Врозь и навсегда

Крики «Да это же лекарка и её зверь!» вывели Озен из ступора. Задумавшись о своём, Белый свисток выбирала свежий урожай фруктов из-за моря. Качества продукты были отменного, только надлежало выбрать и помягче, и покрепче, дабы полежали подольше, а ещё для того, чтобы не смолотить всё за день-два. Обычно покупками занимался Марулк, но в этот раз Недвижимый лорд отправилась на рынок одна, поскольку в «Полуночном перекусе» праздновали свадьбу: памятуя об излюбленном месте, многие искатели связывали с этим рестораном и события жизни, не касающиеся Великой ямы. – Я позже подойду, – отдав продавцу так и не наполненный пакет, Озен, поправив на плече завёрнутые в промасленную бумагу куски мяса, отправилась навстречу старой знакомой. Ошибиться в том, что это именно Маомао, было невозможно: низенькую лекарку сопровождал изрядных размеров муджун, за эти годы вымахавший до габаритов средней лошади. Послушный и сговорчивый, он тащил погруженную на него поклажу ничуть не хуже шанка или ручного плачущего трупа, и по неведомым причинам это зрелище всегда вызывало у горожан оханье да аханье. Бугорчатая пластина на черепе твари издалека напоминала боевое знамя: Бейлун снова вошёл в сезонную охоту, да вот только с самками традиционно была беда: они пестуют потомство год-два, а потому готовы к спариванию не каждый сезон. Дабы её питомец не раскапывал большую порту, Маомао наверняка и взяла его в Орт для того, чтобы зверь прогулялся, а потом блаженно заснул с притупленным инстинктом, заставлявшим каждое живое существо производить свои копии до той поры, пока из груди не вырвется последний вздох. – Озен, здравствуй, – остановивший, Маомао, несмотря на то, что уже давно не жила при дворце Императора, поприветствовала старшую подругу так, как привыкла: сложив руки и склонившись к собственным запястьям. Белый свисток никогда не заставляла ни её, ни Дзинши так делать, но в конце концов пришлось смириться, что именно так эти двое выказывали уважение. – Здравствуй, – рука, унизанная клиньями Тысячника, мягко потрепала муджуна по мускулистой шее. Тот издал звук, похожий на таковой у нечищенного тромбона, и замер. Шкура его издавала отчётливый аромат звериной клетки, неведомым образом перетекавшей в нечто, более напоминавшее запах фиалок. Детвора, подошедшая поближе, тоже безбоязненно погладила могучего зверя, а два малыша, расхрабрившись, даже забегали между причудливо вывернутых ног Бейлуна, попутно пытаясь осалить друг друга. – Какими судьбами? Опять закупки? – Озен повертела головой в поисках Дзинши, но было похоже, что Маомао поднялась на поверхность самостоятельно. Как бы её муж не был против, та, словно независимая кошка, в одночасье собиралась и поднималась на поверхность в компании питомца. «Раньше по горам лазала, ни волков, ни тигров не боялась, а тут что же, ноги мне отказали?» – бывало, говорила лекарка, и бывшему главному евнуху, несмотря на долгое ворчание, попросту нечем было крыть. – Закупки, да, да ещё Гритте сушёных трав принесла на обмен, – Маомао огляделась, а затем достала из рукава – тоже привычка, приобретённая за годы жизни при гареме – список необходимых препаратов, составленный на родном для лекарки языке. – Могу помочь, найдём всё, что необходимо, быть может, я тебе даже скидку выбью, – Озен усмехнулась, – Я хотела сказать, точно выбью. А потом, быть может, пропустим по стаканчику лимонада? Здесь неподалёку недурственная едальня. – С большим удовольствием, и спасибо тебе большое, – поравнявшись с ней, Маомао потянула муджуна за небрежно накинутый на егоголову недоуздок, и тот, словно послушный телёнок, пошёл за ними, лишь дёрнув кожей на боку: наверное, несмотря на всё удобство, поклажа не всегда была приятна его телу. – Как и положено, при спуске вниз разобьётся только самое дорогое и труднозаменимое, – припомнила старую шутку Озен, глядя на то, как лекарка бережно обкладывает жидкие экстракты то тряпками, то ватой. – Да, это непременно, а потому беру с запасом, мало ли что, – для верности потряся очередную сумку и закинув ту на спину Бейлуна, Маомао выпрямилась, стерев пот со лба, – Всё. Остальное мне предоставит сама Бездна. – До меня тут слухи дошли, – весьма