Маска силы: путь избранника

Солнце уже поднялось достаточно высоко, когда Эбби вышел из дома. Он проснулся с первыми лучами, почувствовав знакомую бодрость — та самая, что приходила, когда свет касался его кожи. Магия, сила Первого Света, делала своё дело: после хорошего сна и солнечных лучей он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Вчера Элиана показала им несколько мест, где можно было арендовать участок для прилавка. Одно из них ему особенно приглянулось — уголок у старой городской стены, не слишком оживлённый, но и не заброшенный. Идеальное место для небольшого, но уютного магазинчика. Но он хотел посмотреть на него при дневном свете, а не в вечерних сумерках. Да и хозяйка того места так и не появилась — возможно, её можно было застать только в первой половине дня. Эбби быстро оделся, сунул в карман немного денег, уже не золотых, а нормальных, американских — часть выручки от расплавленных монет, и вышел на улицу. Он брёл по городу, разглядывая витрины магазинов, прикидывая, что можно было бы взять для своего будущего прилавка в Тасмодее. Сладости, безделушки, что-то простое и полезное — или, может быть, что-то, что удивит местных жителей, как те же зажигалки и леденцы. Мысли текли легко, почти расслабленно. — Извините... Эбби поднял взгляд. Перед ним стоял мужчина. Высокий, подтянутый, в строгом тёмно-синем костюме. На его лице застыла вежливая, приятная улыбка, но в глазах чувствовалась какая-то странная, холодная настойчивость. Таким обычно изображают менеджеров в рекламе — уверенных, вежливых, располагающих к себе. Но что-то в нём было не так — Эбби никогда не видел его раньше. Мужчина протянул ему небольшую белую карточку — визитку. На ней не было ни имени, ни названия организации — только номер телефона и одна-единственная строка: «Агент PPF». Эбби нахмурился. Он перевёл взгляд с карточки на мужчину и обратно. — Вы не против поговорить? — спросил тот голосом, в котором вежливость смешивалась с чем-то более твёрдым. Эбби почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Не страх — скорее настороженность. Он не знал этого человека, не знал, что такое «PPF», и уж точно не собирался впутываться в разговоры с незнакомцами, которые подходят на улице с визитками. — Нет, спасибо, — сказал он, качая головой и пытаясь обойти мужчину. — Мне не интересно. Он уже сделал шаг в сторону, как вдруг рука с визиткой снова возникла перед ним, преграждая путь. Жест был мягким, почти вежливым, но в нём чувствовалась сталь — та самая, которая не оставляет выбора. — Может быть, вы всё же передумаете? — произнёс мужчина. Улыбка на его лице осталась прежней, но теперь она казалась холоднее, точно утренний воздух сменился ледяным ветром. Эбби остановился и нахмурился сильнее. Он посмотрел на визитку, потом на мужчину. В его голове мелькнули десятки мыслей — кто это, откуда он взялся, почему выбрал именно его?

***

И вот они сидели в небольшом, почти пустом кафетерии на окраине города. Кафетерий был маленьким и уютным — пластиковые столики, мягкие диванчики, приглушённый свет. Обычное место, где можно выпить кофе и спокойно поговорить. Но для Эбби оно сейчас казалось клеткой. Он сидел напротив того самого мужчины в костюме и смотрел на белую визитку, которую всё ещё держал в руках. Бумага была гладкой, дорогой, без единой зацепки. Он не хотел сюда идти. Но мужчина был слишком настойчивым, чтобы быть просто рекламщиком или уличным продавцом. И этот взгляд — когда он перегораживал путь, в нём была уверенность человека, который знает больше, чем показывает. К тому же, Эбби не давала покоя мысль об агенте PPF. Что это за организация? Почему он никогда не слышал о ней? И самое главное — откуда они знают о нём? Официантка подошла к их столику, вежливо улыбнулась и протянула два меню. Оба подняли взгляд, она кивнула и отошла, оставив их наедине. Мужчина уже взял меню и начал его листать, не глядя на собеседника. — Я не взял денег, — сказал Эбби. — У меня нет на это. — Не волнуйтесь, — ответил мужчина, не поднимая головы. — За всё заплачу я. Эбби нахмурился. Откуда такая щедрость? Он не знал этого человека, не был ему должен, не предлагал никакой услуги. Просто незнакомец, который остановил его на улице, пригласил в кафе и теперь собирается оплачивать его заказ. — Я просто чай, — сказал Эбби, когда официантка вернулась. — Мне тоже, — добавил мужчина. — И небольшой салат, пожалуйста. Официантка записала заказ и ушла, оставив их в тишине.

