, а кого-то знакомого, но неуловимо чужого. — Что-то не так? — спросил Эбби, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Энджел будто очнулся. Он моргнул, встряхнул головой и поднял взгляд. На его лице появилась немного натянутая, но искренняя улыбка. — Да так, ничего... — ответил он, но в его голосе слышалась неуверенность. И тут Эбби заметил. Не сразу, а как-то боковым зрением, сопоставляя привычную картинку с реальностью. — Слушай, а почему ты такой маленький стал? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Энджел замер. Его брови поползли вверх, а затем он издал короткий, нервный смешок. — Скорее это ты вырос, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка удивления, смешанного с какой-то грустной иронией. Эбби посмотрел на свои руки. Потом перевёл взгляд на отражение в мутном зеркале на стене раздевалки. И правда. Он помнил, как совсем недавно — казалось, вечность назад — смотрел на Энджела снизу вверх. Энджел был самым высоким в их компании, долговязым и худым, но заметно возвышавшимся над остальными. А сам Эбби был одним из самых мелких. Сейчас же он смотрел на друга чуть сверху вниз. Не на голову, конечно, но сантиметров на пять-семь точно выше. И плечи у него стали шире, и осанка изменилась — он больше не сутулился, прячась от чужих взглядов. Он стоял прямо, спокойно, с той уверенностью, которую даёт только осознание собственной силы. — Ничего себе... — пробормотал он, разглядывая своё отражение. Вроде бы он, а вроде бы и нет. Другие глаза. Другая линия челюсти. Другое тело. В голове мелькнула мысль о Первом и тренировках. Магия усиления, постоянные физические нагрузки на пределе, адреналин боёв — всё это не могло пройти бесследно. Организм подростка, в котором бушевали такие энергии, просто не мог оставаться прежним. Энджел, заметив его замешательство, подошёл ближе и хлопнул по плечу. Его ладонь на мгновение задержалась, будто проверяя, настоящие ли мышцы под тканью. — Ты вообще где пропадаешь? — спросил он, понизив голос. — Мы с Баббл, Клэр и Ланой волновались. Ты как будто... исчез. А теперь возвращаешься и выглядишь так, будто полгода в спецназе тренировался. Эбби внутренне напрягся. Клэр. Баббл. Друзья, о которых он почти забыл в своей двойной жизни. Они заслуживали объяснений. Но что он мог им сказать? — Долгая история, — уклончиво ответил он, отводя взгляд. — Потом как-нибудь расскажу. Идём, урок скоро начнётся. Он быстро оделся и вышел из раздевалки, оставив за спиной гул голосов и обеспокоенный взгляд Энджела. В спортзале было шумно, пахло потом и резиной. Учитель физкультуры, грозный мужчина с свистком на шее, уже раздавал указания. Эбби встал в строй, чувствуя на себе десятки взглядов. Те, кто не видел его в раздевалке, теперь разглядывали его фигуру, изменившуюся даже в простой спортивной форме. Он стоял ровно, не сутулясь, и впервые за долгое время не чувствовал привычного дискомфорта от этого урока. Бег? Он бегал быстрее волкодавов. Отжимания? Он отжимался с весом собственного тела и магией усиления. Подтягивания? Он лазил по скалам в другом мире. — Начнём с кросса! — гаркнул учитель. — Три круга вокруг стадиона, потом на турники! Эбби глубоко вздохнул. Школьная физкультура теперь казалась ему детским лепетом. Но он должен был играть роль. Должен был делать вид, что ему тяжело, что он устаёт. Потому что если кто-то заметит, насколько легко ему даются эти нагрузки, вопросы посыплются с новой силой. Он побежал вместе со всеми, сдерживая себя, замедляя шаг, делая вид, что дыхание сбивается. Но внутри, в самой глубине сознания, он чувствовал знакомую, холодную усмешку Первого. «Играй, Эбби. Играй. Пока они видят в тебе обычного школьника, ты в безопасности.» Он бежал по пыльной дорожке школьного стадиона, чувствуя на спине взгляды Энджела и других учеников, и понимал, что эта игра становится всё сложнее. Но отступать было некуда. За маской школьника скрывался авантюрист, воин и тот самый «Чёрный Призрак», чей портрет висел на доске в другом мире. И никто из этих бегущих рядом подростков не должен был об этом узнать.