заинтригованный, наклонился через прилавок продавец, – Что Вы, госпожа, научились выращивать грибы, подкладывая в них лекарства, и якобы потом, сушёные, они становятся целебными. Это правда? – Очень сокращённый вариант происходящего, но в целом да, так, мои исследования показывают, что это работает, – кивнула ему Маомао, и тут уже воспользовалась моментом Озен: – Раз уж Вы в таком восторге, быть может, сделаете скидку? – Итак продаю по самой что ни на есть бросовой цене, помилуйте, – моментально заюлил торгаш, – Такими темпами у меня и на жизнь не останется, а ведь ещё семью кормить! На лице Озенд не дрогнул ни один мускул, и скидка всё же была выбита. Совершенно довольные проделанной работой, обе женщины действительно заняли уличный столик, прячась от жаркого солнца под плетёным навесом. За прошедшие годы кожа Маомао побледнела, и только россыпь веснушек говорила о том, что когда-то она была не чужда тому, чтобы проводить свои дни под дневным светилом, а не в сумраке второго уровня, практически не вылезая из своего лекарства убежища. Помнится, во время одного из сеансов связей с Поднебесной, которые теперь проходили регулярно, к удовольствию обеих сторон диалога, Её Величество Императрица заметила, что несмотря на тяжёлый труд, Маомао теперь бледная, словно знатная дама, что порядком развеселило лекарку. – К ученице своей тоже пойдёшь? – когда официант наполнил их стаканы лимонадом, уточнила Недвижимый лорд. Маомао кивнула: – Да, я храню у них кое-какие лекарства, точнее, производные: то, что в Бездне либо плохо вызревает, либо гораздо лучше принести уже доделанное. Посмотрю, как идёт процесс. Заодно передам ей некоторые препараты. Ничего серьёзного, так, средства от простуд да небольших ранок, но тоже пригодится. – Молодое поколение наше всё, да, – кивнула Озен, вылавливая зубами кубик льда. Федерико вернулся в Бездну четыре дня назад, и будто унёс вместе с этим вдохновение матери: сколько та ни скрипела над чистым листом, а так и не смогла добавить ни строчки. В итоге убралась в доме, провела инспекцию в музее, да такую, что даже Свайн, привыкший к закидонам Белого свистка, пришёл в суеверный ужас, а сегодня вот, вылезла на рынок, дабы сделать хоть что-то полезное. – Я тут задумала каталог лекарственных трав Бездны составить. Вынырнув из собственных дум, Белый свисток удивлённо взглянула на Маомао: – О, в самом деле? Это отличная идея. – Да, мне тоже так кажется, а то ведь я сама много чем пользуюсь, а в итоге простому люду даже очевидное неизвестно, – добавила лекарка, смахивая вьющийся после похода на пятый уровень хвост за узкое плечо, – Только вот теперь мне хорошего художника нужно найти, поскольку свойства описать-то я опишу, а вот в живописи не сильна. – Лучше всего будет зайти в Гильдию, они, конечно, переполошатся, но, поскольку дело важное, наверняка выделят тебе кого-нибудь. Мы уж его поставим на обеспечение, главное, чтобы сделал свою работу, и, так уж и быть, обратно тоже проводим, чтобы плачущие трупы не сожрали, – всё ещё презиравшая офисных крыс, чьи руки были запачканы лишь чернилами и графитовой пылью, хмыкнула Озен, – Сейчас перекусим, и я лично об этом похлопочу. – Мне как-то не хочется тебя отрывать, наверняка есть дела. – Ага. Главу написать не могу, – скрестила руки на груди Белый свисток, и увидела, что Маомао искренне удивилась: – Главу? Ты пишешь роман? – Похоже, ты единственная, кто ещё не в курсе, мне казалось, что те, кто помоложе, разнесли эту новость уже и по всему Орту, и по всей Бездне, – Белый свисток помрачнела, припомнив, что теперь любой знакомый при встрече спрашивал её, как идёт работа над мемуарами. Вообще никакого давления, совершенно. Ну конечно, им-то кажется, что хвалят и поддерживают автора, а на самом деле это не так. Нелегко копаться в воспоминаниях, сначала воскрешая образы давно ушедших лет, а затем и закономерно раскрывая раны, которые пусть и зажили, но всё ещё отдавались тупой болью. Руки неосознанно потянулись к свистку: пусть Закри и был с нею, всё-таки Недвижимый лорд так и не простила себе его смерти. – Ты знаешь, я равнодушна к сплетням, если кому-то понадобится, чтобы я о чём-то знала, мне скажут об этом лично, – мягко