Врозь и навсегда

Марулк прекрасно знал, что он Недвижимый лорд демонстрирует происхождение своего прозвища ещё и когда её принуждают поучаствовать в том, что она не хочет. С неделю назад пронёсся слух, что ожидается необычайно сильный метеоритный дождь, который будет хорошо видно и в Орте. Слух настолько успешный, что даже не с самых глубоких уровней прибыли искатели, дабы полюбоваться на это зрелище. Что же касается Озен, она лишь хмыкнула, мол, у нас и под ногами чудес завались, и, прекрасно зная, что её муж будет уговаривать тоже посмотреть на это диво, заявила, что весь вечер посвятит написанию главы мемуаров, а не разглядыванию несущихся неведомо откуда светящихся осколков. Уговаривать её было бесполезно, разве что потребуется чуть грубой силы, ровно столько, сколько Марулк мог себе позволить, так что, когда настала пора ужина, Озен ждала на столе записка: «Накрыл ужин на крыше. Если хочешь, приходи. Если нет, тебя ждут погреб и холодные закуски». – Не ожидала от тебя такого шантажа, – с притворным возмущением произнесла Недвижимый лорд, действительно поднимаясь по лестнице к невероятно довольному мужу, чья улыбка искрилась в свете небольшого света камня, который предлагалось затушить, когда настанет час любоваться метеоритным потоком. – Какой шантаж? У тебя была альтернатива, – рука выходца из Джесеку прошлась по шкуре Присциллы, которая вертелась здесь же, ожидая свою долю еды. – Ты знаешь, что я не откажусь от твоей готовки, – Озен тяжело плюхнулась на крышу, мимолётно взглянув на небо, – И сколько нам тут торчать? – Поедим пока, а там оно, глядишь, и начнётся. Сказали, где-то после часа ночи, но ты ведь и так не предполагала спать, верно? Взгляд агатово-чёрных классов стал хитрым: – Могу и тебе обеспечить бессонную ночь. Связать тебя прямо здесь, на крыше, а дальше уже решу, что с тобой делать. Весь город всё равно будет смотреть на этот звездопад, а не на наши с тобой упражнения. – Обещаю подумать, – он несколько смущённо почесал нос, а затем снова повернулся к жене, – Ты в курсе, что заинтриговала меня этим своим Гриром? Знаю, там сейчас всё такое минорное, но ведь жизнь продолжается. У вас в итоге было или не было? – Я вышла замуж за извращенца, – лениво проговорила Белый свисток, принимаясь за еду, однако же просто так отвадить Марулка было невозможно: – Зови меня как хочешь, но я уверен, что читателям это тоже будет интересно. Ты, точнее, Озен из прошлого, уже понимает, что вляпалась, но ведь это всё ещё на уровне влечения, а мне интересно, когда чувства перерастут в нечто большее. – Пресловутые Эрос и Танатос, – она по-кошачьи потянулась, укладываясь на черепицу и закидывая руки за голову, – После плохого должно быть хорошее, после смерти – возрождение. Так? – Всё верно, рассуждаешь как настоящий литератор. – Не можешь не подмазаться, да? – рука Недвижимого лорда вытянулась, беря шею Марулка в клинч, и вскоре Озен успешно уложила мужа рядом, впрочем, тот не сопротивлялся, тоже глядя на небо. Они помолчали всего-ничего, а потом Недвижимый лорд произнесла: – Ладно. Будет тебе откровенность, но потом не говори, что я тебя не предупреждала. – Это было давно, при всём моём к нему уважении, – совершенно равнодушно хмыкнул выходец из Джесеку, – Как я и говорил, в выигрыше я, так что мне просто интересно, как у вас всё было. И повторюсь, читатели не любят повисших в воздухе арок. – Ну хорошо, тогда приземлим их на грешную землю, – согласилась Озен и встала. – Ты уходишь? – несколько разочарованно протянул шеф-повар «Полночного перекуса», на что Белый свисток хмыкнула: – Да сейчас вернусь, только возьму блокнот да ручку. До часу ночи, глядишь, сочиню новую главу, охота посмотреть, как вытянется твоё лицо при чтении. – Обещаю восторженно ахать и в нужных местах прикладывать к глазам платочек, – сразу же закивал Марулк, и пусть он и не видел лица жены, но точно знал, что Озен улыбается. А