Имя, утерянное ветром

Тишину леса пронзал лишь хриплый крик роженицы. В тайном убежище за пределами Конохи, защищённом множественными барьерами, Узумаки Кушина сжимала простыни на кушетке и тяжело дышала. На лбу блестел пот, длинные алые волосы прилипли к щекам. Возле неё, сосредоточенно и чётко, работала Бивако Сарутоби, жена Третьего Хокаге, опытная акушерка, одна из немногих, кто был допущен к этому тайному событию. — Всё хорошо, Кушина, ты справишься. Осталось немного, — тихо сказала Бивако. Возле входа стоял Минато Намиказе, Четвёртый Хокаге, склонив голову, наблюдая за происходящим. Он был напряжён, но улыбался — в его глазах сиял свет, которого Коноха давно не видела. — Первый пошёл... Тужься! — произнесла жена третьего. Кушина закричала, и в следующую секунду раздался первый детский плач. — Это мальчик, — с облегчением выдохнула Бивако, заворачивая младенца в одеяло. — Крепкий, здоровый. — Наруто, — прошептал Минато, глядя как акушерка положила его сына на небольшой пеленальный столик рядом с ним. Его голос дрожал от счастья. Кушина выдавила слабую, измученную улыбку. — Второй... идёт... — вновь простонала она. Через несколько минут, вторая волна боли, второй крик — и на свет появился ещё один мальчик. Волосы его были ярко-красными, прямо как у его мамы. — Двойня! — удивилась пожилая женщина. — Удивительно, что удалось скрыть это даже от медиков. Ещё один здоровый малыш. Минато замер, Бивако положила второго сына рядом с Кушиной и та слабо улыбнулась. — Мы с тобой справились... — произнесла она. В этот момент в воздухе резко задрожала чакра. Барьеры, охраняющие убежище, заискрились. Взгляд Минато стал острым. — Это чакра… — прошептал он. — Кто-то пробил барьер. В следующее мгновение в помещении возникла чёрная воронка, как искажение пространства. Из неё появился человек в маске с одним глазом, одно его движение и голова жены третьего Хокаге, со стуком упала на пол, прокатившись к ногам Минато. Мужчина без слов схватил одного из новорождённых. — Четвёртый, отдай мне джинчурики, или лишись сына. — с этими словами черноволосый подкинул младенца, вытянув руку с кунаем, чтобы тот упал на него. Кушина вскрикнула, не в силах даже подняться. Минато среагировал мгновенно — молния, жёлтая вспышка — и он исчез. Минато телепортировался вместе с ребёнком в заранее подготовленное укрытие. Он знал, что их враг не обычный противник. Оставлять Кушину с ним наедине было бы смертельно. Однако уже через несколько минут девятихвостый был вырван из её тела. Демон лис, яростный, с горящими глазами, вырвался наружу. Мужчина в маске управлял им через контроль Шарингана. Он призвал Лиса прямо в деревню. — Разрушь всё... — прошептал он. Минато появился в Конохе и, не теряя ни секунды, отозвал биджу из деревни, телепортируя его с помощью Фуиндзюцу. Он появился прямо перед неизвестным в маске. — Кто ты? — Я — тот, кто сокрушит этот мир, — холодно ответил мужчина. Битва началась. Учиха атаковал с пространственно-временным дзюцу. Он исчезал и появлялся, делая себя неуязвимым. Но Минато был не менее быстр. Он метнул кунай, с прикреплённым к нему печатью Хирайшина, ускользая от атак, читая ритм пространства противника. И наконец, когда мужчина на долю секунды стал материальным...Минато оказался прямо за его спиной. — Ты проиграл. Расенган вонзился в спину Учихи с оглушительным звуком, припичатывая его к земле. Минато, не колеблясь, наложил печать, разрывая контроль Обито над биджу. Человек в маске, тем временем, исчез в воронке. Но девятихвостого было уже не остановить. Он вырвался, бешено взревев. Ослеплённый яростью, он поднял лапу — готовясь уничтожить деревню. Четвертый появился рядом с алтарём. На руках — старший из двойняшек, блондин. — Это единственный способ. — тихо прошептал самому себе Хокаге. Шинигами. Бог смерти появился, его уродливое лицо не выражало ни злобы, ни сострадания. Минато взял Наруто и приложил руку к его животу. — Хакке Фуин Шики… Он запечатал светлую половину биджу в тело сына. — Остальное... во мне. Он ощутил, как тёмная половина демона входит в его тело, после Шинигами вытянул его душу из тела. Минато тяжело опустился на колени. — Прости меня… сын… Минато лежал на земле. Один ребёнок — на алтаре, другого — он спрятал, заранее телепортировав в безопасное место, вместе с Кушиной. На рассвете всё стихло. Первые лучи солнца не принесли Конохе облегчения. Деревня лежала в руинах, как раненый зверь, с трудом дыша среди обломков и крови. АНБУ прочёсывали территорию, вытаскивая выживших и проверяя состояние барьеров. В одной из таких групп шло несколько оперативников Корня, безэмоционально осматривая тела. Они остановились, услышав тонкий детский плач. В маленькой ложбине среди развалин, словно забытый богами кусочек мира, лежал младенец. На нём не было ран, но пелёнка была грязная и рваная, а вокруг — ни души. Ни семьи, ни следов битвы. Только этот мальчик. И тело четвертого Хокаге на земле, лицо его спокойное, словно он только что уснул, но пульса не было. — Это… Четвёртый… — прошептал один. — Он мёртв. — Младенец? Один АНБУ-шник склонился над ним, и на мгновение в его глазах мелькнула искра удивления: из груди ребёнка сочился тонкий, почти неощутимый поток чакры. Зловещий, густой, будто что-то в нём жило. — Живой. Слабое пульсирующее фуин на животе… Это — джинчурики. АНБУ переглянулись. Один из них кивнул. — Доложим Данзо-сама. Они не знали, что этот ребёнок — сын Минато и Кушины. Никто, кроме Бивако, Минато и самой Кушины, не знал о двойне. Позже, в уцелевшем помещении под зданием Хокаге, за круглым столом собрались старейшины — Хомура, Кохару и Данзо. Перед ними стоял Третий, усталый и хмурый, в руках держа документы, собранные с места трагедии. — И кто этот ребёнок? — спросила Кохару, прищурившись. — Родителей не нашли? — Нет, — ответил Хирузен. — Он был найден один. Ни тел, ни признаков семьи. Возможно, его родители погибли во время атаки. Но… в нём запечатана половина чакры девятихвостого. — Значит, его использовали как сосуд, — спокойно произнёс Данзо. — Интересный выбор. — Мы знаем только то, что это был Минато, — тихо добавил Хирузен. — Но он и сам погиб, а значит, унёс с собой тайну о происхождении этого малыша. — Тогда тем более. Ребёнок опасен. Его нужно держать под контролем, — отрезал Данзо. — Без связей, без привязанностей. Иначе… — Это всего лишь младенец, — нахмурился Хирузен. — Он ни в чём не виноват. — Это не имеет значения, — холодно сказала Кохару. — Для жителей он не ребёнок. Он — демон. Они уже шепчутся. Говорят, будто его чакра…плотная, чужая. — Его нужно отправить в приют. Без документов, без истории, — продолжил Данзо. — Пусть вырастет как сирота. Деревня будет знать: он носитель. Но не будет знать, кем он был. — Мы хотя бы дадим ему имя? — устало спросил Хирузен. — Какая разница, как зовут оружие? — бросил Данзо. — Тогда я выберу сам, — тихо произнёс Третий. — Наруто. Минато как-то говорил, что так назвал бы сына… если бы тот у него был. Но Кушина своего сына назвала иначе...