заметила Маомао, а затем улыбнулась, – Но я в любом случае рада за тебя. Это новый опыт… Бейлун, отстань. Её ручной зверь, только что жадно обнюхивавший уже подошедшую с едой официантку, обижен буркнул и снова свернулся в увесистый клубок на мостовой, дожидаясь обеих женщин после трапезы. – А это идея, – потерев подбородок, произнесла Озен, – Обитая на краю Великой ямы, мы приручаем её животных. О них редко упоминают, а ведь среди них бывают и настоящие герои. – И правда, чего только история с Дрейком стоит, – Маомао ласково погладила собственного питомца, словно извиняясь за воззвание к правилам приличия, – Глядишь, и читатели в проследствии будут относиться к ним бережнее, а не просто как к источнику пищи или артефактов. – Ты это, когда составишь свой справочник трав, тоже не забудь упомянуть, что если это всё выкорчуют под ноль, то и лекарств больше не будет, и всё остальное пострадает, – не хотелось никого поучать, но он всё же произнесла Озен, хотя бы для того, чтобы уложить сей факт в собственной голове. Несмотря на монструозность и смертоносность, экосистема Бездны была хрупка, и, если не учить молодое поколение смотреть на Великую яму не только с позиции потребительства, очень скоро это уникальное место дождётся собственного коллапса. – Сделаю всё, что в моих силах, – согласно кивнула Маомао. Принесли их заказ, и, поскольку Белый свисток всегда ела гораздо быстрее кого бы то ни было – спасибо слащавым отношениям Лайзы и Торки, в которых она этому и научилась, дабы не расхваливать повара – осталось немного времени. – Не возражаешь? – открыв блокнот, который носила с собой, спросила Белый свисток, и увидев, что Маомао кивнула, вооружилась ручкой, выводя название новой главы. Мясо для воспитанников семейного дома Бельчера в те годы было едва ли не самым желанным трофеем в мире. Абсолютно всё равно, чьё мясо, как пахнет и как добыто, пусть это даже существо, которое питалось искателями не то что неделями, а годами – плевать. Когда удавалось умыкнуть что-нибудь, в чьей основе лежал животный белок, Озен и Закри радовались как сумасшедшие, и даже самый маленький кусочек превращался в праздник живота. Тем сложнее было понять, почему Хью Бельчеро был согласен держать на своём подворье шанка, чьи округлые бока намекали о том, что это тот ещё источник отменных лакомств. – Он милый, – в очередной раз, когда они обсуждали этот животрепещущий вопрос, отвлекаясь от звуков урчащих от голода животов, заметил Закри, на что Озен лишь пихнула его в колено: ноги брата были возле её лица, равно как её – возле его, иначе помещаться на кровати было тяжеловато. – Милый? Ага, наш изверг держит шанка только потому, что тот «милый», – на ум снова пришли варианты в виде стейка или жаркого, и Озен негодующе прищурилась, сглатывая вязкую слюну. Эти люди вообще не понимают, что растущему организму требуется мясо? Понабрали детей со всей округи, а кормят так, что легче помереть. Поскорее бы уже получить свисток, Красные умудрялись между поисками артефактов ставить силки на местных небольших зверьков, а по пути обратно вытаскивать свою добычу – вот это был бы пир горой! А ещё можно было продавать шкурки, зубы, когти, чешую – да всё что угодно, лишь бы уже свисток, лишь бы уже еда! И вот наконец тот самый день наступил, и Озен, научившаяся спускаться и подниматься благодаря занятиям, проходившим у внешней стороны города, там, где практически год назад она же пёрла наверх здоровенный рюкзак, наконец была приглашена в Гильдию на получение красного свистка. – Без глупостей там, и ведите себя прилично, – напутствовал детей Хью, нарочно остановившись возле Озен, – Особенно ты. – А что я? Я ничего, – девчонка не шевельнулась, даже когда бывший сухопарый искатель замахнулся на неё, но так и не ударил: – Ага, знаю я эти твои фокусы. Озен лишь невинно залупала глазами. Продолжая работать в гомеопатической лавке Шауси вплоть до момента закрытия той – врач внезапно собрал вещи и убыл на родину, якобы к больной сестре, да так и не вернулся обратно, возможно, получил наследство – юная Феросе всё же поспособствовал тому, чтобы её брата взяли в Гильдию, помогать с низкоуровневыми артефактами. Сама она, будучи