***

Рука Эбби замерла в сантиметре от холодной металлической ручки. Пальцы, ещё мгновение назад готовые сжать её и открыть дверь в ненавистный класс, теперь дрожали от внезапного, пронзительного ощущения, знакомого до мурашек. Тот самый холодок. Та самая вибрация в воздухе, будто сама реальность истончилась, стала хрупкой, как пересохшая бумага. Тот же сигнал, что он чувствовал перед каждой брешью — в подземелье, в церкви, на площади с драконом. И в ту же секунду перед его внутренним взором вспыхнуло видение. Яркое, чёткое, невыносимо реальное, как все предыдущие. Он видел класс. Своих одноклассников, сидящих за партами: Лану, Энджела, Баббл, Марвина, даже троицу хулиганов — Зип, Оливера, Эдварда. Видел мистера Хотчкисса у доски, с его неизменным степлером вместо руки и конвертом вместо глаза. Видел, как прямо в центре класса, между рядами, беззвучно разверзлась чёрная, пульсирующая пустота. Пелена, скрывающая её внутренности, дрогнула и исчезла, и из зева бреши хлынул тот самый леденящий, высасывающий силы холод. Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Эбби не думал. Его тело сработало быстрее разума. Он рванул дверь с такой силой, что петли жалобно скрипнули, и влетел в класс, едва не сбив с ног стоящего у входа ученика. Все головы повернулись к нему. Кто-то охнул, кто-то замер с открытым ртом. Мистер Хотчкисс, прервавшись на полуслове, уставился на опоздавшего своим пустым конвертом. Но Эбби не видел их лиц. Он видел только то, что уже начинало происходить. Пол в центре класса дрогнул. Чёрная, абсолютная тьма проступила сквозь школьный линолеум, будто кто-то невидимый разрезал реальность гигантским ножом. Края разрыва затрепетали, и из глубины потянуло тем самым, до боли знакомым, чудовищным холодом. — Что за... — начал было Хотчкисс, но его голос потонул в нарастающем гуле. Пелена бреши исчезла, открывая зияющую пустоту. И в ту же секунду невидимая, безжалостная сила рванула из этого провала. Парты, словно игрушечные, оторвались от пола и, кувыркаясь, полетели в темноту. Книги, рюкзаки, тетради — всё, что плохо лежало, закружилось в воздушном водовороте. Люди закричали. Эбби видел, как Марвин, сидевший ближе всех к эпицентру, вцепился в тяжёлую ножку стола, но его уже тянуло, отрывало. Как Зип, побледневшая до синевы, пыталась ухватить Оливера за руку. Как Энджел, закрыв собой Баббл, что-то кричал, но слова тонули в гуле. А потом он увидел Лану. Она сидела во втором ряду, прямо на пути этого всепожирающего вихря. Её серые волосы развевались, куклы-марионетки на руках бешено дёргались. — Лана! — закричал Эбби, бросаясь вперёд. Он прыгнул, вытянув руку, пытаясь ухватить её за запястье. Кончики пальцев коснулись холодной кожи, сжались. Но в тот же миг сила бреши рванула сильнее. Лана, с коротким, сдавленным криком, оторвалась от пола и, кувыркаясь, исчезла в чёрной пустоте. Эбби, не удержав равновесия, рухнул на пол, больно ударившись коленями об линолеум. Вокруг продолжался хаос. Хотчкисс, у которого степлер-рука бешено щёлкала, выпуская скобы в пустоту, сам медленно, но неумолимо скользил к краю провала. Его нога-протез уже болталась над бездной. Ещё несколько учеников — Эбби мельком узнал Скелла и Райли — исчезли в темноте. Эбби лежал на полу, глядя в эту разверзшуюся пасть. Разум лихорадочно искал выход. Телепортироваться следом? Но как? Он не контролировал эту брешь. Она была не его. Чья-то чужая, враждебная воля разорвала реальность прямо в школе. А затем пол под ним дрогнул снова. Невидимая сила, та самая, что только что утащила Лану, добралась и до него. Эбби почувствовал, как его тело начинает скользить назад, к краю провала. Он мог бы сопротивляться. Мог бы вцепиться в ножку стола, использовать магию усиления, чтобы удержаться. Но в голове билась одна-единственная мысль: «Они там. Без меня они погибнут.» Он не стал сопротивляться. Эбби позволил силе бреши подхватить себя. На долю секунды, перед тем как провалиться в ледяную, абсолютную тьму, он успел заметить перекошенное лицо Хотчкисса, который уже наполовину исчез, и остекленевшие глаза оставшихся учеников, застывших в параличе ужаса. А затем мир исчез. Остался только холод, гул и ощущение падения в бесконечность. Последнее, что он услышал перед тем, как сознание померкло, был далёкий, искажённый крик Энджела: — Эбби-и-и! И тишина. Класс опустел. Там, где только что кипела жизнь, зияла чёрная, пульсирующая рана, которая, впрочем, начала медленно затягиваться, словно её и не было. На полу остались лишь разбросанные тетради, пара оторванных рукавов и лужица чернил, расползающаяся по линолеуму тёмным, бесформенным пятном.

***Эбби рухнул на каменный пол с такой силой, что искры из глаз посыпались. Локоть противно хрустнул, по спине пробежала волна боли — спасибо, хоть крепкое телосложение смягчило удар в последнюю долю секунды. Рядом, с криками и стонами, приземлялись другие ученики. Кто-то ударился головой о выступ и теперь приходил в сознание. Кто-то, скуля, пытался подняться на разбитых коленях.