***

Несколько минут они молчали. Эбби смотрел на чашку, которая стояла перед ним, но не прикасался к ней. Мужчина сидел спокойно, сложив руки на столе, и ждал. Эбби не выдержал первым. — Может, скажете, кто вы и откуда такой взялись? — спросил он резко. — Или мне просто сидеть и гадать, зачем вы меня остановили? Мужчина поднял взгляд. Его улыбка стала чуть мягче — не такой холодной, как на улице, но всё ещё профессиональной, отрепетированной. — Полное имя я, к сожалению, назвать не могу, — сказал он. — Но я могу рассказать вам о PPF. — PPF? — переспросил Эбби. — Что это? — Фонд по борьбе с паранормальными явлениями, — ответил мужчина. — Мы выявляем, сдерживаем и исследуем аномалии, которые происходят в мире. — Фонда? — Эбби нахмурился. — Какого ещё фонда? — Мы работаем в сотрудничестве с полицией и некоторыми другими структурами. Наша цель — следить за тем, чтобы необычные явления не нарушали покой обычных людей. Он сделал паузу и внимательно посмотрел на Эбби — так, будто изучал его реакцию. — За последнее время у нас накопилось несколько отчётов, которые нас заинтересовали. Сначала инцидент с щелкунчиками на трассе. Потом — драконом в центре города. Теперь вот — недавний случай с пауками, которые появились в школе. Все эти события так или иначе связаны с одним человеком. Эбби почувствовал, как внутри всё похолодело. Он не пил чай, хотя тот уже стоял перед ним — он просто не мог оторвать взгляда от собеседника. — И с кем же? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мужчина улыбнулся — на этот раз не холодной, а почти понимающей улыбкой. — Я думаю, вы и сами догадываетесь. Эбби медленно опустил взгляд на свои руки. Пальцы сжимали край стола так сильно, что костяшки побелели. Он взял чашку с чаем, но не поднёс её к губам, просто смотрел на тёмную поверхность. — Не понимаю, о чём вы, — сказал он. Он встал. Стул скрипнул по полу, и несколько посетителей обернулись на звук. — На этом разговор окончен, — сказал он и начал медленно отходить от столика. Но когда он проходил мимо, мужчина негромко произнёс: — Может быть, всё-таки передумаете? Ведь на кону безопасность не только людей, но и ваших родителей. Эбби замер. Он остановился как вкопанный, и в следующее мгновение развернулся так резко, что несколько стульев сдвинулись с места. Он подлетел к столу, буквально взлетев на него, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица мужчины. Он схватил его за воротник пиджака, сжав ткань так, что она натянулась до предела. Другая рука сжалась в кулак, готовая нанести удар. Шум в кафетерии мгновенно стих. Все головы повернулись к ним. Кто-то охнул, кто-то встал, готовый вмешаться. Эбби смотрел на мужчину с ненавистью, смешанной с яростью и страхом. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, и в глазах горел огонь. — Если вы читали про меня отчёт, — прошептал он так тихо, чтобы слышал только собеседник, — то должны знать, что я владею огнём. Из его сжатого кулака, который он держал наготове, начал подниматься тонкий, едва заметный дымок. — Я сожгу вас прямо здесь и сейчас. Мужчина не шелохнулся. Он смотрел на Эбби с тем же спокойствием, без тени страха или удивления. А потом Эбби почувствовал это — видение. Резкое, яркое, как удар под дых. Он увидел ту самую брешь — чёрную, пульсирующую, которая открывалась рядом, с этим кафетерием. Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Эбби перевёл взгляд на окно. За стеклом, прямо на фоне серого утреннего неба, начала проявляться та самая брешь. Она росла, медленно, но неотвратимо, и её фиолетовые края уже начинали мерцать. — Чёрт, — выдохнул он. Он перевёл взгляд на мужчину. Тот тоже смотрел на окно, но в его глазах не было ни паники, ни удивления. Только холодное, изучающее любопытство. Эбби оскалился сильнее. — Если подойдёте ко мне или кому-то из моих близких, — сказал он, наклоняясь ещё ближе, — я ваш PPF переверну вверх дном. Он грубо оттолкнул мужчину, отпустив его воротник, и