Врозь и навсегда

Ради знаменитой чашки кофе в исполнении Эмири Озен была готова даже слушать о задираемых ценах на сукно, которое привезли из-за моря. В конце концов, это не так сложно: знай себе прихлёбывай горячий напиток да кивай, пока подруга рвёт и мечет, периодически вздымая свои пухлые руки к потолку, будто призывая тот в свидетели. Наконец, Эмири затихла, выдохнула, поправила выбившиеся из причёски пряди, и, сделав глубокий выдох, улыбнулась: – Фух… спасибо, что выслушала. – Обращайся, – Озен понимала, что с годами таких ситуаций станет гораздо больше, а потому попросту приняла свой возможный курс. Разумеется, сплетни на лавке не были мечтой всей её жизни, но с Эмири всё же было иначе, ведь их связывала многолетняя дружба. А ещё та могла... – Ну и хватит обо мне, расскажи, как у тебя продвигаются мемуары. Да, могла именно это. Услышав вопрос, Белый свисток улыбнулась: – До всех уже информация дошла. А ведь я ещё даже отрывки в газете не печатала, до сих пор редактирую. Сказать честно, мне бы прорваться сквозь подростковый возраст, можно подумать, что переживаю его заново. – Вот так дела, кому-то выпадает только один раз, а кому-то аж целых два, – хохотнула швея, – Хотя у некоторых бывает дети, можно ли сказать, что это повтор предыдущего? – Нет, – вспомнив историю о ребёнке Милли и о собственной версии происхождения белого свистка Грира, решительно замотала головой Недвижимый лорд, – Это совсем другое. Я от этого ребёнка дальше, чем звёзды, смотрю со стороны и думаю: да как я вообще могла вляпываться в такие истории? – Но это нормально, если ты не набивала шишек, откуда бы ты знала, что правильно, а что – нет? – Я и сейчас не знаю, что правильно, а что нет, – резонно заметила Озен, делая очередной глоток кофе, на что Эмири прищурилась: – Да будет тебе. Кто этого не знает, Белыми свистками не становятся. – Бондрюд стал. – Это отдельный разговор, – неловко заскребла в затылке портниха, а затем откинулась на кресле, раздумывая, – И на чём ты сейчас остановилась? – На том, что ей… мне… Нет, лучше ей шестнадцать, она влюблена как дура, недавно получила свой синий свисток и пытается понять, в каком вообще горниле варится её сущность. С одной стороны она и брат, с другой – Гильдия, контрабандисты, старшие товарищи... В общем, очень много всего. – Мне всегда было интересно, почему ты держишь ухо востро с Гильдией, всё же они, худо-бедно, но обеспечивают искателей, – Эмири кивнула в сторону так называемого госзаказа – там, свёрнутая в аккуратные прямоугольнички, лежала форма для будущих Синих свистков приюта Бельчеро. Озен ухмыльнулась: – Я прекрасно знаю, на что может пойти Гильдия, если видит выгоду. В этом плане они с Бондрюдом одного поля ягоды. – Вот и прекрасно, – сделав глоток собственного напитка, чуть приподняла брови Эмири, – Об этом и напиши. О каком-нибудь таком случае. – Я, конечно, знаю, что уже не в том возрасте и не в том статусе, чтобы кто-то мог собрать костёр и сжечь меня к чертям, как ведьму, но, как по мне, это довольно резковато. – Сама же решила писать правду, она для тебя превыше всего, – мягко заметила портниха, глазами успевая следить, нет ли посетителей в такой час, – Ты всегда можешь написать, что это были дела давно минувших, и сейчас Гильдия изменилась. – О, да, совсем изменилась, ну совершенно другие люди, – Озен даже зацокала языком, однако же идея уже постучалась в её память, – Был один случай... Да вообще, их было предостаточно, но, как по мне, этот будет очень даже показательным. – Дерзай. И надо же, у меня тут впервые писатель, – Эмири пододвинула ей кофейный столик, – Располагайся, а я пока могу заварить тебе ещё кружечку, если хочешь. – Хочу, – не стала упираться Белый свисток, действительно