— Ай... чёрт... — выдохнул Марвин, переворачиваясь на спину и хватаясь за плечо. Рядом с ним, бледная как мел, сидела Баббл, её звёздчатые зрачки бешено метались, пытаясь осмыслить происходящее. Эбби заставил себя встать. Тело слушалось плохо, но адреналин делал своё дело. Он быстро огляделся, оценивая обстановку профессиональным взглядом авантюриста, а не испуганного школьника. Гигантская пещера — потолок терялся где-то на высоте пятиэтажного дома, усеянный сталактитами, похожими на каменные клыки гигантского чудовища. Снизу, зеркально отражая их, тянулись сталагмиты. Стены были голыми, серыми, кое-где покрытыми странным налётом, светящимся тусклым, болезненно-зелёным светом — кристаллы. Неяркие, но достаточные, чтобы разгонять тьму ровно настолько, чтобы видеть очертания и понимать, что находишься в ловушке. Бреши не было. Та чёрная, пульсирующая рана, что засосала их сюда, закрылась, не оставив и следа. Эбби почувствовал это сразу — то самое ощущение чужеродной энергии исчезло, будто его и не было. Это была большая проблема. Как их вытащить? Технически он мог открыть брешь сам — после недели бешеных тренировок с Первым это стало возможным. Но цена? Раскрытие. Если он сейчас создаст портал на глазах у двух десятков человек, включая учителя, который за ним следит, легенда о «Чёрном Призраке» обретёт плоть здесь и сейчас. И его школьная жизнь, его маскировка, всё пойдёт прахом. Вокруг уже начиналась паника. Кто-то, кажется Эдвард, выламывая пальцы, пытался поймать сигнал на телефоне, тыкая им в разные стороны. — Не работает, чёрт возьми! Нет сети! — Где мы?! — голос Зип срывался на визг. — Заткнитесь все! — рявкнул Оливер. Его ум, видимо, судорожно пытался найти логическое объяснение, но тщетно. Мистер Хотчкисс, к удивлению Эбби, не метался и не паниковал. Он стоял в центре группы, его степлер-рука была поднята, конверт-глаз медленно вращался, сканируя пространство. Лицо, насколько можно было судить, было сосредоточенным, даже жёстким. — Тихо! — его голос, усиленный акустикой пещеры, перекрыл панические вопли. — Все ко мне. Не разбегаться. Держитесь вместе. Эбби, краем глаза наблюдая за учителем, медленно отступал к краю группы, туда, где тень от сталагмита была гуще. «Странно... Почему он защищает их? Он же убийца. Почему сейчас он ведёт себя как... как нормальный учитель?» Но времени на философские размышления не было. Эбби вслушивался в темноту, используя обострённые маской чувства даже без самой маски на лице. Тишина пещеры была обманчивой — она звенела, давила на уши. И в этой звенящей тишине, сквозь всхлипы и приглушённые ругательства, он услышал шипение. Тихий, сухой звук, похожий на трение хитина о камень. Оно доносилось из одного из тёмных проходов, зияющих в стене пещеры. И в нём не было ничего случайного или природного. Это был звук живого существа. И не одного. — Тихо! — снова рявкнул Хотчкисс, и на этот раз в его голосе появилась сталь. Он тоже услышал. Все замерли. Паника схлынула, сменившись липким, первобытным ужасом. В наступившей тишине шипение стало громче, отчётливее. А затем из тени прохода, в тусклом свете кристаллов, начали проявляться очертания. Сначала одна пара глаз, отражающая свет зеленоватым, фосфоресцирующим блеском. Потом вторая, третья... Лапы, покрытые жёсткими волосками, огромные, мускулистые. Тела, размером с крупную собаку, но выше, массивнее. Пауки. Не обычные, а чудовищные, с хитиновыми панцирями и жвалами, способными перекусить человеческую руку. — Назад... — выдохнул кто-то из учеников, и группа синхронно отшатнулась, сбиваясь в плотную кучу. Пауки, словно почувствовав страх, двинулись вперёд. Их было пятеро, а может и шестеро. Они не бежали — они медленно, уверенно перебирали лапами, окружая людей, отрезая пути к отступлению. Эбби почувствовал, как внутри закипает знакомая, холодная ярость. Рука сама потянулась туда, где должен быть меч. Он знал, что может справиться с этими тварями. Не в открытом бою с десятком, конечно, но если использовать магию, скорость, тактику... Он мог бы отвлечь их, дать остальным шанс. Но цена — раскрытие перед всеми. Перед Хотчкиссом и теми, кто потом расскажет властям, что Эбби вдруг превратился в машину для убийства монстров. «Чёрт с ним, с раскрытием!» — пронеслось в голове. — «Лана там! Энджел! Баббл! Если я ничего не сделаю, они погибнут!» Он уже сделал шаг вперёд, готовый выступить из толпы, готовый принять бой и все последствия, как вдруг мистер Хотчкисс шагнул вперёд. Не отступил, не спрятался за учениками, а именно шагнул вперёд, заслоняя их собой. Его степлер-рука поднялась, щёлкнула, выбрасывая длинную, острую скобу, которая с металлическим звоном вонзилась в камень у ног ближайшего паука. Тот зашипел, отпрянув, но не убежал. — Не подходите, твари, — прорычал Хотчкисс, и в его голосе не было страха. Только холодная, расчётливая злоба. — Я сказал — назад. Эбби замер. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное. Тот самый учитель, который хладнокровно убил Скотч, сейчас стоял между учениками и монстрами, готовый драться и защищать их. «Что за...?» Пауки, временно дезориентированные агрессией, но не напуганные, начали расходиться веером, пытаясь окружить учителя и тех, кто был за его спиной. Ещё немного — и они нападут со всех сторон. Эбби принял решение. Молниеносное, как удар молнии. Он сделал шаг назад, в самую густую тень, которую отбрасывал огромный сталагмит. Краем глаза он видел, что все взгляды прикованы к паукам и Хотчкиссу. На него никто не смотрел. Холодная гладкость прилипла к лицу — маска материализовалась сама, по первому зову. Мир обрёл кристальную, режущую глаза чёткость. Он представил свою комнату, свою кровать, и пространство вокруг него дрогнуло. Миг — и он стоял у себя дома. В тишине, нарушаемой лишь шумом машин за окном. Ни секунды промедления. Руки уже рвали шкаф, выдёргивая из тайника свёрток, купленный в Велветроне. Чёрная мантия, скрывающая всё тело. Тонкие, облегающие перчатки. Капюшон, который, будучи накинутым, превращал лицо в безликую тень. И меч — холодный, верный клинок, который он вытащил из ножен, проверяя баланс. Он одевался с лихорадочной скоростью ветерана, прошедшего не один бой. Всё лишнее — школьная форма, рюкзак, телефон — полетело в глубину шкафа. Остался только силуэт — чёрный, безликий, смертоносный. «Ты уверен?» — голос Первого прозвучал в голове, не осуждающе, а скорее констатируя факт. — «Если они тебя узнают...» «Знаю,» — мысленно оборвал его Эбби, натягивая капюшон глубже. — «Но если я не вмешаюсь, их убьют. Лану, Энджела, Баббл... даже этого... Хотчкисса. Я не могу смотреть на это. Не после Скотч.» Первый молчал. В этом молчании чувствовалось что-то похожее на уважение. Эбби глубоко вздохнул, концентрируясь. Образ пещеры, её запах, расположение пауков, звуки — он впитал их перед телепортацией. Теперь нужно было вернуться. Не в то же место — там его увидят сразу. Чуть в стороне, за сталагмитами, в тени, откуда он сможет оценить ситуацию и вмешаться незаметно. Пространство вокруг него снова схлопнулось. Эбби появился из тени там, где только что кипела битва — и замер. Пустота — ни криков, ни лязга скоб, ни топота множества ног. Только холодный камень и тусклый свет кристаллов, отражающийся от влажных стен. Сердце пропустило удар. «Неужели... неужели я опоздал?» Мысль была ледяной, вымораживающей всё внутри. Он отсутствовал от силы минуту, ну максимум пять. За это время невозможно перебить столько людей. Пауки быстры, но не настолько. Он прислушался, отключая посторонние шумы. Маска обострила слух до предела, и сквозь тишину пещеры пробилось то, что он искал — звуки боя. Шипение пауков, теперь более яростное, громкое. Лязг металла. Приглушённые крики. Они живы. Эбби рванул в сторону звука, вкладывая в ноги магию усиления. Тело, послушное и лёгкое, понеслось по каменным коридорам быстрее любого атлета. Маска превращала полумрак в ясный день — он видел каждую трещину в стенах, каждый выступ, каждый опасный провал под ногами. Воздух свистел в ушах, но дыхание оставалось ровным. Он влетел в следующий зал, и картина, открывшаяся перед ним, заставила его на мгновение замедлиться. Это была огромная пещера, ещё больше предыдущей. Своды терялись в темноте, сталактиты свисали с потолка, как каменные сосульки-гиганты. И в центре этого мрачного великолепия кипела битва. Мистер Хотчкисс сражался. Он стоял спиной к огромному валуну, прикрывая собой группу учеников, сбившихся в кучу. Его степлер-рука двигалась с невероятной скоростью, выплёвывая скобы в наступающих пауков. Несколько тварей уже валялись на полу с пробитыми панцирями, но на их место лезли новые. Их стало больше — не меньше дюжины, чёрных, блестящих, с мерзкими жвалами, щёлкающими в предвкушении. Учитель был ранен. Эбби видел это сразу — тёмное пятно на боку, кровь, сочащаяся из-под разорванного пиджака. Левая нога, протез-оригами, была повреждена — видимо, один из пауков всё же достал его. Хотчкисс двигался с трудом, но не отступал. Он буквально заслонял собой учеников, принимая на себя основной натиск. Эбби быстро окинул взглядом группу. Марвин был там, сжимал в руке острый камень, готовый драться. Баббл, бледная, но живая, прижималась к Энджелу, который, в свою очередь, сжимал кулаки, глядя на пауков с ненавистью. Зип и Оливер сидели в стороне, оба в шоке, но целые. Эдвард, без очков, щурился, пытаясь что-то разглядеть. Но не всех было видно — некоторые отсутствовали. И тут Эбби заметил коконы. Они висели на стенах и свисали с потолка на толстых, липких нитях — большие, размером с крупного ребёнка или невысокого подростка, серые, полупрозрачные. Некоторые из них слабо шевелились. Внутри угадывались человеческие силуэты. «Боже... они... они запечатывают их. Живьём...» К горлу подкатила тошнота. Где-то там, в одном из этих мерзких мешков, могла быть Лана. Или Скелл. Или Райли. Пауков становилось всё больше. Хотчкисс, несмотря на раны и усталость, держался, но было видно — долго он не продержится. Его движения становились медленнее, скобы ложились менее точно. Ещё пара минут — и твари прорвутся к ученикам. Эбби стоял в тени, скрытый маской и мантией. Его меч был обнажён, холодная сталь готова к бою. Но внутри бушевала буря. Вот ои момент. Учитель, убивший Скотч, сейчас умрёт. Его сожрут эти твари. А он может просто стоять и смотреть. Потом, когда учитель падёт, он выйду и добью пауков — спасет учеников. Все будут думать, что учитель погиб геройской смертью, защищая их. Никто не узнает правду. Никто не узнает, что он мог спасти его, но не стал. Справедливость и возмездие не в чистом, конечно, но мысль была сладкой, как яд. Рука, сжимавшая меч, дрогнула. «Скотч. Ты бы хотела этого?» Он смотрел, как Хотчкисс, споткнувшись, упал на одно колено. Пауки, почуяв слабость, ринулись