постарше, помогала таскать уже заколоченные ящики туда-сюда, дабы те потом сбывались наивным туристам да коллекционерам редкостей. Получатели всё пересчитывали, а потому своровать что-либо было практически невозможно, а порой не получалось и просто посмотреть, так что Озен нагло пользовалась положением брата, да и тот, собственно говоря, не возражал. Периодически Орт подвергался нападению безсвистковых мародёров, а потому сама Гильдия славилась подземными ходами, где можно было спрятать и чиновников помаститее, и наиболее ценные артефакты. Нет такого препятствия, с которым бы не справилось детское любопытство, и юная Феросе тоже сладила с этой загадкой века, спустя две недели поисков обнаружив проход, ведущий аккурат в сортировочный центр, где трудился её брат. Они пробирались туда вместе, по ночам, дабы можно было разглядеть все богатства, что копила в своём чреве Гильдия, и помечтать, как сами однажды поднимут на поверхность что-нибудь великое. Да, собственный желудок занимал Озен больше свершений, но, видно, старания Закри не пропали даром: его сестра начала думать о том, что это было бы действительно здорово внести свой вклад в историю, а то и разжиться собственными артефактами. – Все высокоуровневые вещи в обязательном порядке требуется поднимать и отдавать государству, – как-то раз завёл разговор Закри, пока они шли домой после одной из таких шпионских вылазок, – Но в Гильдии ходят слухи, мол, зачастую Белые свистки оставляют эти артефакты себе. – Хитро, – усмехнулась юная Феросе, – И удобно, этим же чистоплюям иначе придётся спуститься, чтобы забрать то, что им якобы причитается. – Не в этом дело, – нахмурился Закри, как бывало всегда, если у него случались сложности с формулированием мыслей, и наконец выдал, – Некоторые артефакты выбирают хозяина. Озен так и остановилась напротив него, прямо посреди улицы: – Ну, теперь ты точно выдумываешь. – Вот ещё! – задетый до глубины души, едва не выкрикнул брат, но затем боязливо огляделся, ведь их могли заметить, – Это правда! В Гильдии так говорят. Порой артефакт действует только для одного конкретного искателя, а если отнять, становится бесполезен! – И как он, по-твоему, это делает? Заранее знает, что какой-то человек мало того, что родится, так ещё и спустится за ним? – Или купит, – не видя никаких изъянов в собственном рассказе, лишь скрестил руки на груди Закри, и его сестра, протяжно вздохнув, сделала вид, что ей не очень-то и хотелось спорить. Лезть в такие вещи было себе дороже, потому что если согласиться с подобным, то нужно и признать, что Бездна в каком-то роде живая. Размеры предполагаемого сознания или души Великой ямы пугали Озен настолько, что порой она просыпалась в холодном поту. Нет уж. Просто яма, в которой водятся смертельно опасные животные, да хранятся сокровища, даже самые дешёвые из которых стоят среди обывателей приличных денег. – А вот и он, – Хью прошествовал к двери, откликнувшись на бережный стук. Озен оглянулась и почувствовала, что её сердце заколотилось настолько сильно, что, того и глядишь, пробьёт грудину: это был Грир! Выглядел уставшим, но это он, его улыбка. И о, он тоже её узнал! – Здравствуй, Озен, – когда в итоге ребята выдвинулись в сторону Гильдии, поприветствовал её Лунный свисток, – Ну что, ты справилась с экзаменами? И подросла, как я вижу. – Да, есть такое, – и куда только делся её характер? Можно было ответить ему что-то типа «спасибо, что не сдохла на такой кормёжке в таких условиях», но сейчас юная Феросе хотела с невероятного – быть милой. Почему, из-за чего? Поди знай. Логичнее было бы сердиться на этого юного отца за то, что отдал их на расправу узурпатору, но почему-то не получалось, – А ты... Зачем туда? – Ну, для начала сопровождаю вас, всё же я Лунный свисток, потом буду вручать вам первые знаки отличия взамен колокольчиков, – он улыбнулся, глядя куда-то вдаль, а затем словно бы невзначай добавил, – А после получу собственные чёрные бусины. – Т…ты собираешься сдавать экзамен на Чёрного свистка? – в голосе юной Феросе заплескался чистый ужас. Это же безумие – спуститься на четвёртый в одиночку и выжить там на протяжении двух недель, а затем вернуться! Очень многие не проходили этот