открывая блокнот. Занятая добычей если не артефактов, но еды, теперь уже Синий свисток Озен весьма удивилась, когда Хью подозвал её в кабинет и сказал, что Гильдия спонсирует спуск в преддверия второго уровня для того, чтобы поискать следы погибшей цивилизации. – Той самой, которой принадлежат молящиеся скелеты? – крайне осторожно переспросила юная Феросе, на что Хью фыркнул: – Нет, той, от которой даже костей не уцелело... Да, конечно же этой, Феросе, неужели ты знаешь какие-то другие? И только попробуй, следом за своим братом, начать размышлять, что артефакты принадлежали ещё более древнему народу, я тебе подзатыльник пропишу. Зная, что может нарваться на получасовую лекцию о своей никчёмности, Озен действительно захлопнула рот. Годы шли, а ничего не менялось, надо сказать, для Хью даже Лунные свистки были подобием недоразвитых детей, за которыми нужен глаз да глаз. Юная Феросе понятия не имела, дослуживался ли кто-то из семейного дома Бельчеро до Чёрного свистка, но полагала, что снисходительное отношение никуда бы не подевалось и в этом случае. Метить только в становление Белым – или вообще никак. В голову заскрёбся образ Грира, который всё ещё не вернулся из экспедиции, и Озен, дабы ничего не появилось на лице, впилась ногтями в сжатый кулак, дабы привести себя в чувства: – Что нужно делать, сэр? – Да понятия не имею. Ты же знакома с Беррет, так? Поручение Гильдии у неё, – Хью указал себе за спину, прямо в открытое окно, доносившее до них обоих звуки Орта, – Она скажет тебе, что делать. Я с тебя за эту вылазку артефактов спрашивать не буду, но если параллельно что отыщешь – будет просто прекрасно, в конце концов, ты тут не бесплатно живёшь. – Это я понимаю, – в голосе её не было ни яда, ни усталости, попросту констатация факта. Сейчас Хью в очередной раз сражался со своей скупостью, поскольку Закри, а с ним ещё паре мальчишек и девчонок требовалась экзаменация, однако же разборки с безвистковыми контрабандистами не канули в Лету, самый крутой Белый свисток всё ещё оставался на миссии, а потому семейный дом Бельчеро временно работал себе в убыток, поскольку его владелец не желал рисковать потерей активов, которых в обиходе называл «лишними голодными ртами». Тем удивительнее было слышать то, что Озен предстоит целая археологическая экспедиция, видимо, кто-то из Гильдии обратился к Хью напрямую, и тот просто не мог отказать. После того случая с шанком, которому Беррет приносила вкусняшки, Озен не то чтобы часто видела юную искательницу, скорее мельком, и друзьями они не стали, всё эти пресловутые традиции приюта, мол, раз не растёт под крылом Бельчеро, ласковым как занозистая доска, то если и не враг, то некто в более привилегированном положении. Привилегированное положение было заметно за версту: несмотря на то, что они были сверстницами, Беррет выглядела гораздо здоровее и не настолько тощей и жилистой, как Озен. Природа уже поработала над её формами, и юная Феросе почувствовала лёгкий укол зависти, глядя на наливные груди своей визави по спуску, надо сказать, даже слегка засмотрелась, размышляя, не подарит ли ей, Озен, природа такие же, и тут товарка по спуску щёлкнула пальцами: – Эй? Ты в порядке? – Да, порядок, привет, – юная Феросе кашлянула, очень надеясь, что не покраснела, на что Беррет улыбнулась: – Сколько времени мы не пересекались, рада тебя видеть. У нас сегодня будет настоящее приключение, надеюсь, что тебе тоже понравится. – Без обид, но мне главное, чтобы заплатили, – опустив формальности, проговорила Озен, на что Беррет, тоже посерьёзнев, кивнула: – Ты точно такая, как я и запомнила. Как дела у брата? – Пока в Красных ходит, экзаменацию отложили из-за контрабандистских войн, – сунув руки в карманы, Озен пошла