Время замри!

На улице тихо. Вокруг лишь воздух, пропитанный сыростью. Арсений медленно шёл, шаг за шагом, по знакомой набережной Крестовского острова. Кирилла нет рядом уже слишком долго. Но частичка его души, его улыбка была здесь, в каждом мгновении, в каждом дуновении ветра, что треплет ветви деревьев, когда касается кожи — легко, нежно, тепло и шершаво на грани безумия и боли. Арсений хотел достать телефон и набрать Кирилла. Но он понимает, что только Кирилл может... перед глазами призрак расплывшегося в улыбке Кирилла, как на фото. Образ его был подобен солнцу пробивающийся сквозь тучи, но тёплые воспоминания тонули в мраке холодной воды. Кирилл не был солнцем, он был ветром, окутывающим весь мир, а Арсений — деревом, что тянулся к нему, к его свободе, к его безумию. Но ветер ушёл, оставив лишь шёпот в листве. Арсений остановился у вантового моста, у их моста по которому они с таким азартом когда-то лазили. Они здесь были, смелые, дерзкие, не боясь никого и ничего. Именно тут Арсений и сделал ту фотографию, которую хранил как бесценное сокровище. «Его больше нет», - вспомнились слова Кирилла. Кирилл в тот вечер отдавал запахом вина и селёдки, но его губы были тёплыми, такими желанными. «Ты мой», — думал он тогда. Но ветер принадлежал только себе, и это было одновременно прекрасно и разрушительно. Арсений провёл рукой по периллам моста, ощущая шероховатость. Он закрыл глаза, и представил, что Кирилл снова здесь. Его дыхание, его запах, его смех. Арсений оборачивается, но вокруг только пустота. «Ты где?» — думает он, и в этот момент ветер усиливается, словно приглашая к танцу. Арсений делает шаг вперёд, и его сердце бьётся так как никогда прежде. Кирилл был здесь. Улыбка, как всегда, казалась слишком прекрасным воспоминанием. А глаза… глаза были другими. Они пылали, как угли в печи, в них читалась решимость. Арсений растянулся на диване, его трясло, когда мысли хаотично метались, как пойманный в западню дикий кролик. В комнате царил полумрак, лишь слабый свет от горящей свечи на столе отбрасывая причудливые тени на стены. «Время замри!» - просит Арсений в тот миг, когда Кирилл берёт его за руку, когда их пальцы переплетаются в замке. Воздух в комнате сгустел, словно навис душной пеленой. Кирилл возвышался перед ним, словно величественный монолит. Взгляд испуганного кролика перед суровым охотником. «Ничего не случилось. Просто так жизнь сложилась. Всё, конец связи!» — голос Кирилла звучал приглушённо, в нем трепетала едва уловимая изморозь времени. Арсений медленно повернул голову, их взгляды встретились. Кирилл выглядел немного растерянным, но что-то заставило их обоих задержать дыхание. Их губы соприкоснулись, дыхание смешалось и время остановилось. Ветер, который всегда казался ему Кириллом, теперь был ощутим — он обвивал его тело, как живой, жгучий и нежный одновременно. «Принёс шоколадку или пиццу?» — прозвучал голос, знакомый до боли. «Сейчас ты лишь моё воображение, он бы так не сказал» — прошептал Арсений, но Кирилл лишь усмехнулся, его губы изогнулись в полумесяце. «Верно, но почему ты не хочешь позволить себе немного счастья?» — он шагнул вперёд, и Арсений почувствовал, как его тело налилось тяжестью. Кирилл приблизился, его дыхание обожгло кожу, его пальцы скользнули по шее Арсения, оставляя за собой горячий след.  «Прости… за то, что оттолкнул тогда», — слова Арсения, прерываясь от подступающих слез. — «Я ведь не знал тебя… не слышал тогда… потом хотел все исправить, извиниться… поговорить… я трус, я слабак…» — Голос, тихий, но звонкий, он хранил в себе отголоски бури. Арсений пытался отстраниться, но тело не слушалось, словно прикованное невидимыми нитями к мосту. «Что ты хочешь?» — Кирилл серьёзно посмотрел на него.  «Подари мне вечер» — прошептал Арсений и почувствовал, как его тело охватила волна жара.  «А ты уверен, что это что-то изменит, что потом, когда я уйду, тебе не станет ещё хуже?» - Кирилл разводился с женой, его жизнь набирала непредсказуемые обороты. Арсений знал, что Кирилл прав, но в этот момент его разум был захвачен чем-то более мощным, чем логика. «Мы пожалеем об этом, знаю, — прошептал он, — но я хочу этого. - Хочу тебя, всего тебя». Кирилл смотрел сверху-вниз, чувствуя, как горячий язык Арсения касается его плоти, отчего мурашки побежали по спине. Его мысли смешались, как шторм в море, но разум был уже не слышан. «Сначала нужно в душ, — едва слышно выдохнул Кирилл. — Это… нужно побриться сначала». Его губы снова нашли Кирилла, и на этот раз поцелуй был глубже, требовательнее, словно Арсений пытался вырвать из него все сомнения. Кирилл почувствовал, как его тело отвечает, как тепло разливается по всему телу, несмотря на протесты разума.  Кирилл закрыл глаза, пытаясь остаться в сознании. Его пальцы тогда вцепились в плечи Арсения, не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, чтобы не упасть в эту бездну, которая манила своей опасностью.  И Кирилл понял, что уже слишком поздно сопротивляться. Его тело, его разум, его душа — всё было в руках Арсения, и он больше не мог, это отрицать. Утро выдалось серым, словно они очутились в Silent Hill в пепле после пожара. Хотелось раздавить эти хрупкие угли бледными пальцами, хотелось превратив их в звёздную пыль. Так рассыпаются обещания – океан размывает скалы и выносит песчинки на безбрежной пляж забытых надежд. «Мне нужно тебя проводить» — сказал Арсений. Фраза повисла в воздухе, острая и неожиданная, будто крапива, вонзившееся по спине. Кирилл поднял глаза — его лицо было каменным, но в уголке глаза дрожала капля чего-то, что он не хотел выпускать наружу.  Арсений понимал, что на этом мосту его никто не ждёт. Только воспоминания об ушедших днях туманили ему глаза. Кирилл теперь живёт свой жизнью в которой для него нет места. «Ну, что видимо сегодня без волшебства, да?» — прошептал Арсений, стискивая зубы до боли.  Внизу река несла обломки прошлого. Шаг за шагом Арсений перешёл мост и обернулся. На другом конце моста всё ещё был тот самый Кирилл. «Я останусь здесь» - сказал Кирилл почти бесшумно, но Арсений всё расслышал. Он хотел ответить, но только улыбнулся в ответ. В этой тишине, было больше чего-то родного, чем в самых громких признаниях.