где-то в вышине небо прочертила первая белоснежная линия. После обвала в трущобах для Озен и Закри настали спокойные времена, возможно, благодаря тому, что большинство разборок не касались низкоранговых свистков: очередная война с безсвистковыми контрабандистами, которые априори не интересовались копошением детишек над артефактами непонятного уровня. Рассказы от старших, однако же, напоминали приключенческие романы: то кто-то сцепился с отрядом врагов так, что потом все вместе удирали от стаи кудара, то якобы средь ночи с прохода кого-то тащили в Гильдию с мешком на голове, то ещё какая байка, сомнительная, но от этого не менее увлекательная. – Да прекращай ты ныть, – Озен, которой предстояло сдавать экзамен на Синего свистка, как могла поддерживала брата, – на втором всё равно что на первом, разве что хищники покрупнее и мрачновато, я тебе с первого раза величайший артефакт всех времён не принесу. – Но ты будешь уже Синим свистком, а я до сих пор в новичках, – не сдавался сиблинг, и юная Феросе, устало вздыхая, выдавала ему шутливый подзатыльник, на что тот начинал смеяться как ненормальный. Конечно, очень жаль, что они не шли и рука об руку, по мнению Озен, было бы гораздо круче увидеть новые места, будучи вместе, но тут уж ничего не поделаешь, вот если бы они делили материнскую трубу в одно и то же время – был бы совершенно другой разговор. Увы. Энтузиазма не прибавляло ещё и то, что Хью решил поставить их в пару с Микелем. Пока на первом уровне была тишь да гладь из-за разборок взрослых, организатор семейного дома Бельчеро бросал все ресурсы на добычу артефактов, не горя желанием экзаменовать новых Синих, тем более, отряды старших всё не появлялись. Пару месяцев назад Хью самолично отменил участие в подготовке своих подопечных Лунных свистков по той причине, что представленные к самому обычному охотничьему отряду двое ребят трагически погибли, сорвавшись в пропасть, и хоть тут и не было вины наставника, Бельчеро, однако же, упёрся насмерть. А теперь вот делает совершенно неэффективную двойку, прекрасно зная, что Микель и Озен друг друга на дух не переносят. Зачем? – Не вздумай спорить, – сухопарый палец навёлся рапирой на пытающегося было что-то возразить мальчишку, – Ты делаешь успехи, Феросе тоже делает успехи. Я не дурак, мальчик, и знаю, что если вы запихаете свою гордость и независимость куда поглубже, сможете вернуться обратно. И вообще, я вам такой сопровождающий отряд нашёл – закачаетесь. Будете провожать самого Белого свистка Грира Улыбчивого и его ребят. Они на четвёртый идут, так что даже на Великий разлом посмотрите издалека, будет вам наука, это вам не Лунные, которые ещё толком жизнь не разнюхали, а самые настоящие Чёрные и Белый свисток. – Мы с Гриром идём? – Озен изменила её обычно ровная интонация, и Хью неприятно ухмыльнулся: – Да, твой старый друг. Знал, что тебе понравится, но, как обычно, благодарности от тебя не дождёшься. – Поблагодарю, как вернусь живая и невредимая, сэр, – проговорила Озен, на что Бельчеро лишь хмыкнул: – В принципе справедливо, ведь вернётесь вы благодаря моему вкладу в вас. А теперь хватит уже занимать мой кабинет, идите готовьтесь. Поскольку Грир был единственным Белым свистком в зоне доступа Орта, его приходилось ждать. В последнее время их с Озен маршруты не совпадали, и юная Феросе честно думала, что странное ощущение, появлявшееся в её груди при виде Белого свистка, уже исчезло. Оно должно было исчезнуть, чего только стоила трагедия с Милли, до этого – с её ребёнком. Перед Озен был человек, который улыбался, но за улыбкой не было ничего, грустный, словно дерево глубокой осенью. Сейчас не должно было ничего измениться, Грира очень хвалили, но слухов о том, что он снова женится, так и не появлялось. Конечно, у Белых вдосталь ответственности, но далеко не все они – прожжённые холостяки. Увидев его снова, молодая Феросе поняла, что