следом, пытаясь по очертаниям рюкзака угадать, зачем же таким они будут вести охоту, – А ты давно заказы Гильдии выполняешь? – Нам в школе рассказывали о предыдущей цивилизации, равно как и об их предметах быта, я загорелась идеей, пришла с ней в Гильдию, поговорила, и они оказались не против, хотя полагаю, всё дело в том, что обычно на местах древних захоронений или ритуалов встречаются и артефакты, если хорошо поискать. – Да, полагаю, дело в этом, – это был не то чтобы сарказм, и Озен даже обрадовалась, когда Беррет нисколько на это не обиделась: – Пусть так, не суть. Вот ты много знаешь о молящихся скелетах, точнее, о том, кому они принадлежали? – У меня урок истории? – юная Феросе демонстративно закатила очи горе, на что Беррет хихикнула: – Совсем чуть-чуть. Но там всё очень увлекательно, обещаю. Спуск на первый уровень встретил их ласково, сегодня было чуть облачно, и периодически освещённые солнцем сочные участки зелени становились тусклее, а затем снова приветливо пушились под присмотром небес, так что Озен мимолётно ощутила ностальгию по тем дням, когда была Красным свистком. Чем дальше в Бездну – тем больше тьмы, и тем опаснее, и сегодня они, если верить Беррет, шли в манящий лес. – Так и чего там увлекательного? – поскольку её товарка по спуску прокладывала маршрут, решилась спросить Озен, на всякий случай вертя головой, дабы не наткнуться на хищника. – Ну, например, у них был матриархат, – довольная, что ей уделили внимание, во весь рот улыбнулась Беррет, – То есть главными были женщины. Даже родство устанавливалось по матери, а если женщина занимала высокие должности, например, руководила кланом, то во имя ритуалов плодородия с ней спали вообще все мужчины племени: считалось, что так дети будут более стойкими... Что случилось? – Всё в порядке, – Озен насилу заставила своё лицо сложиться в более дружелюбную конфигурацию. На секунду показалось, что Беррет знает о её происхождении и таким образом решила поиздеваться. С другой стороны, Беррет не Микель, ей это не особо нужно, но как знать. Слухи-то разносятся быстро. – Знаю, для нас это может показаться дикостью, однако, поскольку наука тогда была не в чести, местные племена считали это правильным. И вот здесь мы переходим к самому важному, – было заметно, что молодая учёная получала огромное удовольствие от того, что делает, – У их девушек были особые подвески, которые, как считается, стали прообразом свистков! – Что? – тут Озен действительно приподняла брови. Ей всегда казалось, что эта утилитарная традиция возникла не так давно, когда начали организовывать отряды, когда, в конце концов, появилась Гильдия, но чтобы две с лишним тысячи лет назад... – Да! Ты всё верно поняла. И они были не из коры деревьев, а из кости, например, из костей молодоглавов, более высокостатусные пользовались резными изделиями из костей плачущих трупов, – крайне довольная собой, закивала Беррет, – Совсем молодым девочкам, у которых только начинался лунный цикл, вешали маленькие кулончики, что-то вроде наших колокольчиков, только не звенящие, а цельные, их мы сегодня и поищем. Когда же девушка уже была готова зачинать, подвес меняли, и вот он уже была похож на свисток, Я не знаю, был ли звук, но полая конструкция внутри наблюдается, я видела такую среди запасников Гильдии. Сама понимаешь, дунуть в неё не дали, да я и не смогла бы, из-за того, эти штуки очень хрупкие. Если найдём целую – клянусь, я от радости начну прыгать. – И дунешь? – поинтересовалась Озен, на что Беррет остановилась, кажется, впервые осознавая такую возможность, а затем, нацепив на себя выражение лица ответственного взрослого, решительно закачала головой: – Нельзя так обращаться с вещицами из прошлого. Что за варварство! – А я бы