Июль в венах

Адди, как всегда, умудрялась выглядеть не как девчонка из нашей школы, а как какая-то неловкая героиня из романтической комедии. Стоит у кассы, топчется, то прядь волос за ухо уберет, то сумочку поправит. Щеки у нее розовые, глаза бегают — то на кассиршу, то на ценники, то на свой кошелек. Глупая принцесса, будто впервые сама себе что-то покупает. — ...и вот эти, пожалуйста, — стеснительно шепчет она, кладя на ленту пачку прокладок, словно это запрещенный товар. Я стою чуть поодаль, делаю вид, что рассматриваю витрину. Ну да, витрина... Сразу глаза падают на самый интересный отдел — смазки, презервативы. В детстве это был аттракцион «смерти»: стоишь с мамкой рядом, молишься, чтобы она не заметила, куда уставились твои глаза. Тогда было страшно даже мимо проходить. А сейчас — хм... сейчас другое. Я не выдерживаю и подхожу сзади к своей принцессе. Становлюсь близко, так что чувствую запах ее малинового шампуня. — И пачку презервативов, пожалуйста, — говорю я максимально спокойно, будто покупаю жвачку. Адди дергается всем телом. Оборачивается ко мне с таким лицом, будто я только что объявил в магазине, что мы с ней собираемся заняться оргией посреди школьного спортзала. Смотрит на меня глазами, как у испуганной кошки. Молчит, но в ее взгляде читается: «Ты ебанутый?» Кассирша — женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и выражением вечной усталости — метнула на меня такой взгляд, словно я у нее лично дома из холодильника колбасу стащил. Сначала на меня, потом на Адди, потом снова на меня. И все это время молча сканировала покупки. Я бы предпочел, чтобы она ляпнула что-то вроде «Счастливых вам выходных, ребятки, страстной ночи, не поломайте мебель», чем вот так вот сверлила нас глазами, создавая адское напряжение. Я опускаю взгляд на ленту: презервативы и прокладки. Отличный набор. «Романтика, блять», — думаю я и ухмыляюсь. — И за девушку тоже, — невозмутимо добавляю я, доставая карточку и протягивая ее. Адди сжимается вся, будто я только что ее выдал замуж за себя прямо на кассе. Она отводит глаза, щеки все больше заливаются краской. Женщина молча пробивает чек, протягивает мне карту и сдачу. Все. Неловкость повисла в воздухе такая густая, что ее можно было резать ножом и подавать как отдельное блюдо. Аделина хватает свою пачку прокладок, прижимает к груди и уже пятится к выходу. Я, конечно, не остаюсь в стороне — хватаю коробку презервативов, засовываю в карман и с ухмылкой наблюдаю, как она у двери судорожно запихивает покупку в сумку, силясь застегнуть молнию. Молния сопротивляется, сумка будто против, и это зрелище еще больше раззадоривает меня. Я подхожу ближе. — Убери эти чертовы презервативы в портфель, — шипит она, даже не смотря на меня. — Иначе я с тобой никуда не пойду. Я вытаскиваю их из кармана и лениво верчу в руках. — Да чем они тебе мешают, принцесса? — нарочито спокойно спрашиваю. — Ты серьезно? — ее глаза сверкают, как будто я ее оскорбил лично. — Ну блять, чем они тебе мешают? Я их себе купил, — усмехаюсь. — О боже, — она закатывает глаза и пыхтит, как чайник на плите, доставая прокладки обратно и чуть ли не силком суя мне в руки. — И это тоже себе положи. Мне не влезает. Я вздыхаю, снимаю рюкзак, запихиваю все это добро внутрь и хлопаю молнию. — Ты злая, потому что у тебя месячные, или потому что у тебя гормоны играют? — ехидно продолжаю я, провоцируя. — Да хватит, Ром! — вскидывается она, и голос у нее дрожит не то от злости, не то от смущения. — Ты сказал, что поднимешь мне настроение, а не станешь еще больше его портить. Я театрально поднимаю руки, делая вид капитуляции, и глупо улыбаюсь. — Прости, принцесса, — делаю голос максимально невинным. — Я просто очень рад. Понимаешь? Впервые за все эти годы я иду с тобой на наше первое совместное свидание. Она чуть ли не подпрыгивает на месте, возмущенно вскидывая брови. — Ты что, дурак?! Какое свидание? — визжит почти шепотом. — Я просто согласилась с тобой поесть. Это была твоя идея! — И я очень рад, что ты согласилась, — с наглой улыбкой отвечаю я, хватаю ее за руку и тяну за собой. Она, естественно, вырывает руку, но все равно идет рядом. Мы вваливаемся в ресторан. Честно, я сам охуел от того, что выбрал именно это место. Тут слишком красиво, чтобы сюда заходить после школьных уроков с рюкзаком за плечами и голодным видом. Хрустальные