облажалась. Грир сменил форму в соответствии со статусом, и теперь это была добротная ткань цвета мокрого асфальта, которую делали из особых артефактов, производивших полотно без участия волокон растений или шерсти животных. Улыбка никуда не делась, но теперь от всей этой трагичной фигуры веяло величием, возможно, общим для всех Белых, прошедших через ад и сумевших сохранить по крайней мере человеческий облик. Теперь Грир стригся короче, возможно, таким образом борясь с завитками Бездны, ведь за его плечами уже было несколько экспедиций на пятый уровень. На висках виднелись едва заметные полосы от ногтей, частое явление при сенсорной депривации, но, по мнению Феросе, это придавало Белому свистку ещё больше шарма. – Здравствуй, Озен, – увидев вверенных их заботам новичков, мягко поприветствовал её Грир, и огонь, зародившийся внизу живота девушки, превратился в пламя Преисподней, – Какая замечательная у нас будет компания. В обиду не дадим, и покажем, где добывать артефакты на втором, вернётесь с богатой добычей, всяко больше, чем обычно откапываете на первом. – Ого, мы будем очень признательны! – никогда не упускавший шанса подлизаться к вышестоящим Микель буквально воссиял, а затем пихнул Феросе локтем в бок, мол, ты тоже говори что-нибудь подобающее. – Благодарю, в первую очередь мы туда за знаниями, а потом уже артефакты, – Озен специально сформулировала это так, чтобы позлить своего партнёра по спуску, и это удалось, она буквально виском чувствовала, как лицо парня сложилось в крайне недовольную конфигурацию. Было за что злиться: он был несколько старше, получил красный свисток гораздо раньше, и должен был стать Синим около полугода назад, но в итоге контрабандисты, а вместе с тем и погибшие вместе с Лунными свистками спутали всем карты. Так что сейчас Микель был похож на стреноженного жеребчика, который совершенно не понимает, почему его бросили среди поля, предоставленного самому себе. – В следующий раз вас тоже отведём, – глядя в сторону Красных, в частности, Закри, прошедших проводить товарищей, мягко кивнул им Грир, – А пока учитесь хорошо и ждите будущих новонаречённых Синих. Договорились? Кто будет возражать белому? Совершенно никто. Приютские уже сейчас изнывали от ожидания, ведь старшие товарищи постоянно приносили им новые истории, а как известно, человеческий мозг очень жаден до всевозможных баек, особенно если вынужден долгое время оставаться на одном месте. – Пойдёте прямо за мной, – проинструктировал молодых Грир, когда они уже спустились на первый, – Всё, что мы показываем и рассказываем, – запоминайте, однажды пригодится. Мы пойдём другим путём, на основном... – он помешкал, но всё же произнёс, – Зафиксировано несколько стычек с безсвистковыми, ни к чему рисковать. – Да мы бы их одной левой сделали! – наконец-то вкусивший свободы проговорил Микель, но тут же получил полный осуждения смешок от одного из Чёрных свистков по имени Ламерт: – Сосунок, у тебя ещё молоко на губах не обсохло, думай, что говоришь. Тебе весело. а нам уставшими придётся ещё и на четвёртый плестись, гораздо лучше избежать сражения, нежели бездумно соваться в каждое из них. – Понял? – не без удовольствия осадила товарища Озен, на что тот сделал вид, что и не больно-то и хотелось, успевая ещё и закатить глаза. Яркая зелень первого уровня, пригретая солнцем, постепенно сменялась более тёмной, повёрнутой к центру, ни дать ни взять разверстая глотка. Наверное, надлежало бояться, но что Озен, что Микель, измученные ожиданием, испытывали скорее благоговейный трепет, нежели страх. Грир поднял правую руку, и отряд послушно замер. Впереди начинался спуск, снизу доносились окрики плачущих трупов. – На правах старшего, – порывшись во внутреннем кармане, глава отряда достал оттуда два долгожданных синих свистка, и Озен услышала, что у Микеля перехватило дыхание, но тот тут же закашлялся, дабы скрыть мальчишеский