попробовала, интересно, что там за звук, – словно бы невзначай отвела в глаза в сторону юная Феросе, на что Беррет, тоже остановившись, игриво толкнула её ладонью в плечо: – Ну уж нет! Я тебе не дам! – Да мы ещё не нашли ничего, чтобы ты мне что-то давала, – дружелюбно рассмеялась Озен, чувствуя, как между ними тает лёд. Неожиданно, думала, будут с постными лицами шагать до самого второго, а потом обратно, измазавшись в грязи, как и положено искателям. Сплошная зелёная трава сменилась на растения, верхушки которых так или иначе были повёрнуты в сторону прохода на второй уровень, но после той памятной вылазки с рыбьими шкурками Озен уже не испытывала благоговейного трепета от смены биомов, скорее, её мозг попросту констатировал факты, а заодно и укладывал в себя новую полученную информацию. – Есть легенда, согласно которой то племя, жившее две тысячи лет назад, проводило ритуалы, касающиеся будущих вождей, или даже не знаю, наверное, уместнее будет называть этих женщин матриархами, – снова заговорила Беррет, непроизвольно понижая голос, поскольку на них, таких маленьких, буквально давили раскидистые деревья, разменявшие не одну сотню лет, – Их повитухи смотрели, может ли девочка забеременеть, и в случае, если нет, её отправляли в один конец, а там уже куда дойдёт – туда дойдёт, жертвоприношение Бездне свершилось. – Ребёнка в один конец в Великую яму? – это не то чтобы не укладывалось в голове, но практический ум Озен тут же вычленял из этого посыла составляющие, – То есть... без всего? – Хм, возможно, давали копьё, – резонно заметила Беррет, на что Озен хмыкнула: – Такое себе. Даже мы, если ещё неопытные, ходим парами, а лучше – тройками. – Это да, но там и не было задачи вернуться, – тон молодой исследовательницы стал грустным, и их глаза ненадолго пересеклись, – Я понимаю, как это должно звучать. Ребёнок, который не сделал никому ничего дурного, попросту отвергается своим племенем, своей матерью, своими сёстрами, чтобы шагать в один конец, понимая, что дальше её не ждёт ничего хорошего… Но не будем о грустном, сегодня наша задача – поискать эти самые подвески молодых девочек, ага? – Видимо, ага, я-то иду по твоей наводке, – резонно заметила Озен, и её визави, кивнув, углубилась в лес ещё дальше. – А что конкретно мы ищем? Это ниша в скале или что? – спустя время спросила юная Феросе, на что Беррет, обернувшаяся к ней через плечо, усмехнулась: – Кое-что особенное. Слыхала о дольменах? – Нет. И помолчи, пожалуйста, – Озон насторожилась, поскольку здешняя территория принадлежала урикури. Несмотря на то, что сейчас был не брачный сезон, и разноцветное чудовище не изволило вытаптывать себе площадку для флирта, яростно гоняя с неё любых существ, в том числе и габаритами его превосходящих, лучше было идти осторожно. – Всё хорошо, его нет дома, – когда они уже прошли две трети пути, дала отмашку Беррет, и Озен выдохнула. Паранойя в бездне – стратегия выживания. – Так вот о дольменах, – палец Беррет прочертил в воздухе трапецию, а затем вывел в середине небольшой кружок, – Это такое строение, учёные полагают, что это вроде домика духов. Из-за того, что растительность на втором растёт как бешеная, уцелело не так много похожих конструкций, но их легко узнать по обточенным отверстиям, в природе такие не образуются. – А, эти… – Озен вспомнила рассказы старших мальчишек, – Они говорят, что, мол, если внутрь голову сунуть, можно увидеть нижние уровни, но, как я полагаю, это брехня. – Конечно брехня, это же не артефакт, – Беррет приятно рассмеялась, а затем указала в сторону совершенно неприметных обломков скал, покрытых мхом, – Вот здесь как раз есть дольмены. – Где? – юная Феросе казалась тупой даже самой себе, но ведь правда, мох покрывал