спрыгнул со стола. Развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. За его спиной в кафетерии началась суета. Кто-то уже заметил брешь в окне и начал паниковать. Кто-то звонил в полицию. А мужчина в костюме остался сидеть на месте, поправляя воротник пиджака, и смотрел вслед уходящему подростку. На его губах всё ещё играла та самая, холодная улыбка. Эбби выскочил из кафетерия, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. В ушах ещё звенел голос того человека, а перед глазами стояла картина — брешь, открывающаяся прямо за стеклом, и люди, которые начинали паниковать. Он нырнул в первый попавшийся переулок, забитый мусорными баками и старыми ящиками. Здесь никого — идеальное место. Маска прильнула к лицу сама собой, стоило ему только подумать о ней. Чёрная мантия было натянуто, скрыв его обычную одежду. Меч лёг в руку, привычно и тяжело. Он закрыл глаза на секунду, сосредоточился на образе того места — кафетерия, где он только что был. Ещё один вдох — и пространство дрогнуло. Он появился на том же месте, откуда ушёл. Но теперь он был в маске. В кафетерии уже началась паника. Люди кричали, кто-то пытался выбраться через заднюю дверь, кто-то просто застыл, глядя на мерцающую фиолетовым светом брешь, которая теперь занимала почти всё окно. Стёкла треснули и начали выпадать, осыпаясь на тротуар снаружи. А из бреши, медленно и тяжело, выбирался он — огромный тролль. Он был под три метра ростом, с серой, покрытой шрамами кожей, которая местами отслаивалась, обнажая тёмные, будто спекшиеся ткани. В руке он держал дубину — грубо обтёсанное бревно, утыканное ржавыми гвоздями. Его глаза горели тусклым, красным светом, не выражая ничего, кроме тупой, слепой ярости. Из пасти вырывался пар, смешанный с запахом серы и горелого мяса. Эбби не стал ждать. Он поднял руку, и в воздухе, над его ладонью, вспыхнул огненный шар. Яркий, пульсирующий, сконцентрированный в одну точку. Он сжал кулак, и шар сорвался, прочертив в воздухе ослепительную дугу. Он врезался троллю прямо в грудь монстра. Взрыв, грохот и волна жара, от которой задрожали стёкла в уцелевших окнах. Пламя разлилось по телу монстра, окутало его с головы до ног, заставляя воздух вокруг дрожать от температуры. Эбби замер, ожидая, что тролль сейчас рухнет, охваченный огнём. Но он нет — он стоял. Пламя стекало по его коже, как вода по камню, и не оставляло ни следа. Ни ожога, ни дыма, ни даже тени беспокойства. Тролль поднял голову, посмотрел на Эбби своими красными глазами, и в них не было боли. Только удивление — будто его только что укусил комар. Эбби почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Что за... — прошептал он. Он попытался снова. Ещё один шар, потом ещё. Огонь бил в тролля с разных сторон, охватывал его, клубился вокруг, но когда дым рассеивался — монстр стоял на месте, невредимый, и даже не думал отступать. Тролль медленно перевёл взгляд с Эбби на свою дубину. Поднял её над головой. И занёс для удара. Эбби отпрыгнул в сторону, едва увернувшись от сокрушительного удара, от которого пол кафетерия пошёл трещинами. — Он не горит, — сказал он вслух, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Он вообще не реагирует на огонь. В голове раздался голос Аэлиана — спокойный, но сосредоточенный: «Похоже, это не обычный тролль. Он либо создан, чтобы противостоять стихии, либо... пропитан чем-то, что делает его неуязвимым к ней.» Эбби сжал меч. — Тогда буду бить сталью, — сказал он и рванул вперёд. Эбби исчез в тот самый момент, когда дубина тролля должна была раздавить его в лепёшку. Он материализовался прямо над монстром, в воздухе, и, используя инерцию падения, с размаху вонзил меч в глаз тролля. Лезвие вошло глубоко — почти по самую рукоять. Из глазницы брызнула чёрная, густая кровь, и тролль заревел — так громко, что задрожали стены кафетерия. Его свободная рука метнулась вверх, пытаясь схватить наглую муху, которая осмелилась его ужалить. Но Эбби уже не было там. Он