ты никогда не умел улыбаться

             Люцифер изо всех сил старался поймать за хвост утраченную концентрацию, всматриваясь в серебряный луч проектора. в его искусственном свете летали маленькие пылинки. осень близилась к концу, выстраивая баррикады из ледяного мороза, забирающегося под выглаженную учебную форму.       всем телом светловолосый парень чувствовал это неприятное прикосновение — оно вынуждало его хмуриться и прищуривать глаза в попытке удержать всё свое внимание на словах преподавателя. но, помимо холода аудитории, словно было ещё что-то, способное вызвать физический дискомфорт. осознание пришло с заметным опозданием, а пока громкий голос вызволил Люцифера из оцепенения:       — давайте представим ситуацию, — лектор обогнул свой стол и прислонился к нему, сложив руки на груди. — ваш подозреваемый психически нестабилен. вы уверены, что он виновен, но у вас недостаточно улик. итак, вопрос: давить или ждать?       блондин едва слышно вздохнул, устремив взгляд на собственные руки. в голове прокручивались различные варианты ответа, несмотря на то, что на поверхности проплыло желание, чтобы кто-то другой из присутствующих первым вызволил свою догадку и нарушил тишину. но когда этого не произошло, Люцифер поднял голову и равнодушно посмотрел вперед.       — смотря, как давить, профессор, — строго ответил Люцифер, почувствовав, как несколько взглядов скользнуло к его лицу. — перестараешься, значит, разрушишь достоверность. если цель детектива заключается только в получении признания, то можно и надавить. однако в подобном признании может не быть истины. поэтому я предпочел бы выжидать и наблюдать: чтобы добиться правосудия, не всегда нужна сила. порой достаточно времени.       — как благородно. особенно, если на кону стоит не твоя жизнь, — прозвучавший веселый голос заставил Люцифера ухмыльнуться: Аластор, этот заносчивый выскочка.       блондин ощущал на себе насмешливый взгляд и не поворачивал голову в сторону, поскольку знал: обернется — вступит не только в словесную, но и в дуэль взглядов. несмотря на то, что в нем клокотало легкое раздражение, пробудившееся после ответа, Люциферу было легче отмахнуться от провокации и сосредоточить внимание на задумчивом молчании молодого преподавателя. но, кажется, эта внешняя холодность лишь раззадорила улыбающегося Аластора. повторно подав голос, он обратился к Люциферу напрямую и вынудил их взгляды пересечься со скрежетом какого-то неопределенного чувства:       — а если, представим, на кону стоит жизнь ребенка? согласись, что в подобной ситуации время становится непозволительной роскошью. и что же.. тоже будешь ждать какой-то там истины? — стальной взгляд Люцифера скользнул по внешней маске на лице Аластора: веселая издевка дрожала на губах, пока в карих глазах пылали блики предубеждения. блондин чувствовал смрад его фальшивости и невольно морщил нос.       — считаешь, что пытка в таком случае допустима? если так, то ты почти преступник. уж точно не детектив, — спокойно ответил Люцифер, приподнимая темные брови. Аластор злобно улыбнулся, чуть наклоняясь вперед. между ними расположились несколько непреодолимых рядов деревянных парт, занятых молчаливыми студентами, но даже так оба ощущали себя на невидимой для остальных боевой арене.       — а если я знаю, что он виновен, и могу его посадить, но не делаю этого, потому что моралист рядом со мной так сильно боится испачкаться?       вопрос уязвил Люцифера: реплика атаковала прямо по центру его выдержанного образа, острым шипом проникая вглубь и царапая незащищенные стенки ледяной брони. его холодный взгляд окрасился в оттенок неприкрытого презрения, пока Аластор, упивающийся небольшим триумфом, театрально кивнул и откинулся на спинку деревянного стула.              — дилемма, — голос преподавателя дал им передышку на поле ожесточенной борьбы взглядов. — вы оба подняли вопрос о допустимости действий, совершаемых ради достижения одной и той же цели. где же, по-вашему, заканчивается допустимое?       — там, где начинается эго и личная заинтересованность, — без раздумий ответил Люцифер, словно ухитрился заранее подготовиться к этому вопросу. Аластор громко усмехнулся, отчего его оппонент на долю секунды потерял эмоциональное равновесие, но, быстро взяв себя в руки, дополнил самого себя: — детектив не должен доказывать свою власть и терять голову.       — то есть, как только тебе становится интересно, ты переходишь черту? — лениво спросил Аластор и демонстративно проигнорировал то недоумение, которым моментально окрасился взгляд Люцифера.       — если ты борешься за правосудие, ты не позволишь интересу управлять твоим решением, это очевидно, — темные брови дрогнули на бледном лице, и когда Аластор медленно повернул голову в его сторону, то Люцифер спешно принял непринужденный вид. но даже так ощущалось наэлектризованное напряжение, повисшее между двумя дуэлянтами.       — или просто начнешь притворяться, что никакого интереса нет, — весело ответил Аластор, и впервые за всё время их совместного обучения его улыбка приобрела странный характер: она дразнила, жалила высотой уголков и неглубокими ямочками на щеках.       Люцифер не понимал Аластора с первого дня их вынужденного знакомства: темноволосый парень, ростом выше на целую голову, каждое занятие он искусно выстраивал театральные декорации на арене словесных перепалок с Люцифером. поначалу эти необоснованные атаки вызывали в нем лишь острое раздражение — доходило до того, что блондин непроизвольно сжимал руки в кулаки, борясь с внутренним напряжением, которое высвобождалось от одного лишь звука размеренного дыхания позади себя. ведь он прекрасно знал, кому оно принадлежит. и его щеки багровели от едкой злобы, стоило почувствовать прилипчивый взгляд, который, словно рентгеновский луч, сканировал скрытые эмоции.       — пожалуй, хватит на сегодня. но я рекомендую вам обоим подумать, — два указательных пальца преподавателя устремились в сторону Люцифера и Аластора. — кто из вас ближе к поимке преступника?       безликие студенты тут же закопошились, забрасывая свои тетради в сумки и поднимая скуку из-под парт. Люцифер, снедаемый внутренним противоречием, без спешки поднялся с места и перевел всё свое внимание на потрепанные учебники. внутри него нежно пульсировала тревога: он знал, что на этом их дуэль с Аластором не закончилась. поэтому, когда брюнет, поправляя овальные очки, остановился рядом с ним, тот даже не удивился.       — это была занимательная партия, Люцифер, но посмотрим, кто сдастся первым, — с насмешкой, вполголоса, проговорил Аластор и двинулся к выходу, оставив после себя обжигающую пустоту.       — я не играю с тобой, — полетели вслед строгие слова Люцифера, заставившие брюнета остановиться в дверях и медленно повернуться, наклонив голову вбок. на его лице сияла издевательская улыбка, от которой у Люцифера свело челюсть.       — не притворяйся, ты ведь так любишь игры, особенно свои шахматы, — тонкие губы блондина тут же дрогнули от удивления, и тогда Аластор понял, что сказал лишнее. внутреннее ликование, необъяснимое и абсолютно иррациональное, пересилило напряжение Люцифера.       он тихо усмехнулся, как только Аластор исчез в толпе студентов. как бы ему ни хотелось это признавать, но теперь каждая секунда слежки со стороны брюнета начала обрастать легким флером тайного смысла: он наблюдает за ним и вне общих занятий, раз знает о его любви к шахматам. поправляя черный ремень плечевой сумки, Люцифер уже не мог отделаться от этой странной мысли. однако страх начал прожигать внутренности: неужели ему нравится этот надуманный факт? блондин встряхнул головой, заставляя пшеничные кудри весело запрыгать, и побрел по длинному коридору. нет, это просто глупости, которыми не стоит забивать свою голову.       однако Люцифер уже не верил мягкому голосу сомнений. ему до легкого покалывания под ребрами захотелось получить как можно больше ответов: как-то дополнительно спровоцировать Аластора, заставить раскрошиться его броню, сделанную из напускного бахвальства. и эта идея как раз-таки пугала до смятения, до инея под кожей и выпуклых мурашек на бледных руках: какой бы веселой ни казалась затея вступить в незамысловатую игру, всё казалось чересчур личным, чересчур.. возможным.       