вперёд. Ученики закричали. И в этот момент учитель сделал нечто, чего Эбби никак не ожидал. Он не попытался спастись. Он повернул голову к ученикам и, кажется, улыбнулся. Сквозь боль, кровь и усталость. — Бегите... — прохрипел он. — Я задержу их. Он собирался умереть, прикрывая их. Эбби зажмурился на долю секунды. А когда открыл глаза, в них не осталось сомнений. «Если кто и убьёт этого урода, то это буду я.» Чёрный силуэт метнулся вперёд быстрее, чем пауки успели сомкнуть челюсти на горле учителя. Меч описал сверкающую дугу, и две головы — две хитиновые, мерзкие головы — покатились по каменному полу. Эбби приземлился прямо перед Хотчкиссом, заслоняя его и учеников своей спиной. Мантия взметнулась и опала, капюшон скрывал лицо, маска не отражала свет. Он был просто чёрным силуэтом, тенью с клинком. Наступила тишина. Даже пауки на миг замерли, переваривая неожиданное появление. Эбби медленно повернул голову, скользнув взглядом по группе. Через прорези маски они видели только два холодных, фиолетовых огонька. Никакого выражения и эмоции, только безмолвное обещание. «Не бойтесь. Я здесь.» Затем его взгляд упал на Хотчкисса. Учитель смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша. В его единственном глазу — конверт, конечно, не мог выражать эмоции, но второй, живой, горел странной смесью: благодарность, удивление и понимания. Будто он знал что эбби появится. Эбби не дал ему времени на размышления. Он резко отвернулся, обращая клинок к оставшимся паукам. Тварей было много — не меньше восьми, и они, оправившись от шока, начинали окружать его. — Не расслабляйтесь, — произнёс он. — Это ещё не конец. И бросился в бой. Чёрный клинок плясал в полумраке, оставляя за собой рассечённые хитиновые панцири и фонтаны зеленоватой, вонючей крови. Эбби двигался быстрее, чем любой паук мог уследить. Он не просто рубил — он танцевал, уворачиваясь, подныривая, атакуя с неожиданных сторон. Магия усиления и маска делали его машиной смерти. Ученики смотрели, раскрыв рты. Для них это было зрелище, не укладывающееся в голове. Человек, который один на один резал чудовищ, как масло. Хотчкисс, опираясь на камень, тоже смотрел, и в его взгляде что-то медленно, но неумолимо менялось. Эбби не думал об этом. Он думал только о том, чтобы очистить зал от тварей, освободить коконы и найти Лану. А уже потом он разберётся с отправлением домой, возможно и с боссом. Бой закончился так же внезапно, как и начался. Последний паук, взвизгнув, рухнул на каменный пол, и в пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием учеников и тихим шипением умирающих тварей. Эбби замер на мгновение, опираясь на меч. Грудная клетка ходила ходуном, но не от усталости — от адреналина. Он быстро окинул взглядом поле боя: тела пауков, забрызганные зеленоватой кровью стены, и главное — ученики. Все, кого он видел, были живы. Но взгляд тут же упал на коконы. Они висели на стенах и свисали с потолка — серые, полупрозрачные, зловеще покачивающиеся. Некоторые из них слабо шевелились. Внутри угадывались человеческие силуэты. — Чёрт... — выдохнул Эбби, сжимая рукоять меча. Он не раздумывал ни секунды. Разбежавшись, он прыгнул, используя магию усиления, чтобы взлететь выше, чем позволяли обычные мышцы. Пальцы вцепились в ближайший кокон, и тут же стало ясно — просто так его не снять. Паутина была липкой, как сверхпрочный клей. Рука прилипла к поверхности, и чем сильнее Эбби дёргал, тем глубже увязали перчатки. — Чёрт, чёрт, чёрт... — прошипел он, пытаясь оторваться. И в этот момент в голове раздался знакомый, спокойный голос: «Используй воду.» Первый как всегда, вовремя. «Вода?» «Паутина пещерных прядильщиков всегда была уязвима к воде. В сухой среде она крепче стали, но при контакте с влагой теряет структуру. Просто представь, как вода стекает по твоей руке на кокон.» Эбби послушался. Он сосредоточился, и на кончиках пальцев, там, где перчатка касалась липкой массы, начал формироваться водяной шар. Прозрачный, пульсирующий, он рос, пока не лопнул, окатывая водой и кокон, и самого Эбби. Эффект превзошёл ожидания. Паутина зашипела, запузырилась и начала буквально плавиться, стекая вниз липкими, бесцветными струйками. Через несколько секунд Эбби смог оторвать руку, а затем и полностью отделить кокон от стены. Он спрыгнул вниз, аккуратно положив ношу на пол. Изнутри доносилось приглушённое, испуганное мычание. Эбби быстро, но осторожно начал сдирать остатки паутины. Она больше не была прочной — под воздействием воды превратилась в подобие мокрой ваты. Первым, кто высвободился, был Скелл. Он вывалился из кокона, кашляя и отплёвываясь, жадно хватая ртом воздух. Его глаза, дикие от пережитого ужаса, уставились на чёрную фигуру, склонившуюся над ним. — Т-ты... кто?.. — прохрипел он. Эбби не ответил. Он уже разворачивался к следующему кокону. — Вода! — крикнул он ученикам, указывая на меч, с которого всё ещё стекали остатки влаги. — Паутина боится воды! Если есть чем плеснуть — используйте! И разрывайте, пока она не мокрая! Несколько секунд никто не двигался. Слишком велик был страх перед незнакомцем в чёрном, слишком свежи воспоминания о его смертоносном танце с пауками. Но потом Энджел, переглянувшись с Баббл, шагнул вперёд. — Я помогу, — твёрдо сказал он, подходя к ближайшему кокону, который Эбби уже снял и обработал водой. За ним, немного неуверенно, потянулись другие. Марвин, сжимая