телепортировался обратно на землю, в паре метров от монстра, и понял, что меч остался в глазу тролля. Вырвать его не удалось — клинок застрял в кости, и, пока тролль мотал головой в агонии, добраться до рукояти было невозможно. — Чёрт, — выдохнул Эбби. Тролль, ослепший на один глаз, развернулся и с рёвом обрушил дубину на пол. От удара задрожал весь кафетерий, стёкла вылетели из окон, а пол покрылся паутиной трещин. Люди, ещё не успевшие выбраться, с криками бросились к выходу. Эбби увернулся от ударной волны, перекатился, вскочил и взмахнул рукой, направляя магию в землю. Пол под ногой тролля провалился — каменная плита ушла вниз, зажимая его ступню в ловушке. Монстр зарычал, пытаясь вырваться, и в этот момент Эбби подскочил к нему. Он вложил в удар всю силу магии усиления, сжал кулак и с размаху ударил по той самой ноге, которая была зажата в провале. Раздался глухой, костяной хруст. Тролль заревел от боли — громче, чем когда ему выбили глаз. Нога подогнулась под неестественным углом, и монстр, потеряв равновесие, рухнул на свободную руку, пытаясь удержаться. Эбби не дал ему времени опомниться. Он перевернулся в воздухе, в прыжке ударил ногой по другой руке, которой тролль опирался на пол. Кость снова хрустнула, и рука подломилась, лишая монстра последней опоры. Тролль завалился на бок, пытаясь подняться на одной ноге и сломанной руке, но Эбби уже был рядом. Он перехватил голову монстра обеими руками, сжал её и, собрав всю оставшуюся силу, что была в его теле, со всего размаха ударил лбом в лоб тролля. Удар был сокрушительным. Тролль отшатнулся, из его головы посыпалась чёрная кровь, и он на мгновение замер, будто пытаясь прийти в себя. Но Эбби тоже отшатнулся. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна. Он сделал шаг назад, потом ещё один, и почувствовал, как по лицу потекла тёплая, липкая жидкость. Он провёл рукой по лбу, под маской, и посмотрел на пальцы — своя кровь. Он перерасчитал свои возможности. Вложил в удар слишком много силы, и его собственная голова не выдержала столкновения. Мир качнулся, и Эбби с трудом удержался на ногах. Тролль, тоже дезориентированный, медленно поднимался, опираясь на единственную здоровую руку. Он всё ещё был опасен — даже раненый, даже ослепший, он мог раздавить Эбби, если тот не сможет двигаться. Эбби шатаясь отошёл ещё на несколько шагов. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло. Он чувствовал, как лоб пульсирует болью, а из рассечённой кожи течёт кровь, заливая глаза. «Эбби,» — раздался в голове голос Аэлиана, напряжённый, но чёткий, — «он всё ещё жив. У тебя нет меча и ты оглушён, но ты должен действовать.» Эбби моргнул, пытаясь сфокусироваться, и снова взглянул на монстра. Тот, шатаясь, начал поворачиваться в его сторону. — Я знаю, — прошептал он, чувствуя, как слабость наполняет тело. — Чёрт... я знаю... Эбби стоял, шатаясь, и смотрел на поверженного тролля. Голова гудела, лоб пульсировал болью, а кровь всё ещё сочилась из рассечённой кожи, заливая левый глаз. Но он был жив. Да и монстр не был мёртв. — Вот тебе и сходил в Тасмодей... — прошептал он, чувствуя, как усталость разливается по телу. Он перевёл взгляд на меч, торчащий из глазницы тролля. Лезвие застряло глубоко, и вытащить его без рывка было невозможно. Эбби подошёл ближе, схватился за рукоять обеими руками и дёрнул — но ничего. Он упёрся ногой в морду монстра, попытался снова — клинок даже не шелохнулся. — Давай же... — сквозь зубы процедил он. Тролль, несмотря на сломанную ногу и руку, всё ещё шевелился. Его единственная целая рука медленно поднялась. Пальцы сжались в кулак, готовый обрушиться на того, кто посмел его ранить. Эбби, прижавшись к лицу монстра, почувствовал, как тень от руки накрывает его. Он дёрнул меч в последний раз, вкладывая в рывок все остатки сил — и лезвие наконец вышло из раны с влажным, хлюпающим звуком. В тот же миг он исчез. Рука тролля с грохотом приложилась к его собственной морде, разбивая