___

Дыхание июля и лес, где под покровительством опытного наставника, сотканные из дыма от костра они встретились. Нелепый донос, словно первая искра раздора, брошенное в сердцах, как камень: «Стукачей не любят». «Сеня, лучше… свои романтические таланты... направляй не на меня». Можжевельники на скалах объединили их, а шутливое "отцовство" Кирилла стало глупой, но милой игрой, пока не настало время, когда Кирилл исчез, оставив Арсения наедине с раной, выкинув искажая чувства. Арсений остался верен своему слову быть другом и продолжал искать Кирилла. И тот миг настал - долгожданная встреча, с другом, давно запертые чувства, но сквозь эфир - новый Кирилл, совсем незнакомый пансексуал. Они сидели рядом и Кирилл предложил взять Арсения за руку. Жест, полный неожиданности. Утеря со временем только усиливалась до тех пор пока, словно гром среди ясного неба, он не сказал: «Сеня, ты же знаешь, я… эгоист. Я тебя никогда не брошу, дружище, а сейчас мне нужна помощь с деньгами». Арсений согласился помочь, а Кирилл пригласил его в гости. Была и Катя. Ее присутствие – словно неразрешимая головоломка. Арсений приготовил подарки - можжевеловую палочку для Кирилла, камешек выловленный из озера для Кати и ещё им сплёл ловец снов... Кирилл однажды позвонил: «Может… может, мы попробуем шведскую семью? Ты, я, Катя - её я беру на себя». Арсению казалось, что он сходит с ума и он отказал: «Лучше без Кати». Кирилл воспринял это как то, что Арсению не понравилась Катя. Но Кирилл словно испугался собственных слов и стал отдаляться. Лишь на короткое время между ними была искра, и Кирилл шепнул: «Между нами все должно остаться тайной. Я расстаюсь с Катей». «Это из-за меня?» «Нет». Ночь любви, и лишь пьяное забвение. Хаос и стыд. Арсений хотел все исправить. Помочь Кириллу в жизни, в работе, в учебе. Он сделал ключи от своей квартиры, и хотел разделить с ним жизнь. И вот, телефонный звонок, голос Кирилла, ледяной и чужой: «Сеня, между нами все кончено. Не звони мне больше. Никогда» «Но… у меня есть для тебя подарок» «Мне не нужны твои подарки!» «Что случилось? Где-то болит?»