в руке камень, которым минуту назад готов был защищаться, теперь аккуратно раздирал липкие нити, освобождая Райли. Даже Зип и Оливер, перестав паниковать, молча помогали, стаскивая остатки паутины с освобождённых. Эбби работал быстро и методично. Прыжок, снятие кокона, обработка водой, передача ученикам, следующий. Он потерял счёт времени, но когда последний кокон был вскрыт и последний ученик выполз на свободу, он позволил себе остановиться. Все были здесь. Лана — живая, хоть и бледная, с куклами, прижатыми к груди. Марвин, помогающий встать кому-то из младших. Энджел, поддерживающий Баббл. Даже те, кого он не очень хорошо знал — все дышали, все были целы. Эбби обвёл взглядом группу, проверяя, не пропустил ли кого. Затем, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал волнения, спросил: — Проверьте. Все тут? Есть кто-то, кто отсутствует? Ученики начали оглядываться, пересчитывая друг друга. И в этот момент тишину разрезал испуганный возглас: — Эбби! — выкрикнул кто-то из знакомых — кажется, Энджел. — Его тут нет! — Точно! — подхватила Лана, её голос дрожал. — Мы его не видели с самого начала! Он же упал вместе с нами, но... Сердце Эбби пропустило удар. На долю секунды мир замер. «Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Я же... я же должен был быть среди них. А меня нет. И они заметили.» Но паниковать было нельзя. Маска скрывала лицо — никто не мог узнать в «Чёрном Призраке» того самого Эбби, троечника из школы. Он выровнял дыхание и ответил максимально спокойно, даже с лёгкой, пренебрежительной ноткой: — Вы про того парня с чёренком на голове? Не волнуйтесь. Я отправил его домой. Несколько учеников переглянулись. Сомнение читалось в их глазах — слишком уж странно звучало это объяснение. Но страх перед незнакомцем и благодарность за спасение перевесили. К тому же, кто они такие, чтобы спорить с тем, кто только что в одиночку перебил стаю пауков? — Ещё кто-то отсутствует? — жёстко переспросил Эбби, обводя группу взглядом. На этот раз перекличка была быстрее. Марвин, пересчитав всех по головам, кивнул: — Все на месте. Двадцать три ученика и учитель. Мистер Хотчкисс, сидевший у валуна, слабо кивнул, подтверждая. Его взгляд — тот самый, живой глаз — всё ещё буравил Эбби, пытаясь найти знакомые черты под маской. Но Эбби было плевать. Пусть смотрит и гадает. Главное — сейчас нужно было вытащить их отсюда. — Отлично, — произнёс он, отворачиваясь. — Тогда возвращаемся. Он поднял руку, концентрируясь. Мана потекла по венам, собираясь в ладони, готовая разорвать ткань реальности и открыть портал обратно в школу. Он уже видел мысленно тот класс, тот самый пол, где всё началось. И в этот момент тишину пещеры разорвало шипение. Нет, не то, тихое и настороженное, что сопровождало мелких пауков. Это был звук иного порядка — глубокий, вибрирующий, от которого, казалось, задрожали сами стены. Он шёл откуда-то из глубины, из самой тёмной и дальней части пещеры, нарастая с каждой секундой. Все замерли. Паника, только что начавшая утихать, вспыхнула с новой силой. Кто-то вскрикнул, кто-то попятился, сбивая других. Эбби резко развернулся, вглядываясь в темноту. Маска резанула по глазам кристальной чёткостью, и он увидел его. Из чёрного зева бокового прохода показалась лапа. Одна, потом вторая, затем ещё. Они были огромными — каждая толщиной с его торс, покрытые жёсткими чёрными щетинками, заканчивающиеся острыми, как копья, когтями. Лапы двигались медленно, уверенно, и вскоре из темноты показалось тело. Паук — но не тот, с которым они сражались раньше. Этот был в десять, нет, в пятнадцать раз больше. Его хитиновый панцирь отливал тёмной бронзой, на спине, словно зловещий узор, пульсировали багровые пятна. Восемь глаз — огромных, мутно-белых с чёрными точками зрачков — уставились на группу людей, застывших в ужасе. Из раскрытой пасти, полной кривых, как сабли, жвал, вырвалось очередное шипение, и длинный, раздвоенный язык, влажно блестя, скользнул по воздуху, будто пробуя его на вкус. — А вот и босс... — прошептал Эбби себе под нос. Ученики сжались в комок за его спиной. Кто-то тихо плакал, кто-то молился, кто-то просто зажмурился, не в силах смотреть на это чудовище. Даже Хотчкисс, несмотря на раны, попытался подняться, но тут же упал, скривившись от боли. Эбби не оборачивался. Он смотрел на монстра, и в голове лихорадочно прокручивались варианты. Первый добавил: «Обычный меч его не возьмёт. Надо целиться в суставы, в глаза, в мягкое подбрюшье. И главное — не дать ему добраться до остальных.» Паук, словно прочитав его мысли, дёрнулся вперёд с неожиданной для такой туши скоростью. Огромная лапа, описав дугу, обрушилась на то место, где только что стоял Эбби. Но его там уже не было. Магия усиления взревела в мышцах, толкая тело в сторону. Эбби перекатился, вскочил и тут же рванул в атаку. Меч, зажатый в обеих руках, сверкнул в свете кристаллов, целя в ближайшую лапу, в сустав. Лезвие вонзилось в щель между хитиновыми пластинами, но ушло неглубоко — монстр отдёрнул конечность быстрее, чем Эбби успел нанести серьёзный урон. Из ранки брызнула густая, тёмная жидкость, но это была лишь царапина для такого гиганта. Паук взревел — теперь уже не угрожающе, а яростно. Его лапы задвигались быстрее, пытаясь накрыть увертливую чёрную фигуру, танцующую между ними. Эбби уворачивался, нырял, перекатывался, нанося быстрые, колющие удары при