творение рук человеческих настолько хорошо, что заподозрить здесь наличие следов древней культуры могла только её товарка по спуску. – Вот, – рука девчонки не из приюта прошлась по мшистому краешку, и Озен действительно заметила скругление. Конструкция была пожрана корнями дерева, но, быть может, благодаря этому уцелела хотя бы какая-то её часть, – Видишь? А где один – там есть и ещё. Но мне понадобится твоя помощь, я не могу глубоко туда сунуться. – Это ты так деликатно намекаешь на то, что я плоская? – на этот раз глаза юной Феросе сузились, и Беррет, резко покраснев, замахала в воздухе руками: – Нет! Нет, я... Прости! Но ты правда сможешь туда влезть, а у меня... словом, грудь мешает. Может показаться, что это красиво, но для искателя та ещё морока. – Даже не знаю, какими словами тебе соболезновать, – Озен счесала несколько пластов мха и действительно нашла пресловутый дольмен, пусть и утопленный в почву, но всё ещё доступный благодаря выточенному отверстию. Забросила туда камушек, проверяя, не спряталась ли внутри какая-нибудь хтонь, нашедшая себе идеальное место для гнезда, а затем заворчала снова, и сама не понимая, почему её это задело, – Зато пройдёт ещё немного времени – и на тебя не будут смотреть как на несмышленыша. А мне уже шестнадцать, в моей стране в такое время замуж выдавали, а я угловатая, словно мне не больше тринадцати. – Ты думаешь, это так работает? – брови Беррет сдвинулись, – На свисток смотрят гораздо больше, нежели на формы! Есть один человек... Только что пошарившая изнутри рукой и обнаружившая залежи в виде рассыпающихся скелетиков мелких животных, должно быть, заточенных туда давно бросившими убежище хищниками, Озен ненадолго остановилась. От лица Беррет было впору прикуривать, выходит, у неё тоже был тайный любовный интерес? – Ну что? – пусть юная учёная и выглядела гораздо взрослее, однако же её неловкость всё ещё была ходульной, и почему-то юную Феросе это успокоило: – Да ничего. Мне показалось, ты хочешь рассказать, а после замолкла. – Он Лунный свисток, на самом деле, благодаря ему меня экзаменовали на Синего, провожал до второго уровня, – неловко забурчала девушка, сев по-турецки и подперев рукой щёку, – Он знал меня ещё когда я была Красным свистком. Но и… словом, так и не развидел. – Жизненно, – Озен уже знала, что не будет с нею откровенничать, и при грандиозном выдохе от Беррет, мол, расскажи что-нибудь о себе, занырнула в дольмен глубже, успевая ещё и подкручивать светокамень на каске: – Ты следи, чтобы от меня ничего не откусили, всё-таки мы здесь не за этим. – Хорошо, – донеслось из-за слоя камня, и юная Феросе наконец могла рассмотреть содержимое дольмена. Вообще в её голове рисовалась что-то вроде коробки, только из камней, надо сказать, девушка даже испытала определённого рода разочарование, когда оказалось, что эта каменная глыба попросту была подогнана к уже имеющейся скальной породе, а после – или до, тут не разобрать, – было выскоблено само отверстие. Однако же внутри, если исключить жизнедеятельность местных животных, ждал сюрприз. Очень похожие на кости, вероятно, из них же сделанные, крошечные фигурки, четыре штуки, очень похожие на имитацию женского облика, с тяжёлыми грудями и большим животом, а вокруг тонких шеек – верёвки, которые едва ли не рассыпались при прикосновении. Было очень неудобно, Озен согнулась в три погибели, а ведь ещё и требовалось аккуратно их достать, но всё же крикнула Беррет, мол, у меня добыча, и, наловчившись, вытащила ту самую партию находок, заодно и проверяя, есть ли там те самые пресловутые, похожие на свистки. Увы, но отчаиваться было рано, возможно, Беррет и от этого повизгивать будет, но от той неслась гробовая тишина, и Озен повернулась к товарке