восторг. – Мы выдаём их авансом, но верим, что вы подтвердите этот статус, – передоверив один из свистков другому искателю, Грир подошёл к Озен, снимая её красный свисток и надевая синий, а затем, наклонившись, сорвал только начавшие зреть чёрные ягоды лапишника и, растерев те между большим указательным пальцем, провёл два мазка на скулах девушки, – Этим жестом и я посвящаю тебя в Синие свистки. Не забывай, каким путём ты идёшь и благодаря чьей плоти существуешь. – Да будет Бездна ко мне милостива, – негромко проговорила юная Феросе, очень надеясь, что не покраснела от этого незамысловатого прикосновения. Впрочем, Грир едва ли бы заметил это её состояние, поскольку Микель выглядел точно так же, с выпученными глазами и горящими ушами. А дальше начался спуск, без лишних слов, шаг за шагом приближавший их сначала к границе первого и второго, а потом уже непосредственно и ко второму уровню. Зелень стала ещё темнее, повеяло сыростью, новички ёжились под добродушные хмыканья старших. Пару раз Грир отдавал команду остановиться: первая была связана с пролётом разведчика из гнезда плачущих трупов, а второе с замысловатой вещицей, которую Микель с Озен, признаться, не заметили. – Обезвредить надо, – произнёс Чёрный свисток по имени Кервель, Грир кивнул, мол, разрешаю, и тот, достав из кармана более негодный карабин, бросил его на довольно удобный уступ, и то, что казалось юной Феросе кружочком остроконечных грибов, вдруг выскочило из скалы, загибаясь, словно смертельно опасные рёбра. Карабин, сделанный из металла, заскрипел. Страшно было подумать, что было бы с ногой, угодившей в самый центр этой ловушки. – Уже и до сюда добрались, – цокнул языком предводитель отряда, а затем вздохнул, – Бездна итак опасна, а люди умудряются устраивать дополнительные испытания друг другу. – Это же артефакт, правильно? – негромко спросил Микель, с трудом оторвав глаза от ловушки, на что Чёрный свисток, обезвредивший её, кивнул: – Да, Объятья Фурии, к которым прикрепили кости животного. Если б на зверя ставили такую ловушку, не было бы нужды заморачиваться и что-то прилаживать, она как птичий клей работает, а здесь именно желание покалечить было. – Знаемо дело, – хмыкнул ещё один из отряда, совсем молодой парень, Лунный свисток Каваши, как знала Озен, его взяли для того, чтобы тот в случае чего подстраховал отряд на третьем, если спуск на четвёртый пойдёт не по плану, или понадобится помочь с подъёмом артефактов, – Полагают, что если разборки переместились на нижние уровни, то здесь подстеречь любого торопящегося дурака проще простого. Хорошо что у нашего Белого свистка глаз-алмаз. – Вы тоже весьма внимательны, – вернул похвалу Грир, и Озен в который раз почувствовала, как у неё щемит сердце. Это была не ложная скромность, а настоящая, но при этом веяло такой печалью, что хоть вой. – Внимание, молодёжь. Если будете рубить заросли, вот это вот не трогайте, – как только спуск завершился, Ламерт показал им на затейливую лиану, чьи цветы с пятью лепестками заворачивались далеко назад и давали на кончиках волну. – Ты им покажи лучше, – распорядился Грир, и искатель, махнув ножом, повредил один из гибких стеблей, оттуда тут же начала сочиться желтоватая жидкость, и кора дерева, которое она обвивала, зашипела, растворяясь в органической кислоте. – Если вдруг запутаетесь в такой, не паникуйте, убедитесь, что рядом нет острых предметов, она хоть и опасная, но довольно плотная, – тихонько заговорил в сторону новичков Каваши, и те признательности закивали. – Сделаем круг, покажу полезное место, – решил Белый свисток, и отряд безропотно последовал за ним, остановившись у скалы, которая даже издалека казалась мокрой. Дело было в небольшом ключе, который бил откуда-то сверху, но при этом умудряясь исчезать, не образовывая внизу ни лужицы, ни ручья. Вода с хлюпаньем заходила обратно в разломы, Озен принюхалась: необычный горьковатый