каждой возможности. Но это была игра в кошки-мышки, где мышка, хоть и быстрая, не могла причинить коту серьёзного вреда. — Бесполезно! — крикнул кто-то из учеников. — Он слишком большой! — Заткнитесь и не мешайте! — рявкнул Марвин, сам сжимая камень, готовый броситься на помощь, если понадобится. Эбби, уворачиваясь от очередного удара лапы, понял — так дело не пойдёт. Нужно менять тактику. Он отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, и на секунду замер, оценивая ситуацию. Паук, видя, что жертва остановилась, не стал медлить. Он ринулся вперёд, раскрыв пасть, целясь прямо в Эбби своими жвалами. В этот момент пространство между ними было минимальным. Эбби сделал единственное, что пришло в голову. Он прыгнул. Не в сторону — прямо вверх, используя магию усиления на полную катушку. Тело взмыло свечой, и он пролетел над самой головой монстра, задев капюшоном его хитиновую морду. В верхней точке траектории он перевернулся в воздухе и, используя инерцию, обрушился вниз, вонзая меч прямо в один из огромных, мутных глаз паука. Лезвие вошло глубоко, по самую рукоять. Брызнула мерзкая жижа. Монстр взревел так, что, казалось, пещера сейчас рухнет. Его тело забилось в конвульсиях, лапы заметались хаотично, круша сталагмиты и разбивая камни в крошку. Эбби повис на мече, вцепившись в рукоять, как в последнюю надежду. Паук мотал головой, пытаясь сбросить его, но клинок сидел крепко. Тогда Эбби, собрав остатки сил, рванул меч в сторону, расширяя рану, и впрыгнул в неё, буквально зарываясь в плоть монстра. Это было безумием. Но это сработало. Паук, ощутив невыносимую боль внутри собственной головы, забился в агонии. Его лапы подкосились, и огромная туша рухнула на каменный пол, подняв тучу пыли. Эбби, выбравшись из развороченной глазницы, весь залитый мерзкой слизью, тяжело дыша, спрыгнул на землю. Меч в его руке дымился от чужой крови. Он обернулся к группе, застывшей в немом шоке. — Живы? — спросил он хрипло. Никто не ответил. Все смотрели на него — на чёрную фигуру, стоящую над поверженным гигантом, и не могли поверить своим глазам. Этот человек — нет, это существо — только что в одиночку убило чудовище, которое могло бы раздавить их всех, как муравьёв. Эбби, не дожидаясь ответа, перевёл дыхание и снова поднял руку, концентрируясь на мане. Нужно открыть брешь, но Эбби не успел. Оглушительный рёв, от которого, казалось, заложило уши и задрожали стены, разорвал тишину пещеры. Он обернулся, всё ещё стоя на туше поверженного гиганта, и кровь застыла в жилах. Из трёх разных проходов, ведущих в этот зал, выбирались новые чудовища. Огромные лапы, перебирая с хитиновым скрежетом, одна за другой выносили туши, не уступающие размерами той, что уже лежала у его ног. Один, второй, третий, четвёртый, пятый — пять гигантских пауков. Восемь глаз у каждого — сорок бельм, уставившихся на одну маленькую чёрную фигуру. Их жвалы щёлкали в унисон, создавая какофонию, от которой волосы вставали дыбом. — Это был не босс?.. — выдохнул Эбби, глядя на это сборище кошмара. Он не успел додумать. Пять тварей атаковали одновременно. Огромные лапы, каждая толщиной с бревно, обрушились на то место, где он стоял. Эбби прыгнул, кувыркнулся в воздухе, уходя от ударов. Но лапы продолжали сыпаться градом, заставляя его метаться между ними, как муху в закрытой банке. Он уклонялся, нырял, перекатывался, используя каждую долю секунды, каждую тренировку, каждую подсказку Первого. Но их было слишком много. Пять пар конечностей, движущихся с невероятной для такой массы скоростью, окружали его, сжимали кольцо. В какой-то момент он понял, что выхода нет. Лапы сомкнулись вокруг него со всех сторон, оставляя лишь крошечный просвет сверху. Эбби зажмурился, понимая, что сейчас его раздавят. И в этот миг тело сделало нечто невероятное. Оно выгнулось, вывернуло суставы под немыслимым углом — плечо хрустнуло, колено пронзила острая боль — и он проскользнул в щель, которой, по идее, не существовало. Это было не его движение. Это Первый, в долю секунды перехватив управление, заставил тело совершить невозможное. Эбби вывалился из кольца лап, кубарем прокатился по каменному полу и замер, тяжело дыша. Боль была адской — вывернутые суставы горели огнём, рваные мышцы отказывались работать. Магия восстановления запустилась автоматически, но её силы едва хватало, чтобы затягивать самые опасные повреждения. Полное исцеление заняло бы полчаса — минимум. А у него не было и тридцати секунд. Но и это было не всё. Несколько ударов всё же достигли цели. Чёрная мантия, купленная в Велветроне, прочная и эластичная, не выдержала когтей чудовищ. Длинные прорехи зияли на боку, на спине, на капюшоне. Один из когтей полоснул по плечу, разодрав рукав до локтя. Эбби с трудом поднялся на ноги, пошатываясь. Кровь сочилась из нескольких ран, но главная проблема была не в этом. Капюшон, разорванный, сполз на спину, открывая голову. Маска, хоть и держалась на лице, больше не скрывала волосы. Чёрные волосы до плеч. И на макушке — черенок от яблока с листочком. Пауки, словно чувствуя его слабость, не торопились. Они окружали его, учеников, заблокировав все выходы, наслаждаясь страхом жертвы. Их жвалы щёлкали, языки облизывали воздух. Эбби понял: так он не победит. Нужно что-то кардинальное. Что-то, что уничтожит их всех разом. Он выпрямился, игнорируя боль, и поднял руку вверх. Глаза за маской горели холодной