экзамен, и Грир казался ей… Ну уж точно не самым подходящим кандидатом. – Полагаешь, не справлюсь? – интерес его был настолько искренним, что Озен смутилась, кашлянув: – Да почём мне знать? Если ты готов, то сдавай. – Не волнуйся за меня, я обязательно вернусь, и однажды мы даже станем членами одного отряда, вот увидишь, – подмигнул он, и юная Феросе стушевалась ещё больше, хотела ответить побойчее, но уже поздно – дошли. Сама церемония скорее разочаровала, нежели заворожила: какой-то старый хрыч долго и тщательно обжёвывал идею того, что им, как новым искателям, принадлежит служить Орту до поры, пока они не сгинут в Великой яме, о том, какая это честь, и так далее, и тому подобное. Само же вручение прошло быстрее некуда, и только тут Озен ощутила подлинное счастье, хотя бы потому, что свисток вручил Грир, а ещё и потому, что очень скоро она станет самой продвинутой охотницей на всём первом уровне! В топку эти артефакты, пока не наестся, будет доставать только минимум – и пусть Закри не бурчит. Праздник праздником, а вот работа в лес не убежала, так что после вручения Озен пошла к брату, снова помогая с ящиками. Сегодня было особенно тяжело, и, несмотря на радость за сестру, было заметно, что Закри подустал: большинство товара на продажу прибывало отсыревшим и немытым после раскопа, артефакты вперемешку хранили в шахтах, что, разумеется, сказывалось на состоянии. Руки младшего Феросе были выпачканы по самые локти, однако же энтузиазм было не перешибить и палкой: – Скоро ты и сама будешь находить сокровища Бездны! – Только с первого уровня, ничего особенного, – немного спустила его с небес на землю Озен, когда они уже шли домой, но паренёк лишь отчаянно замотал патлатой головой: – И всё равно! Сама, свои артефакты, а потом будут всё лучше и лучше! – Я очень постараюсь очищать их до подъёма, – серьёзно произнесла юная Феросе, глядя ему в глаза, на что в уголках глаз Закри даже заблестели слёзы: – Не волнуйся об этом, главное, возвращайся целой и невредимой… А кстати, мне показалось, или Грир решил сдавать экзамен на Чёрного свистка? – Не показалось, правда решил, – вероятно, Закри увидел его мельком, но развить тему сиблингам не дали: навстречу выскочил одетый в тряпьё заросший субъект неизвестного возраста, и, приплясывая на полусогнутых ногах, принялся тыкать в них скрюченным от артрита пальцем: – Свистки! Кто из вас станет Белым, а кто из вас сгинет? Чья мелодия души поведёт, а кто будет идти до преклонных лет? – Не бойтесь его, – наперерез сумасшедшему бросилась одна из уборщиц Гильдии, оттесняя странного деда в сторону, – Он повидал слишком много смертей, хотя и весьма талантлив. – Однажды я выкую чью-то душу, но чью? – продолжал вопить тот, брызгая слюной через узкие губы, и при каждом слове сиблингам были видны пеньки наполовину сгнивших зубов. – В такие моменты мне кажется, что лучше помереть молодым, – негромко произнёс Закри, когда обезумевший пророк остался позади, – Как ты думаешь, он бывший искатель? – Это уже неважно, поскольку разум его покинул, – Озен даже головой дёрнула, пытаясь вытрясти этот образ, равно как и загадочные слова сумасшедшего. Что значит «выкую душу»? Это же не металл. – А это ещё кто? – Закри указал вперёд, и Озен согласно посмотрела в нужную сторону. Рядом с заборчиком, отделявшим вотчину шанка от непосредственно семейного дома Бельчеро, стояла девчушка на вид не старше самого Закри, тоже с колокольчиком, но весьма ухоженная. Глаза юной Феросе негодующе прищурились: приютские закономерно ненавидели тех, кто рос в полных семьях и на полном обеспечении, и вообще-то таких по негласному закону приюта надлежало гнать прочь. По неведомой причине исполнить долг никто не удосужился, и девчонка с длинными прямыми волосами, заплетёнными в две аккуратные косички, с огромной нежностью подкармливала эту совершенно бесполезную животину, которая громко хрустела свежайшими овощами, нарезанными небольшими кубиками. – Ты чего делаешь? – решив, что раз никто не вызвался на должность вышибалы, значит, это её незыблемое право, двинулась вперёд Озен. Думала, что напугает пигалицу одним тоном, но не угадала: незнакомка повернулась к ней, даже не прижимая лакомство