по спуску с весьма нахмуренным лицом: – Я тут, значит, перепачкалась вся, а она... – Посмотри туда, – голос у Беррет был бесцветным, и юная Феросе, думая, уж не подкрался ли хищник, рефлекторно схватилась за рукоятку кайла, поворачиваясь в нужном направлении. Она не поняла, на что смотрит. По идее, это должно было быть дерево, но такое, с которого сначала содрали все ветки и кору, а после оставили гнить во влажной среде. – Шевелится, что ли? – с подозрением переспросила Озен, косясь на Беррет, на что та лишний раз поморгала, будто перед ними была фата моргана и могла исчезнуть от столь незамысловатого действа: – Мне тоже так кажется. Что это такое? – Подержи, – сунув в ладонь второго Синего свистка своей находки, юная Феросе подобрала с земли небольшой камушек и, прицелившись, метнула его в сторону странного объекта. Попала: по тому пошла рябь, вызывая ассоциации со срезом сырокопчёного мяса, такие же радужные отблески, но вскоре всё затихло. – Не понимаю, – Беррет встала с насиженного места, пряча находки в карман, весь вид её выражал крайнее изумление, – Это... Дерево? Гриб? На втором бывают большие грибы, но здесь для него не особо подходящее место. – Если это гриб, на нём должна быть шляпка, и он точно не пульсирует... Вот так, – Озен никак не могла отделаться от гадливого чувства, эта непонятная колонна напоминала ей причудливый внутренний орган, извлечённый из тела неизвестным садистом, и, по идее, нужно было привыкать, всё же это Бездна. По идее... Они обе чувствовали, насколько неопытны. Так гордились своими синими свистками, а оказалось, всё-таки же несмышлёныши, разве что в массе прибавили. Обходя неизвестный объект полукругом, подростки лихорадочно поминали уроки, Озен пару раз даже мысленно кляня себя за то, что засыпала от скучного бубнежа – быть может, не надо было, быть может, там крылся ответ, что-нибудь бытовое, вроде «вот эта штука обитает на втором, но это не стоит вашего внимания». Так продолжалось ровно до того момента, пока Беррет во что-то не вляпалась, отпрыгала прочь на одной ноге, брезгливо поднимая обувь. Запах был очень чёткий, будто оставленный после разделки туши, Озен не раз с ним сталкивалась, а потому снова посмотрела в сторону колонны: – Оно... Растёт из трупа? Земля поблизости была бурой, даже мох нигде не пробивался, и ветер, поменяв направление, донёс тот самый запах, не то чтобы напоминавший падаль, а скорее, ту сладкую нотку, когда бактерии проделают большую часть своей работы, и падаль отправляется в категорию, более близкую к неорганике. – В таком случае, что же там за труп такой? – Беррет вознесла глаза, отыскивая вершину этой композиции, – Тут же метра четыре, не меньше. – Труп человека, – донеслось из-за их спин, и девушки дружно обернулись. – Грир! – Озен была очень, очень рада его видеть, не только потому, что была влюблена, но и потому, что он был старшим, тем, кому положено всё знать, и он наверняка знал, ведь был абсолютно уверен. Немного осунулся, на щеках прорезалась щетина, а под носом влажно блестела сукровица – такое бывает, когда быстро поднимаешься после четвёртого на третий, где особо нет места, чтобы отмыться, а затем прямым курсом и на второй, пока не выйдешь за пределы обитания особо грозных хищников. – Как это труп человека? – тихо переспросила Беррет, тогда как Озен, преисполнившаяся энтузиазма и забывшая об этой странной конструкции в лесу огляделась: – А где остальные? – Контрабандисты. Остался только я. Теперь ещё и это, – он не то чтобы громко топал, не то чтобы пёр напролом, но девушки отошли, встав по обе стороны этого полулегендарного искателя. Грир опустился на корточки, вооружился коротенькой лопаткой и принялся раскапывать основание колонны. Наружу хлынула