I promised

Мир распался тысячами… нет, не тысячами… миллиардами… миллиардами ярчайших искр. Интерес мой к этому миру упал настолько, что сократился до одной маленькой дощечки, которая долгое время была моим основным смыслом, моей соломинкой, благодаря которой я всё ещё мог дышать, благодаря которой я не ушел в ил, не сгнил там, откуда не возвращаются. Я с жадностью смотрел на широкие мазки, жердочку, птицу – мою птицу. Я так истосковался по ней, что, казалось, мог ещё сотню лет безвылазно смотреть на моего щегла.  – Вы только посмотрите на него, – сказал Борис. – Вид такой, будто только что отхватил лучший отсос в жизни.  Все смеялись. Весь мир – смех. Я тоже захохотал, не понимая даже, над чем смеюсь.  Борис закурил.  – Ты её заверни, – по-дружески посоветовал он мне, кивком указав на картину, – потом сунем её в сейф у тебя в номере, а тебе настоящий отсос организуем.  Юрий нахмурился:  – А я думал, поедим сначала.  – Верно. Умираю с голоду. Значит, сначала ужин, потом отсос.  – В «Блейкс»? – спросил Вишня, открыв дверцу машины с пассажирской стороны. – Где-нибудь через час?  – Договорились.  В машине на повышенных тонах велись разговоры, в которые мне так и не удалось вникнуть, поэтому я молча наблюдал за людьми на улицах: вон банда мотоциклистов заигрывает с симпатичными официантками на веранде ничем не примечательного ресторанчика, рядом парень опустошает бутылку пива, закидывая голову назад и держась другой рукой за трубу. Было видно, что хлещет в нём не только алкоголь, и я искренне надеялся, что после такого сета он не захочет исчезнуть с лица земли, чего, вероятнее всего, было не миновать.  С Борисом мы двумя часами ранее поднялись в мой номер и положили картину в сейф, что стоило мне титанических усилий: Борис, можно сказать, оттягивал меня от неё, потому что снова расставаться с ней, тем более добровольно, я готов не был. Потом мы дошли до «Блейкса» и провели чудный вечер в компании Вити, Ширли и Юрия, однако я плохо помню, что было после того, как Борис, разваливалившись в кресле, с ухмылкой потряс перед нами маленьким свертком. Именно поэтому сейчас я лежал на заднем сидении и усиленно пытался соединить хоть два слова в их разговоре. Когда моя голова на малую часть просветлела, я понял, что Борис уже долгое время молчит. Мне было известно, что за словом в карман он не лезет, поэтому я повернулся взглянуть на него и сразу вздрогнул: Борис наблюдал за мной. Он слегка улыбнулся мне и спросил:  – Поттер, ты доволен?  – Доволен.  Борис кивнул и откинул голову назад, закрыв глаза.  Этой ночью Борис решил остаться у меня. На пороге номера я скинул пальто, направился прямиком к кровати и, не разувшись, рухнул на неё. – Шшш, Поттер, ты хоть обувь сними. Посмотри, какие белоснежные простыни, а ты! – зашипел он на меня.  Я уставился на Бориса:  – Пошел на хуй, – но обувь я всё-таки снял. – Сам давно разуваешься? Борис завалился на кровать и достал пачку сигарет. Он затянулся и сощурился:  – Не хочешь меня поблагодарить? Я всё-таки достал её тебе.  Борис передал мне сигарету. Я расхохотался:  – Благодарить тебя за то, что ты вернул мне украденную у меня картину?  Он цокнул:  – Blyat, glupysh, но я же вернул. И очень даже искусно.  – О, поверь, это я меньше всего хочу обсуждать, – я выставил перед ним руку.  Борис поднялся с кровати, забрав у меня окурок, отряхнул штаны и сказал:  – Ладно, вообще-то я тебе кое-что обещал.  Я с прищуром посмотрел на него, пытаясь вспомнить хоть что-то, но так и не понял, про что он говорит. – Ты о чём? Картину ты вернул. Это всё, нет?  – Всё да не всё.  