к рукам, а так и продолжила подкармливать шанка: – Я каждую неделю к Рааму прихожу. Мне разрешили. – Зачем? – поняв, что финт с наездом не удался, не совладала с любопытством Озен, и девочка, поняв, что на неё не собираются нападать, указала на табличку: – В том отряде был мой отец. Если бы тогда этот шанк не спас их отряд, меня бы и на свете не было. – …Вау, – первым отошёл от шока Закри, – Тогда понятно, ты вроде как проявляешь уважение. – А ещё он милый, – погладив пушистую морду, заметила девочка, а затем продолжила гораздо дружелюбнее, смотря попеременно на младшего Феросе, а затем и на его сестру, – Я Беррет. И кстати, поздравляю с красным свистком, большой день. – Спасибо, – всё ещё не в состоянии переварить факт того, что вот эта бесполезная животина почитается как герой, всё же не выдержала Озен, – Я одно понять не могу: как именно он спас отряд? В Бездне же кишмя кишат хищники. – Это лучшая история! – явно довольная из-за того, что её спросили, Беррет воздела ладошку вверх, – Раам, боевая стойка! Несмотря на тучность, зверь среагировал мгновенно: расставил лапы пошире, а затем и приподнял передние над землёй. В это же время тело его раздулось, ещё больше, чем обычно, а на горле образовался огромный мешок, совсем как резонатор у некоторых лягушек. – Стоять! – Хью был тут как тут, и уже бежал к ним, размахивая руками в воздухе, из-за чего, несмотря на угрозу ближайшего нагоняя, выглядел весьма комично, – Никаких команд! Он нам к чертям крышу снесёт, если подаст голос! – Тихо, тихо, мальчик, угощайся, – насладившись властью, Беррет снова протянула шанку кубик моркови, и тот, с шумом выпустив воздух через ноздри, снова принялся угощаться, как будто и не был готов тотчас исполнить просьбу маленькой девочки. – Я что, всем в частном порядке должен это рассказывать? – пробурчал Бельчеро негодующе глядя на детей, – Рёв шанка создаёт звуковую волну, которая может даже покалечить хищника, а то и вызвать обвал. Обычно шанки таскают поклажу, это да. В тот день с третьего уровня за искателями почему-то поднялась стая марагоджаков. Люди были умотаны, только-только оклемались от проклятия, и тут на тебе. Если бы Раам тогда не отбил отряд, сам, не по команде, сообразив, что от него требуется, не только Беррет, но и многих других детей на свете никогда бы не было. А теперь, если вы не собираетесь устраивать мне тут локальный Апокалипсис, я, пожалуй, пойду займусь своими делами. И кстати, – он уже обернулся через плечо, глядя не сколько на Озен, сколько на её Красный свисток, – Выспись как следует, завтра твой первый спуск. Посмотрим, насколько хорошо ты осваивала теорию. – Мне бы не выдали свисток, если бы я осваивала её плохо, – всё же решила обозначить Феросе, но Хью лишь самодовольно усмехнулся: – Допустим, что так. Но если ты до сих пор не понимаешь, что на практике может пойти не по плану всё, что угодно, значит, ты ещё дитё дитём. Во всяком случае, удачи... И не вздумай только жратву таскать, не будет артефактов – пойдёшь на улицу побираться с братом под ручку, поняла? – Как вы только с ним уживаетесь, – спустя время негромко произнесла Беррет, на что Закри фыркнул, а Озен поняла, что у них теперь на одного друга больше. Да, эта девчонка не познала тягот и лишений сиротской жизни, но, судя по всему, была неплохой. А ещё… – Прости, что думала, будто тебе гораздо лучше пойти на жаркое, – с искренним покаянием произнесла юная Феросе, поглаживая широкий нос Раама. – Ты хотела его съесть?! – искренне ужаснулась Беррет, на что Озен лишь оскалилась: – А что ты хотела? Мы тут не доедаем, знаешь ли! – Да... Я знаю. Прости, – между ними снова выросла пропасть, и длинноволосая девчушка отвела глаза, а затем, прижав к боку опустевшую миску с лакомствами для шанка, добавила, – Я, пожалуй, пойду. Была рада познакомиться. – Вроде бы она классная, через год тоже будет Красным свистком, – произнёс Закри, маша новой знакомой вслед. Озен же, сложив руки на груди, лишь с деланным презрением повела носом: – Девчонка как девчонка. Ничего особенного. – Ой, да ладно тебе, – пихнул сестру в бок мальчик, но тут посерьёзнел, – Завтра твой первый спуск, пойдём посмотрим твой рюкзак, дабы ты ничего не забыла.