___

Арсений мучился, не понимая, что произошло. Но спустя долгую неделю, словно в бреду, Арсений снова набрал Кирилла. И вся любовь - кинжал расплавленный... Но вместо знакомого голоса услышал незнакомый женский голос: «Это я тебе запрещаю общаться с Кириллом! Он рассказал мне, какая у тебя жизненная позиция. Своими подарками ты хотел сделать больно Кате! Если тебе дорог Кирилл, то забудь о нем!» И затем голос Кирилла, отчужденный и холодный: «Сеня, из-за тебя я потерял всё, я решил обнулиться» Сердце Арсения сжимается от боли и отчаяния. Он чувствует, как нож вонзает в спину тот, кто называл себя другом, сквозь слезы отчаяния пытается ухватиться за последнюю надежду и прощает Кириллу долг: «Мне нечем больше крыть, оставь себе деньги» В голосе Кирилла слышна ярость и разочарование. Арсений понимает, что Кирилл действительно считает, что он манипулирует им. Кирилл уже успел не проиграть: «Ты что думаешь, это игра?» Эмоции переполняют, мешая думать: «Я признаю свою поражение» В голосе Кирилла нет ни капли сочувствия, только жесткое требование: «Твое последнее слово» Арсений не знает что сказать, он не понимает за что, но тихо и с надрывом: «Увидимся после финала» В ответ – лишь презрительное от незнакомого женского голоса: «Ты хуёвый человек» В ночной тишине трещал костер. Пламя жадно лизало можжевеловую палочку, разорванный ловец снов и гладкий речной камушек, предназначавшиеся совсем для других рук. Беременная Настя, с презрительной усмешкой наблюдала, как огонь пожирает подарки Арсения. Она глубоко спрятала свою маленькую тайну, на кончике иглы которой, незаметно, проколола презерватив - когда хотела утешить несчастного Кирилла, которого преследовал Арсений и другие беды. «Все, что от него, должно сгореть», — бросила она в костер еще одну ветку. Кирилл, сияя от счастья, опустился на одно колено перед Настей. В свете костра блеснуло кольцо. В этот момент он принимает новую веру - он готов пойти на одно маленькое зло, но потом он совершит тысячу очень хороших дел. Сердце стучит, он герой своей драмы. «Настя, я люблю тебя. Ты сделаешь меня самым счастливым человеком на свете?» Настя гордо вскинула голову. — «Да, Кирилл. Я согласна.» Они обнялись, не замечая ничего вокруг, поглощенные своим личным триумфом. Во тьме, далеко от этого костра, свернувшись в позе эмбриона, лежал Арсений. Его тело била дрожь. Он потерял друга, любовь, веру в людей. Все, что ему оставалось – это боль и крупицы надежды. В другом конце города, одинокая Катя бродила по улицам, потерянная и никому не нужная. Она тоже была жертвой - оставленная и преданная... Кирилл же отныне был обречен на счастье. Обрывая связь... Друг друга прощая, и дальше, Плетень можжевельника в крапивном холодном огне.

О нить Ариадны, в запутанной лире.

Боли дарить никому не хотел!