запах. – Мы его Вдовьи слёзы называем, – Грир чуть отодвинулся в сторону, дабы все желающие могли разглядеть этот странный ключ, – Это минеральный источник, если будете пить, то не больше горсти, и делать это лучше в том случае, если подозреваете, что отравились. – Пронесёт от него знатно, – закивал Кервель, и по отряду пробежался смешок, – Лучше на раны наносить, тогда заживают быстрее. – Глянь туда, – ненадолго отложив вражду в сторону, Микель указал Озен на участок скалы, явственно заполированный языками плачущих трупов – судя по всему, не только люди были в курсе целебных свойств этого источника. Наконец второй уровень явился им во всём великолепии: солнце пожрали деревья и изгиб воронки Бездны, а вода, сбегавшая вниз, вопреки всем законам природы устремилась вверх. Животные, более всего похожие на ожившие комья мха, увенчанные мощными лапами, с уханьем перепрыгивали с ветки на ветку, где-то вдалеке заливались голодные тенекошки. – Остановить, остановись, парень, нечего геройствовать, – тем временем Каваши, взявший Микеля под полноценную опеку, остановил его прямо на выступе, – У тебя мышцы дрожат, я отсюда вижу. Ещё один неверный шаг – и сорвёшься. – Я в порядке, – как мог выделывался лучший юный искатель приюта, но Озен прекрасно знала, что Микель хорош на коротких, а не на длинных дистанциях. – Постоим, – несмотря на ворчание остальных, заявил Грир, а затем, убедившись, что уступ скрывает их от глаз хищников, раздал небольшие печенья, – Вот, подкрепитесь немного, всё же мы шагали без остановки. В приюте Озен заглотила бы это лакомство в один укус, но здесь решила распробовать, откусила кусочек, и тот раскрошился. Пресно, ещё бы немного – и отсырел бы в здешних реалиях, но в целом довольно вкусная галета. – Ещё хочешь? – Грир предложил ей заглянуть в открытый пакет, и юная Феросе решительно затрясла головой. Он что, совсем не видит, что ей при его приближении становится аж дурно? Если да, то был бы так любезен, не трогал бы её вовсе!.. Ну вот, занялся Микелем. Так-то лучше. В груди нарастало мучительное чувство: вроде и отпихнуть хочется, а вроде и прижаться, словно бездомной собаке к человеческой ноге, да так и остаться лежать до конца времён. – Поохотиться бы, – тем временем судачили старшие, и Микель, дурачок, загорелся этой идеей. К удивлению Озен, ему действительно разрешили поучаствовать, тут уж юная Феросе вознегодовала сама на себя: могла бы тоже попроситься, показали бы новые приёмчики. Но теперь уже никуда. – Вот и хорошо, а мы пока лагерь поставим, правда? – Грир обернулся на неё, и девушка аж взвыла где-то глубоко внутри. Это так несправедливо и так хорошо, что аж до припадка. Отдохнув, отряд наконец-то дошёл до своего пункта назначения – шахт, выкопанных поколениями археологов, выбиравших этот уровень как наиболее стабильный для добычи пусть и не высококлассных, но всё же приносящих деньги артефактов. – Мы переночуем здесь, на рассвете вы проводите нас до Великого разлома, дальше задержитесь здесь, сколько нужно, и поднимитесь обратно на первый, точно заслужив свои синие свистки, – проинструктировал молодёжь Белый свисток, отдирая доску, преграждавшую вход, – Осторожно, здесь низковато, не ударьтесь головой. – Хью нас специально плохо кормит, чтобы были к такому готовы, – пошутила Озен, к её удивлению, Микель фыркнул, но тут же нацепил обратно серьёзное выражение лица. Надо же, главный подлиза, оказывается, тоже не особо балуется деликатесами и не двадцать четыре часа в сутки смотрит своему благодетелю в рот. Юноша ненадолго замер, и Озен, против воли упёршаяся ему в плечо, буркнула: «Ну чего?». Вместо ответа Микель показал наверх. – А, это, – Кервель усмехнулся, буквально втягивая юнца за загривок дальше,– Это не хищники, старые искатели говорят, что здесь жили мирные травоядные звери, которые выкопали часть этих шахт. Это следы их когтей, так что нечего бояться. – Всё