Я лежал на спине, локтями упираясь в кровать и наблюдая за Борисом. Он подошёл ко мне и, поставив колено на кровать, положил руку мне между ног, грубо поглаживая. Я дернулся и попытался уйти от прикосновений Бориса. Я ошарашено посмотрел на него.  – Что ты делаешь?  – Выполняю своё обещание.  – Борис, о чём ты говоришь?  Я посмотрел на него, как на умалишенного, однако через секунду-другую вспомнил слова, сказанные им в машине после того, как картина вернулась мне в руки. Я хотел возразить, но приятное тепло уже начало разливаться по всему телу. Кожа всё ещё помнила его касания.  – Я думал, ты имел в виду, – я шумно выдохнул, когда он схватил мой уже возбужденный член, – что найдешь мне девушку на вечер, а не сам… ну… – Я так и хотел, но сейчас я думаю, а почему бы и нет?  Борис смотрел на меня из-под опущенных ресниц. Я слегка толкнулся, и улыбка тронула его губы.  – Борис, не надо.  Он усмехнулся:  – Очень, очень неправдоподобно, Поттер. Актер из тебя никудышний. Опьянение дало своё, поэтому я решил не сопротивляться и просто откинулся на спину. Борис расстегнул мой ремень и дотронулся до меня уже не через одежду. Он опустился к моему уху.  – Помнишь наши ночи в Лас-Вегасе? – он выдохнул мне в шею, отчего моя кожа пошла мурашками. А я помнил, очень хорошо помнил. – Заткнись уже.  Борис низко рассмеялся:  – Сразу к делу, значит? – и тут же втянул меня в долгий, горячий поцелуй. Меня начало бить мелкой дрожью. Этот поцелуй был совсем не похож на тот, который ввел меня в ступор перед самым моим отъездом из Лас-Вегаса. То был отчаянный поцелуй, который всем своим существом говорил «прощай». Сейчас же Борис целовал меня так, будто мы не виделись целую вечность и наконец дорвались друг до друга. Это был поцелуй, которым можно было разжечь огонь, осветить себе путь во мраке. Я задыхался. Мне казалось, я умру в этот самый момент, но я только крепче обхватил его затылок и углубил поцелуй. Через несколько секунд мы оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться. Борис опустился, и меня тут же захлестнуло волной ощущений. Я почувствовал его губы на себе и перевел на него взгляд. В его ещё сильнее почерневших глазах читалась усмешка, хотя я видел, что всё это доставляло ему не меньшее удовольствие. До чего же похотливой была эта картина. Он прикрыл веки и начал ритмично двигать головой. В какой-то момент спектр моих ощущений расширился настолько, что я уже не смог себя контролировать. Я дошел до пика и низко простонал, крепко ухватив его за волосы.  Мир для меня перестал существовать. Это ощущалось лучше, чем все изощренные свертки Бориса.  Когда ко мне вернулись силы, я открыл глаза. Борис сидел рядом со мной и наслаждался проделанной работой. Большим пальцем он вытер нижнюю губу, а вместе с тем и доказательства всего, что происходило в комнате. От этого действия я снова забыл как дышать.  Борис хмыкнул и, достав сигарету, закурил.  – Ты просто очаровательный, когда кончаешь. Я покосился на Бориса, однако слова его оставил без ответа. Я потянулся за сигаретой, но он кивнул мне на карман своих штанов, мол, другую возьми. Я полез в карман, но обнаружил кое-что более интересное: штаны его были мокрыми. Я вытаращился на него и звонко расхохотался. – Ты кончил, делая мне минет?  Борис немного помедлил, а потом как ни в чём не бывало ответил:  – Да. Ты очень возбуждаешь, когда ты такой, – он показал на меня рукой, после чего поправил мои съехавшие очки и встал с кровати.  – Ты куда?  – Проветриться.  Я посмотрел на пятно у него на штанах.  – Переоденься хоть, а то как извращенец выглядишь.  Через пять минут дверь в номер захлопнулась, а я уставился в потолок, переваривая все произошедшее.