Крёстный отец

            Юнги       — Жандармы…         Мои глаза ухватились за приближающиеся из покрова тумана силуэты. Военные шинели хаотично двигались в такт шага гостей, скрывая прикреплённые к поясу кобуры. Их было пятеро, включая идущего впереди всех ротмистра.       — Господин Сойфер, — прижав пальцы к козырьку фуражки, ротмистр посмотрел мне прямо в глаза.       Внутри всё сжалось в неприятном спазме, стоило только услышать ненавистную мне фамилию. Я не любил, когда ко мне обращались по имени, данному отцом. А уж слышать его фамилию в свой адрес было наивысшей каторгой для меня. Но за годы, прожитые в роли барона, пришлось свыкнуться с данным мне наследием.       — Ваше благородие, — повторив тот же жест, я вопросительно осмотрел стоявших за спиной мужчины жандармов. — Чем могу вам помочь?       От меня не ускользнуло ощущение, что стоявший перед мною служитель закона был уж очень больно знаком. Каштановые волосы, коротко выстриженные у висков, прятались под тёмно-синей тканью. Смуглая кожа, даже в такую пору года, выделяла его среди жителей города, словно крича о его принадлежности к другой нации. Но, к удивлению, это не помешало мужчине встать в ряды императорской жандармерии.       — В отделение поступили наводки о том, что в порту пришвартован корабль с запрещённым на территории Империи грузом, — ротмистр сузил глаза, с тем же вниманием изучая мою фигуру. — Мы обязаны проверить ваше судно, господин Сойфер, на наличие контрабанды.       — Ваше благородие, это какая-то ошибка, — улыбнувшись уголком губ, я мельком посмотрел на Намджуна. Он, сохраняя спокойствие, безотрывно следил за жандармами, игнорируя моё присутствие. — Мы занимаемся переправкой текстиля, музыкальных инструментов и украшений. Ни о какой контрабанде речи быть не может.       — Чем больше вы противитесь, тем сильнее вызываете подозрения у служителей закона, — тут же перебил меня мужчина, положив руку на кобуру.       Всё выходило из-под контроля. Планы рушились один за другим, бросая нас под колёса мчащегося поезда под названием «Тюрьма».  Один неверный шаг, и весь наш труд, все наши старания пойдут коту под хвост. Товар, спрятанный среди тканей и в инструментах, не должен был попасться на глаза жандармам.       Дрожь моих пальцев скрывали перчатки. Внутри зарождалось желание схватить револьвер. Мышцы во всём теле были напряжены до предела. В любую секунду я был готов действовать по двум путям: либо бить, либо стрелять. Но сам же себе противоречил, прекрасно понимая, что подобная выходка не останется без внимания. Стрельба в порту по жандармам средь бело дня – прямой билет на казнь.       — Не смею препятствовать вам, ваше благородие, — отступив в сторону, я указал рукой на полностью загруженный корабль. Сердце бешено колотилось в груди. Нервы были на пределе – натянутые, как струна, ждущая нового движения смычка. — Но прежде попрошу вас предоставить надлежащие документы.       — Смеете требовать у должностного лица документы? — мужчина сжал губы в тонкую линию. Мои слова выбили его из колеи. Недоверие и условия со стороны подозреваемых явно не вписывались в их картину раскрытия разыскиваемой контрабанды.       — Хочу лишь убедиться в том, что вы и правда на службе, — с той же строгостью ответил я, сохраняя внешнее спокойствие. — В Одессе нынче неспокойные времена. Лучше лишний раз убедиться в достоверности, чем попасться в руки недобросовестных граждан.       — Это прямое препятствование работе жандармерии.       — Как гражданин я имею право требовать удостоверение, ваше благородие. Закон не запрещает.       Будь я простым рабочим или торговцем, меня бы давно заковали в наручники и отправили в отделение для выяснения обстоятельств. Но сейчас, в нынешнем положении, жандармы попросту не могли отказать в просьбе. Моя фамилия имела весомое влияние среди элиты Одессы.        