и без того повреждённый глаз. А Эбби уже был за спиной монстра, с другой стороны, держа в руках окровавленный клинок. Он не медлил. Эбби со всей силы, вкладывая в удар всю оставшуюся магию усиления, взмахнул мечом. Лезвие вошло в затылок тролля, пробило череп и вышло через переносицу, рассекая голову вертикально, почти до самого носа. Монстр замер. Его рука, которая ещё мгновение назад пыталась схватить врага, безжизненно обвисла. Тело колыхнулось и с глухим, тяжёлым грохотом рухнуло на пол, поднимая облако пыли и мелких осколков стекла. Наступила тишина. Эбби сделал несколько шагов назад, опустил меч, и смотрел на поверженного врага. Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось, но он стоял. Он победил. В тот же миг брешь, которая до этого пульсировала в окне, начала медленно схлопываться. Фиолетовый свет померк, края разрыва сошлись, и через несколько секунд от неё не осталось и следа. Только разбитые стёкла и разрушенный пол напоминали о том, что здесь только что шла битва. Эбби выдохнул и опустился на одно колено, опираясь на меч. В голове всё ещё звенело, а перед глазами плыли тёмные пятна, но он был жив. И снова — тишина. Где-то вдалеке завыли сирены, приближаясь к месту происшествия. Но Эбби уже не обращал на них внимания. Он смотрел на тело тролля и думал о том, что этот день только начинается, а он уже успел подраться с монстром, сломать себе лоб и испортить единственный приличный кафетерий в округе. — Аэлиан, — сказал он тихо. — Ты там? «Здесь», — голос в голове звучал спокойно, почти умиротворённо. — «Ты сделал хорошо. Трудно, но хорошо.» — Спасибо, — выдохнул Эбби. — Похвально. Он медленно поднялся, убрал меч в ножны и оглядел поле боя. Разбитые стёкла, перевёрнутые стулья, трещины на полу. И мёртвый тролль, лежащий в центре всего этого хаоса. — Пора уходить, — сказал он сам себе. Он сделал шаг назад, собираясь телепортироваться, но замер на секунду, бросив последний взгляд на поверженного противника. А затем он растворился в воздухе, оставив за собой лишь тишину и разрушения. Кафетерий превратился в руины. Перевёрнутые стулья, разбитые стёкла, трещины на полу, а за окном всего этого — массивное тело мёртвого тролля, всё ещё источающее слабый запах серы и горелой плоти. Полицейские сирены завывали уже совсем близко, и через разбитые окна был виден мерцающий свет проблесковых маячков. Но среди всего этого хаоса один человек сидел на своём месте. Мужчина в строгом костюме даже не шелохнулся, когда тролль появился из бреши. Он не побежал, не спрятался, не кричал. Он просто сидел, пододвинул к себе чашку чая, допил её до конца, затем аккуратно положил салфетку на стол и взялся за вилку. Пока Эбби бился с монстром, пока люди в панике выбегали из кафетерия, пока стены дрожали от ударов, он продолжал есть свой салат. Неторопливо, с явным удовольствием, будто ничего особенного не происходило. Будто бой с троллем на глазах у десятков людей был для него чем-то обыденным — вроде уличного представления или театральной постановки. Он доел последний кусок, аккуратно положил вилку на тарелку, вытер губы салфеткой и сложил руки перед собой, глядя на место, где только что стоял Эбби. — Прекрасно, — сказал он тихо, почти шёпотом, но в его голосе слышалось искреннее удовлетворение. Он поднялся с места, поправил пиджак, одёрнул его, словно собирался на важную встречу, и неспешно направился к выходу. В дверях он остановился, на мгновение обернулся, окидывая взглядом разгромленную улицу. На его губах всё ещё играла та самая холодная, но почти довольная улыбка. — Хорошо, — сказал он, будто подводя итог. — Очень хорошо. И вышел. Сирены завывали совсем рядом. Полицейские машины уже подъезжали к кафетерию, но мужчины в костюме среди них не было. Он исчез так же незаметно, как и появился, оставив после себя лишь пустой столик, аккуратно сложенную салфетку и тихое слово, которое всё ещё висело в воздухе, смешиваясь с запахом гари и пыли. — Прекрасно.