верно, идёмте, – убедившись, что Лунный свисток приладил доску обратно, Грир повёл их дальше. Часть шахты была выточена человеческими руками, но в основном проходы были гладкими, заполированными, и Озен вполне могла себе представить, как огромные животные поколениями трутся здесь своими спинами, пока не сделают идеальное убежище. Повезло им, сами могли строить свою судьбу. – Озен, подойди сюда, пожалуйста, – когда они с Гриром остались одни, не считая двух других искателей, ушедших проверять другие тоннели, вдруг окликнул её Белый свисток, и девушка, оторвавшись от рюкзака, подошла поближе: – Да? – Покажу тебе, как раньше искали артефакты, вас учили вслепую копать или простукивать, а на втором в ходу был вот такой способ, – Грир снял перчатку, прислоняясь к стене ладонью, а затем, словно что-то почувствовав, приложил туда и руку девушки, накрывая её своей, – Вот здесь, чувствуешь? Озен в этот самый момент чувствовала кровь, которая рванула к лицу с такой скоростью, что, глядишь, пойдёт носом, но пришлось сосредоточиться на стене шахты. Она едва заметно... Колебалась? Да, что-то такое. – Словно... маленькое животное или вроде того, – сосредоточившись, Феросе заводила ладонью, но участок никуда не перемещался. – Значит, этот способ тебе подходит, – оглянувшись назад, Грир подал ей кайло, – Давай, посмотрим, что там. То, что удалось добыть Озен, напоминало грубоватый моток проволоки, Грир тоже не смог идентифицировать находку, но это явно был артефакт, а не просто переплетение корней, так что юная Феросе, весьма довольная собой, пристроила тот в рюкзаке, и тут как раз вернулся отряд, неся с собой две тушки животных, более всего похожих на свиней, но с длинными носами. На уроках в приюте рассказывали, что это называется снорк, и у них очень вкусное мясо. Озен почувствовала, как текут слюнки. Неужели здесь с ними поделятся как с равными? Костёр был разожжён, и вскоре по штольням разнёсся запах жарящегося мяса. – Ешьте, ешьте, вам ещё обратно идти, – с мягким смешком проговорил Грир, глядя, как молодёжь напала на тарелки. Вкусно было аж до слёз, что Озен, что Микель были в этом плане единодушны. Тем временем на второй уровень опустился вечер, что можно было определить лишь по колебанию температуры, ведь сейчас они находились в зоне постоянного полумрака. Пробравшись ко входу, Озен с интересом созерцала незнакомый мир через забитые доски, а услышав шевеление, хотела было пустить колкую шпильку в адрес Микеля, мол, только повторять и умеешь, но это оказался Грир. Сердце, подогретое необходимым количеством еды, взбесилось снова, юная Феросе очень порадовалась, что не включала светокамень, ведь её наверняка сияющую румянцем моську не было видно Белому свистку. – Не нравится мне ночевать в старых шахтах, вроде бы надёжно, а вроде бы и сыро, неуютно, – проговорил Грир, от чего девушка несколько оторопела: – Милорд? Тут уже удивился Грир, словно бы забыл о Белом свистке, висящем у него на шее, а затем хмыкнул, нашаривая рукой девичью голову и ероша ей волосы: – Не зови меня так, я просто Грир. К чему эти почести. Но сама подумай, мы здесь как бесприютные звери, даже у плачущих трупов есть свои гнёзда. Как было бы удобно на этом отрезке дороги обзавестись хорошим местом, разве нет? – Пожалуй, – насилу оторвав от него глаза, Озен сделала вид, что нет ничего интереснее пейзажа, тогда как старший указал куда-то вперёд, на перевёрнутые деревья: – Вон там, за водопадом, видишь? Это большие порты. У них крепкая снаружи и мягкая внутри древесина, если найти достаточно большое дерево, можно вырубить в нём лагерь. Представь только, как будет уютно, сухо и тепло внутри. – Представляю, – Озен и правда восхитилась этой перспективой, ведь поначалу ей в голову приходило лишь сооружение из камня наподобие домов в Орте, а тут... Можно было использовать ресурсы самой природы? – Но разве же оно не погибнет? – Животные