решимостью. Мана хлынула по венам, собираясь в ладони, и через мгновение над его головой вспыхнули огненные шары. Не один и не два, а дюжина. Они росли, пульсировали, заливая пещеру ярким, оранжево-красным светом, разгоняя тьму, к которой все привыкли. Ученики, до этого момента сжавшиеся в комок за спиной спасителя, зажмурились от резкой вспышки. Слишком ярко после полумрака кристаллов. Кто-то вскрикнул, кто-то закрыл лицо руками. Но Марвин, стоявший чуть в стороне, успел увидеть. Сквозь щёлки прищуренных глаз, сквозь ослепительный свет огненных шаров, он разглядел фигуру в разорванной чёрной одежде. Увидел открывшиеся волосы и замер, узнав. Чёрные волосы. Черенок от яблока с листочком. Это не могло быть совпадением. — Эбби?.. — выдохнул он одними губами. Слишком тихо, чтобы кто-то услышал в общем гаме. Но достаточно, чтобы самому понять страшную правду. Их одноклассник, тихий троечник Эбби, которого многие считали слабаком, был этим. Тем, кто резал монстров. Тем, кто только что метал огонь. А в следующую секунду все мысли вылетели у него из головы, потому что Эбби взмахнул рукой. Огненные шары сорвались с его ладони, как стая хищных птиц, и врезались в ближайших пауков. Пламя, сконцентрированное, яростное, магического и вполне реального свойства, вспыхнуло с ужасающей силой. Хитин затрещал, монстры заверещали, заметались, пытаясь сбить огонь, но он горел слишком ярко и жадно. Один за другим пять гигантов превращались в пылающие факелы. Их вопли заполнили пещеру, отражаясь от стен многоголосым эхом. Воздух наполнился запахом горелой плоти и хитина. Они бились в агонии, круша сталагмиты, разбивая камни, но пламя не отпускало. Эбби стоял, наблюдая за этим адом, тяжело дыша. Рука, сотворившая заклинание, безвольно повисла. Когда последний паук рухнул, затихая, в пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих тел. Эбби медленно обернулся к ученикам. Они смотрели на него. Кто-то с ужасом, кто-то с благоговением, кто-то с полным непониманием происходящего. — Вы... вы маг, — прошептал кто-то. — Настоящий маг... — Это невозможно... магии не существует... — Но мы только что видели! Эбби молчал. Огонь позади него продолжал пылать, пожирая тела гигантских пауков. Жар становился невыносимым, воздух наполнялся удушливым дымом, смешанным с запахом горелого хитина. Ещё немного и здесь станет нечем дышать. Он поднял руку. Мана, что осталось после огненного залпа, послушно стеклась в ладонь, формируясь в плотный, светящийся клинок. Эбби резко полоснул им по воздуху, и ткань реальности разошлась с тихим, шипящим звуком. Чёрная, пульсирующая брешь распахнулась перед ними. По ту сторону виднелся знакомый школьный коридор — серые стены, пластиковые панели, автомат с напитками. — Уходим, — голос Эбби прозвучал глухо, но властно. Ученики не двигались. Они смотрели на него, на разрез в воздухе, на огонь за спиной, и в их глазах читался всё тот же животный страх и недоверие. Слишком многое случилось за последние минуты. Слишком много чудес, которые не укладывались в голове. Эбби почувствовал, как мана утекает сквозь пальцы. Ещё немного и портал схлопнется сам, оставив их всех здесь. — Домой хотите? — рявкнул он, вкладывая в голос всю оставшуюся силу. — Я не смогу так долго держать его открытым! Быстро! Эти слова подействовали лучше любых уговоров. Инстинкт выживания пересилил страх. Первым, переглянувшись с Баббл, шагнул вперёд Энджел. Он на секунду замер на пороге, бросил на Эбби быстрый, благодарный взгляд и исчез в темноте. За ним потянулись остальные. Сначала робко, по одному, потом всё быстрее, почти бегом. Кто-то на ходу вытирал слёзы, кто-то что-то бормотал, но все стремились к этому спасительному выходу. — Вперёд, вперёд, вперёд! — подгонял Эбби, пропуская их мимо себя. Он считал про себя: «Энджел, Баббл, Лана, Скелл, Райли...» Двое учеников, поддерживая раненого Хотчкисса, подвели учителя к порталу. Тот, прежде чем шагнуть, остановился. Его живой глаз — тот самый, что не был конвертом — впился в Эбби. Взгляд был долгим, тяжёлым, изучающим. Казалось, он пытается прожечь маску насквозь, увидеть то, что скрыто под ней. Эбби выдержал этот взгляд, не отводя глаз. Внутри всё кипело, но он не подал виду. — Проходите, — только и сказал он. Хотчкисс, помедлив ещё секунду, кивнул и, поддерживаемый учениками, шагнул в портал. Последним, перед самым выходом, задержался Марвин. Он стоял перед Эбби, глядя прямо на него. В его глазах больше не было страха — только смесь узнавания, вопросов и какого-то нового, ещё не оформленного понимания. Эбби посмотрел на него. Черенок на голове, который он забыл спрятать, теперь был открыт. Волосы, мокрые от пота и крови, прилипли к вискам. Маска держалась, но всё остальное намекало о том, кто скрывается под ней. — Что-то не так? — спросил Эбби. Голос прозвучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Марвин задержался на секунду. Долгую, тягучую секунду, за которую можно было прочитать тысячу мыслей. А затем он просто покачал головой. — Ничего, — ответил он тихо. И шагнул в темноту. Эбби выдохнул. Он оглянулся на пещеру — огонь уже почти погас, оставив после себя груды обугленных тел и чёрную копоть на стенах. Убедившись, что никого не осталось, он шагнул в портал сам. Реальность схлопнулась за его спиной. Брешь исчезла, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха, которое тут же рассеялось.