Тем временем...

В другом крыле госпиталя, среди запаха лекарств и пепла, Кушина медленно открыла глаза. Сознание возвращалось рывками — вспышки битвы, боль, кровь, крик младенца… — Менма… — хрипло прошептала она, резко сев. Медсестра у постели вздрогнула. — П-прошу, не вставайте! Ваш ребёнок в порядке, его принесли вместе с вами. Вы были без сознания почти трое суток… — Где он? Ответом стал тихий детский лепет. В углу палаты стояла колыбель, в которой лежал малыш с ярко-красными волосами и улыбкой, такой живой, что у Кушины перехватило дыхание. Но она не знала — рядом с ней должен был быть ещё один мальчик. Её второй сын. Тот, кто исчез в тот же миг, когда небеса разверзлись, и девятихвостый ревел в агонии. Никто не знал, что он выжил. Никто не знал, кто он. Даже она. И вот, в холодных стенах приюта, в тёмной комнате без окон, впервые заплакал ребёнок. Нянь не было рядом — они боялись его. Другие дети постарше не подходили — они чувствовали что-то чужое. Он ещё не знал, как его зовут. Не знал, что у него есть мать. Не знал, что в нём — часть демона. Но вскоре его назовут. Назовут тем именем, которое родилось в сердце одного старого, уставшего человека.

Наруто.