делают дупла в деревьях, и деревья не погибают, – резонно заметил Белый свисток, – Если человек подойдёт к этому также бережно, не будет торопиться, однажды здесь будет превосходный лагерь. Возможно, я не застану, но ты уж постарайся. – Если не погибну раньше, – это была самая обычная присказка, Бездна учила смирению, и Озен хорошо усваивала её уроки, однако снова повернувшийся к ней Грир был серьёзен: – У тебя есть все шансы дослужиться до высокого ранга. В тебе нет фальши. Ты знаешь, за что борешься и почему. Сегодня я повесил на твою шею синий свисток, сделай так, чтобы через пару лет на том месте красовался уже лунный. Теперь Озен почувствовала, как покраснела до самых кончиков ушей, пробормотала нечто совершенно невразумительное, на что Грир, похлопав её по плечу, выдвинулся в обратный путь: – Мы проверили все ходы, здесь безопасно, ни один не ведёт наружу. Так что, если тебе нужна своя комната, ни в чём себе не отказывай. Я представляю, как Хью может выдавать спальные места, наверняка у тебя даже собственного угла нет. А пока доброй ночи. – Доброй ночи, – негромко пробормотала Озен, на секунду подумав, что сегодня ей предстоит спать одной, без Закри, сопящего под боком, и без унисона других детей, слышимых через тонкие, словно картон, стены. Глаза приспособились к темноте, а потому она, дотронувшись до стены и обойдя всё ещё тлеющий костёр основного лагеря, действительно отправилась на разведку. Впереди был совсем узкий проход, но он понравился, так что Феросе, с лёгкостью протиснувшись в него, оказалась в очередном каменном мешке. Грир был прав, здесь сыро и холодно, но зато... Зато она здесь одна. Одна… Уши её навострились, улавливая малейшие шорохи. Бездна суетилась где-то снаружи, со стороны старших уже доносились чинные похрапывания. Ей бы тоже поспать. Расстелилась, завернулась в спальник, и… Вспомнила прикосновения к лицу, к голове ладонь, накрытую чужой ладонью, добрую, пусть и грустную улыбку. Мать всегда говорила, что дарить своё тело за так – глупость. Озен выросла, глядя на отношения, более похожие на торг на рынке, что неудивительно, учитывая профессию их матери. Но сейчас… Она повертелась с боку на бок, но жар внизу живота никуда не девался. Будь она хоть немного смелее, хоть немного старше – и она бы, не мешкая, предложила Гриру то, что в состоянии дать женщина мужчине. Если бы он только не воспринимал её как ребёнка! Мысли набросились на неё как хищники, юная Феросе скорчилась под одеялом, гоня их прочь. Можно было бы сказать так… Или так… Или просто сделать, а он бы… Он же не каменный, да? Закрыв глаза, она представила, как приближается это лицо, как его губы касаются её губ. Жар превратился в отвратительную дрожь, и руки залезли под форму, чтобы утихомирить спазмы, неумело, неловко, грубо, но ей так хотелось, чтобы чувствовать, так, как поступал бы опытный мужчина, без этих осторожных касаний… Ох, нет, не настолько грубо! Проклятое тело, не способное знать всё сразу и переносить всё сразу. Она прикусила губу, но поняв, что завтра всё будет видно, вовремя разжала челюсти, вцепляясь зубами в край спальника, чтобы не постанывать. Так вот что люди в этом находят, теперь понятно, зачем и для чего такие сложности. Финал был оглушительным, из лёгких вырвался сдавленный всхлип, и она распласталась в своём убежище, словно зверёк, ударенный кайлом прямо в лоб, не понимая, как эта конструкция с руками и ногами вообще могла выдать такую бурю, полную наслаждения. Испуганно прислушалась – лагерь спал – а затем, прикрыв глаза, снова представила Грира, который бы, сползши с её поверженного негой тела, улёгся бы рядом, поглаживая покорный его воле бледный девичий живот. Теперь она знала, что зовётся любовью, точно знала, чего хочет и кого, и пусть даже сейчас это было невозможно, Озен, засыпая, обещала себе, что она будет бороться, выцарапывая этот образ из фантазии в реальность.