Цокнув языком, мужчина вынул из нагрудного кармана мундира сложенный вдвое листок. На пожелтевшей бумаге размашистым почерком были выведены буквы въевшегося в мою память имени: Бердник Эраст Андреевич. Я несколько раз перечитывал имя из удостоверения, пытаясь сложить увиденное с тем, что мне было известно о представшем ротмистре. С губ так и норовилось сорваться настоящее имя жандарма – Пак Чимин, выходец из семьи иммигрировавших в Одессу торговцев.        Мы вновь встретились взглядами. Служитель закона явно узнал меня. Так же, как и я его. Протянув обратно документ, я едва улыбнулся:       — Прошу на борт, ваше благородие. Время отправки наступит через тридцать минут, не будем задерживать судно.               Махнув рукой, ротмистр последовал на борт. Жандармы тут же последовали его примеру, ритмично застучав каблуками о причал. Мужчины расталкивали вышедших на палубу членов экипажа, бесцеремонно вторгаясь во все каюты и трюмы.              — Чует моё сердце – что-то здесь нечисто, — подойдя ко мне, Намджун быстро заговорил. Я едва ли успевал разбирать слова, произнесённые им в полголоса.              — Оно и дураку ясно, — прыснув в ответ, я внимательно следил за мельтешащимися макушками патрульных на борту. — Мы слишком привлекаем к себе внимание.              — Ты ведь сам знаешь – мы всё делаем тихо и без следов. Сейчас слишком неспокойные времена, никто не хочет оказаться под трибуналом.              Я тактично промолчал, не имея смысла что-то сказать в ответ. Понимал – шаг в сторону, и всех нас засадят, найдя любой для того повод. Если и не отправят в тюрьму, так расстреляют. Выбор был невелик.              — Если они найдут оружие…              — Не ссорься с мозгами раньше времени, они тебе ещё нужны, — я тут же перебил Намджуна. Пальцы с дрожью сомкнулись на футляре с сигаретами во внутреннем кармане. — Беда у нас с тобой сейчас другая.              Намджун вопросительно приподнял бровь, бросая взгляд то на корабль, то на меня. Повернувшись к нему, я сделал глубокую затяжку. Густой белёсый дым вышел вместе с воздухом из ноздрей, задевая рукав его пальто.              — У жандармерии слишком сильно выросло к нам внимание. Понять бы причину.              Я не успел договорить. Намджун слегка толкнул меня в бок, отвлекая от размышлений. Посмотрев в сторону, я увидел спускающихся по сходней ищеек. По их лицам было сложно понять нашли ли они спрятанное оружие.              Ротмистр, стряхнув с плеча следы паутины, неспешно подошёл к нам.              — Ну что, ваше благородие? — с издёвкой обратился я к мужчине, стараясь слишком сильно не улыбаться. — Нашли что искали?              — К вашему счастью, нет, — коротко ответил Эраст Андреевич, бегло осмотревшись по сторонам. — Но я не советовал бы вам радоваться, Марк Антонович.              Жандарм развернулся на пятках и спешно зашагал, увеличивая расстояние между нами. Хотелось облегчённо вздохнуть, но что-то не давало покоя. Засело в груди комком, сжимая внутренности в невидимые тиски. Эраст Андреевич остановился на полпути, посмотрев в нашу сторону из-за плеча.              — Присмотритесь к своему окружению, Марк Антонович.              Ротмистр, бросив фразу на ветер, спешно удалился. Его фигура, вместе с остальными служителями, скрылась за высокими ящиками и серым туманом.              От его слов осталось неприятное послевкусие. В голове тут же возникли вопросы, о чём он пытался сказать. Предупредить, запутать или же приблизить собственными руками смерть?              — Этого типа даже поцом не назовёшь. Явно что-то знает, — тут же заметил Намджун, забрав из моих пальцев недокуренную сигарету. Он судорожно затянулся, задерживая горький дым в лёгких как можно дольше.              — Наблюдай, друг мой, наблюдай.              Хлопнув дважды по плечу друга, я развернулся и пошёл в противоположную сторону. Поступь, хоть и была твёрдой, всё же выдавала гнетущее меня ощущение тревоги.              Завернув за угол, я не стал запрыгивать в повозку. Ноги сами несли меня от порта в центр, зная выбранный мною путь наизусть. Тяжесть с каждым шагом прибавлялась в ногах из-за огромного количества ступеней. Но это был единственный ближайший путь подняться на Приморский бульвар.              