странное напряжение черным телефонным проводом повисло между ними. и тогда Люцифер впервые решил изучить своего оппонента, начав с малого: на стене в коридоре висело его расписание — пары десятков секунд для ознакомления хватит, чтобы запомнить, в какое время можно будет устроить мягкий допрос. остановившись напротив, Люцифер замедлился и пугающе-завороженно посмотрел на сплетение черных букв. будто это было не обычное расписание, а стеклянная витрина с огнестрельным оружием: ведь там таилось нечто запретное, оттого и потенциально опасное.. но не сколько для Аластора, мысли о котором прожигали сознание, сколько для самого Люцифера, каким бы отстраненным ему ни хотелось забредать в этот вязкий неизведанный омут.       внутренний голос начал спорить с иррациональностью: одна часть сознания убеждала его в том, что это — простая игра, а другая шептала противоположные тезисы. эта словесная перепалка в голове сочеталась со стальным упорством и осторожностью, но всё, что ощущал Люцифер в данный момент, так это то, как же сильно он сбит с толку. поддаваясь напевам сомнения, он отвернулся от расписания, однако прыткий взгляд потребовал возвращения и там зацепился за знакомое сплетение букв. пальцы потянулись к стеклу, и память уже четко зафиксировала день и время, будто это — шифр от важнейшего сейфа.       но даже так Люцифер немного колебался: решение не пришло к нему в виде озарения мыслью, оно блуждало в виде неловкого покалывания под кожей и неприятной дрожи, с которой блондин уже научился жить в перемирии. подобное помогло ему убедиться: что бы это ни было — игра, навязчивая идея или потенциальный эмоциональный срыв, он обязан довести дело до победного конца. и как только настал нужный день, Люцифер изо всех сил постарался взять свои эмоции под контроль — особенно те, которые он намеренно обнажал на публике.       — ты ведь не поверил ни одному моему слову, да? — он заговорил весело, что было достаточно непривычно для него, особенно при обращении к Аластору, только вышедшему из кабинета с красной папкой в руках.       сначала брюнет не обратил внимания на розовощекого Люцифера, стоявшего у стены. но стоило услышать его голос, как он тут же остановился посреди полупустого коридора и почувствовал на себе язвительный взгляд, прожигающий его плечи. поджав губы, Аластор тихо выдохнул и развернулся. маска на его лице начала противно потрескивать, поскольку Люцифер на этот раз смотрел на него иначе.       — не понимаю, о чем ты, — несколько широких шагов разделяло их друг от друга. подобно фехтовальщикам, оба парня готовились к выпаду своего соперника, замедляя ритм бьющегося в грудной клетке сердца.       — о том, что я не играю с тобой, — ответил Люцифер, отрывая спину от холодной стены. брови Аластора тут же подпрыгнули наверх, выдавая фальшивость его удивления. в карих глазах белесыми бликами мерцало равнодушие, которому блондин не верил ни на секунду.       — а ты, выходит, всё-таки, играешь?       — всегда, — с непринужденной улыбкой ответил Люцифер. — в этом же и весь смысл: ты смотришь за тем, как передвигаются фигуры, как они реагируют на малейшие изменения. со временем начинаешь лучше понимать, кто лжет, неотрывно глядя в глаза, а кто хочет, чтобы ему, наконец, задали вопрос.       Аластор чуть опустил голову, длинными пальцами потирая подбородок. после чего приблизился к спокойному Люциферу, позволив ему уловить смесь запахов, исходящих от этой высокой фигуры: смятая бумага, крепкий табак и хорошо скрытое напряжение — этот набор ароматов дурманил молчаливый аппетит, который требовал разгадать очередную загадку и распутать клубок чужих эмоций.       — мне кажется, ты привык думать, что держишь других в своих руках, но ты просто путаешь истинную власть с обыкновенным вниманием, — вполголоса сказал Аластор, смотря на улыбнувшегося Люцифера со снисходительностью.       — а тебе нравится вторгаться в пространство, думая, что так ты можешь сломить чужую неприкосновенность, но ты путаешь её с простой отстраненностью, — взгляд Аластора тут же дал слабину, отчего Люцифер позволил себе сделать несколько шагов навстречу, при этом медленно, почти игриво, приговаривая: — я же вижу, как ты смотришь на меня... как ты следишь за мной.       — это просто наблюдение, — с усмешкой ответил Аластор, и улыбка Люцифера стала чуть хищнее.       — это любопытство.       теперь удивление Аластора не было столь фальшивым — оно стало искренним и неприкрытым, тем самым позволяя Люциферу упиться маленькой победой. смакуя возможный ответ на кончике своих спутанных мыслей, брюнет обреченно кивнул и мягко скривил свои губы в полуулыбке.       — даже если так, ты всё равно не самый опасный игрок на этой доске, — Люцифер тихо посмеялся, отчего Аластор нахмурился.       — возможно, ты просто не понимаешь, какая от меня исходит угроза, или очень хочешь, чтобы эта угроза исходила не от меня?       — мне абсолютно всё равно, — парировал Аластор, внимательно заглядывая в сверкающие глаза своего оппонента.       — тогда почему ты стоишь тут и не уходишь? и зачем вообще оправдываешься передо мной? — Люцифер чуть наклонил голову вбок, уже не скрывая того, как его веселит этот странный вечерний диалог.       — потому что ты заблокировал мне проход, — лениво ответил Аластор.       — но ты же можешь просто попросить меня, чтобы я пропустил тебя, — Люцифер говорил, сощурив глаза. — или, как тебе более привычно, толкнуть меня в сторону и уйти. но вместо этого ты стоишь тут и говоришь мне о том, что тебе всё равно.       Аластор усмехнулся, тонкими пальцами сжимая обложку красной папки. в нем гноилось напряжение, которое он испытывал в моменты потери столь любимого самоконтроля.       — в следующий раз, Люцифер, — на выдохе начал Аластор, борясь с желанием положить руку на плечо блондина и сдвинуть его в сторону. — не стой у меня на пути.       Люцифер поднял розовые ладони и сделал шаг вбок, давая Аластору возможность пройти вперед, но вместо того, чтобы уйти, брюнет некоторое время помедлил, а потом ухмыльнулся и лениво побрел к выходу. отзвук его шагов выдавал странную мелодию новой истины.       — в следующий раз, Аластор, играй по-настоящему, — весело крикнул ему вслед Люцифер и направился в противоположную сторону. звук ходьбы Аластора, отпрыгивающий от голубых стен академии, вонзался в его сознание, нежным прикосновением заставляя его глупо улыбаться себе под нос. а всё потому, что блондин понимал: и его шаги прямо сейчас играют на струнах чужих эмоций.       тем временем Аластор следил за плавностью своей походки, изысканной прямотой осанки и даже громкостью своих шагов, чтобы всем видом показать, что контроль — на его стороне. однако его пальцы сильнее впивались в папку, заставляя желтоватую бумагу жалобно похрустывать. в нём зрело возмущение: Люцифер — этот чёртов парнишка с глазами, в которых бултыхается не злоба, не страсть, даже не любопытство, а.. зеркальное отражение его внутренней тревоги. какое-то косвенное признание, которое Аластор с трудом может деконструировать и понять.       брюнет поморщился, ослабил привычную улыбку, возвращая своему лицу грузность и строгость. он не любил зеркальные отражения — они возвращали знакомый взгляд. пересекая длинный коридор, Аластор чувствовал, как с особым рвением в нем нарастало тягучее ощущение, будто кто-то намеренно сдвинул его фигуру на черно-белой доске. но он не злился, несмотря на то, что это сигнализировало о временной потере контроля.       нет, злость — это для тех, кто едва понимает, как можно отступить. но Аластор прекрасно знал, как попятиться назад, просто на этот раз он этого делать не хотел. провокации и психологические игры — это его природная стихия. всякий раз особое удовольствие достигалось за счет наблюдения, манипуляций, пробрасывании наживки и своевременного ухода, однако Люцифер.. его взгляд заставлял задержаться на месте дольше положенного. что-то едва уловимым блеском переливалось в этих глазах, заставляя Аластора менять тактику находу.       его эфемерная загадочность при условии поверхностной легкости осела в брюнете в виде нервных движений и воспроизводимого в голове бархатистого голоса: "играй по-настоящему" — это прозвучало не как просьба, а почти как мантра, заставляющая Аластора закусить губу от недовольства. он с ужасом понимал: это — не шутка, не провокация, а полноценное приглашение, от которого с каждой минутой сложнее отказаться.