слизь, испещрённая жёлтыми и красными пятнышками, Синие свистки скорчились, прикрыли носы, поскольку это пахло мертвечиной гораздо больше. На дне обнаружился небольшой фрагмент, кажется, когти, немного меха, однако у самого основания пальцев... Отпечатки. – Оно было человеком? – Беррет так и не убрала руку от лица, во все глаза смотря на находку, и Грир резко поднялся, немного напугав обоих девушек. Поморщился, а затем проговорил: – Да. Было. Вот что делает с человеком спуск на шестой. – Пусть на шестой, но как он... Оно добралось до сюда? – мысли Озен разбегались, словно мелкие зверьки от раскопок, мозг попросту не мог сладить с тем, что некая биомасса, гулящая, словно умственно отсталый младенец, могла преодолеть столько колоссальное расстояние и не быть при этом сожрано. – Оно и не добиралось… Он. Я знал его, – Грир без опаски прикоснулся к колонне, которая снова ответила пульсацией, – Врачи нашли у него опухоль, сказал, что чем скончаться под ножом, пусть уж лучше в Бездне. Его звали Тирел. Мы встретились на четвёртом, приглашали к нам, но он сказал, что ему нужно идти дальше, что у него ничего с собой нет, но... – лицо Белого свистка исказила ярость, он не знал, куда девать глаза, – Есть способ получать артефакты и другими путями. Возможно, его оглушили, спустили на верёвке с пятого на шестой, а затем вытащили, донесли до сюда, поддерживая в нём жизнь, подкармливая, чтобы потом разделать вот так, слегка прикопав, и единственное, что продолжило в нём расти, это его опухоль, – Грир убрал руку, и монотонные проблески колонны исчезли. Девушки молчали. Озен не знала, в каком шоке находится Беррет, но сама никак не могла срастить в голове очевидное: вовсе не поступок контрабандистов или тех, кто был к этому причастен, а... – Одно дело животное, – наконец найдя в себе силы, заговорила юная Феросе, – Артефакты из животных, такие тоже сортируют, всякие кости, шкура… Но ведь это уже части человека! – Подумай сама, – голос Грира доносился словно с того самого пресловутого шестого уровня, где произошла горькая метаморфоза Тирела, – Раз его тащили столько времени, а не разделали на пятом, значит, был способ получить артефакт исключительного качества и ценности. Гильдия вполне может закрыть глаза на то, что сама выдавала свисток этому человеку, если окажется, что сделанный из него артефакт поможет в который раз усилить суверенитет Орта перед другими странами. – Нет... – Беррет ощупала карман, где лежали те самые фигурки, должно быть, осознавая собственную роль в научных изысканиях, – Они же не могут... – Ещё как могут, – Гриру тяжело бы далось ещё одно приседание на корточки, поэтому он осторожно прикопал разрытую яму носком ботинка, а затем постарался улыбнуться, – Не будем больше его тревожить. Опухоль исчерпает питательные вещества и исчезнет сама собой, либо кто-то её сожрёт… Вы не будете так любезны помочь одинокому Белому свистку с подъёмом? – Конечно! – Озен подхватила его под руку, удивляясь, насколько Грир лёгкий, просто кожа на кости, удивительно, что ещё и тащит с собой рюкзак. Беррет повременила, робея перед статусом, но всё же сделала то же самое, подхватывая старшего под другую руку, и совсем тихонько шепнула: – Можно хотя бы найти того, кто сделал с ним такое? – Я поговорю с Гильдией, когда вернусь, – на ресницах его оставалась сукровица, в уголках глаз притаился гной, однако Озен всё так же жадно смотрела в эти самые глаза, которые пусть и потеряли лучистость с их первой встречи, но были ей всё так же дороги, – Но ничего не обещаю. – Мы понимаем, – отозвалась Беррет, и весь обратный путь с небольшими перерывами они проделали молча, не желая беспокоить измотанного Белого свистка и понимая, что слова в данном случае бессмысленны.