Мне казалось, будто кто-то следует за мной по пятам. Смотрит прямо в затылок, прожигая в голове невидимую дыру. Поправив покосившуюся от быстрого шага шляпу, я обернулся. Моему вниманию предстала интересная картина: следовавшая за мной по пятам девушка тотчас замерла, широко улыбнувшись.              — Опять ты…— едва слышно слетело с губ, затерявшись в городском шуме.              Девушка поспешила ко мне, откинув на небольшую шляпку спадающую на лицо вуаль.              — Неужели мы встретились, барон.              — Чего тебе? — я не любил долгие прелюдия. Мне и без всей этой любезности было известно, к чему произошла эта встреча и каков будет её исход.              — Ты совсем про меня забыл, — её рука ловко подхватила воротник моего пальто, бережно поправляя грубую ткань на груди. — А я ведь скучаю. Каждый день жду, когда же ты придёшь ко мне.              — Мы уже обсуждали это с тобой, Лиля, — перехватив девушку за кисть, я убрал руку от себя. Возможно в этом жесте была грубость. Но моё терпение, за сегодняшний день, уже было на исходе. Ещё одна неприятность, одна малейшая оплошность, один незначительный упрёк – и я бы просто начал рвать и метать всё и всех.              — Тебе так всё равно на меня? — Лиля не унималась, будто совсем не хотела замечать мой холод к ней. Продолжала тянуться, нахально требуя ласки, которую я не мог дать. Пальцы её свободной руки переплелись с моими в крепкий замок, лишая возможности в любой момент уйти.              — Ты знаешь ответ. К чему весь этот цирк?              — Мне надоело сидеть в твоей тени. Надоело видеть, как ты страдаешь один на один, каждый раз отказываясь от моей поддержки. Разве я достойна этого?              — Нет, — моего короткого ответа было недостаточно. Я попытался освободить руку, но Лиля крепко вцепилась в рукав пальто, прижимая мою ладонь к своей груди.              — Тогда перестань вести себя так, будто меня не существует, — с её лица исчезла улыбка. Взамен появилась жгучая решимость и сталь. — Я люблю тебя, Юнги. Прошу, хватит прятаться от меня. Мне тебя не хватает.              Мне хотелось ответить. Но головой понимал – слова разобьются о бетонную стену слепой влюблённости. Она смотрела на меня как на святого. Готова была прощать самые страшные поступки, которые только мог совершить человек. И в этом была её беда. Ведь я всегда – и в прошлом, и сейчас – не отвечал взаимностью.              — Я тебя не люблю. Ты это знаешь.              Лиля быстро заморгала, смахивая слёзы с глаз. Губы вновь тронула та же беззаботная улыбка, с которой она бежала ко мне.              — Ну и что? Моей любви хватит на двоих.              В тяжёлом вздохе покоились несказанные мною слова. Я лишь качнул головой, отведя взгляд в сторону.              — Я буду ждать тебя вечером, — отпустив руку, Лиля резко приблизилась ко мне, оставив на щеке едва ощутимый липкий поцелуй. Отпечаток её губ остался на коже в виде нежно-розового следа от помады.              

***

             Я влетел в поместье, не удосужившись снять при входе пальто. В голове не укладывалось то, что нам удалось отыскать. Намджун, сторонясь меня, шёл на несколько шагов позади.              — Где, мать вашу, слуги?! — шляпа тут же полетела на стол в центре прихожей, с большой вазой по середине. Стоявшие цветы ту же задрожали от резкого движения по гладкой поверхности дерева.              — Юнги, ради Бога, успокойся, — повесив своё пальто на вешалку у входа, Намджун одним движением поправил взявшийся складами в руках пиджак.              Я успел искоса взглянуть на приятеля, не прекращая движения. И это оказалось моей ошибкой. В моменте ощутил лёгкий толчок и тихий взвизг, доносящийся прямо на уровне моей груди. Я рефлекторно выставил руки вперёд, ловя того, кто по неосторожности врезался в меня. Худощавое тело тут же упало в объятия, прижимаясь ко мне.              Всего секунда, но этого хватило, чтобы окончательно испортить мой день. Ведь в моих руках, как в самых излюбленных дамами книгах, по собственной неосторожности оказалась наша несносная гостья.