люстры, мягкий свет, аккуратные столики, в воздухе витает запах мяса и соусов, и все это выглядит так, будто тут одни офисные клерки и парочки после работы зависают. Я подхожу, отодвигаю для нее стул, как джентльмен. Адди оглядывается, ее глаза расширяются, губы шепчут: — Здесь очень красиво... — и почти сразу она тише добавляет, наклоняясь ближе: — И очень дорого. Я давлюсь смешком и сажусь напротив. Да, для школьника ресторан реально выше средней ценовой категории. Но по сравнению с тем местом, где я подрабатываю официантом, тут еще скромненько. Если бы я притащил ее туда, коллеги бы от смеха умерли, особенно Андрей, этот придурок, он бы меня потом месяц подъебывал. К нашему столику подходит официант. Мужик, лет двадцать три-двадцать пять, выглядит чересчур ухоженно. Челка уложена, белая рубашка сидит идеально, улыбка до ушей. Вот таких обычно девушки и любят. — Могу ли я предложить вам меню? — спрашивает он. Я киваю, забираю меню, вторую он протягивает Аделине. Она берет аккуратно, будто меню может ее укусить, и начинает его листать, кусая губу. Я уже чувствую, как внутри поднимается волна ревности. Черт возьми, почему она так смущенно смотрит именно на него? — Как будете готовы сделать заказ, позовите меня, — улыбается официант, и уходит к стойке. Я прячусь за меню, но на самом деле подглядываю за Адди. Она сдвинула бровки, серьезно так вчитывается, будто сдает экзамен. — Уже что-то выбрала? — лениво спрашиваю. Она поднимает на меня глаза, тянет прядь волос за ухо и чуть слышно: — Еще нет... Я улыбаюсь. Ну все, жди, принцесса, сейчас ты мне сюрприз выдашь. Официант возвращается минут через пять. Его улыбка все такая же безупречная, а я готов дать зуб, что он тоже отметил, какая у меня принцесса милая и что-то слишком стеснительная. — Готовы сделать заказ? — спрашивает он. — Да, — отвечаю первым. — Мне, пожалуйста, стейк и пасту карбонара. — Что-то из напитков? — Пиво, — не раздумывая. Он кивает, делает пометку и поворачивается к Аделине: — А вы, юная леди? Она так мило улыбнулась ему, что я аж сжал зубы. Жевала губу, смотрела то на меня, то на него. — Бери все, что хочешь, — сказал я. И тут начинается шоу века. Я приготовился услышать что-то вроде «картошка фри и стакан воды», но Адди делает вдох и выдает: — Тогда... картошку по-деревенски, салат Цезарь, запеченную рыбу, лазанью с мясом и бешамелью, пасту с овощами... — она на секунду замолкает, и я вместе с официантом хлопаю глазами. — На десерт клубничный чизкейк и мятное мороженое с шоколадной крошкой, пожалуйста. — Хорошо, — кивает официант, но в его голосе сквозит легкий шок. — Напитки? — Кока-колу. Она мило улыбается, опуская взгляд в стол, а я просто не могу удержаться и хмыкаю. Мне даже не жалко денег, просто я реально не уверен, что весь этот банкет способен влезть в ее маленький желудок. Когда официант отходит, я все еще пялюсь на нее. — Что? — невинно хлопает ресницами принцесса. — Детка, ты уверена, что съешь хоть половину того, что заказала? — спрашиваю, и сам же в голове матерюсь: «Блять, ну нахрена я это сказал?» Она приподнимает бровь, тихо смеется: — Прости, кажется, я слишком много заказала... — и ее голос звучит так, будто она только что намекнула, что я нищий и жалею ей еды. Я сглатываю и начинаю оправдываться: — Я просто имею в виду, что ты такая... худенькая, и странно думать, что ты все это осилишь. Она закатывает глаза и улыбается, а я мысленно стучу себя по голове: «Заткнись уже, идиот». Ее глаза горят, когда в ее поле зрения попадает официант, несущий ей картошку по-деревенски и салат «Цезарь». Ее губы растягиваются в улыбке, и я невольно улыбаюсь, глядя на нее. Она облизывает губы, когда мужчина ставит перед ней еду, и вдыхает аромат. — Как вкусно пахнет, — шепчет она. Затем он приносит ей пасту и лазанью. Она сладко вздыхает, глядя на еду, и начинает ну уж очень смачно поедать картошку и заедать ее салатом. Я с удовольствием смотрю на нее. Она такая милая, когда кушает. Кажется, это база всех парней — когда они смотрят на своих любимых девушек. Она доедает картошку и сует себе последнюю ложку салата, затем принимается поедать пасту с овощами. Она облизывает края губ, слизывая с них сыр, и смотрит на меня. — Ты же понимаешь, что после салата у тебя еще пять блюд впереди? — я ухмыляюсь, откидываясь на спинку стула. Она бросает на меня взгляд исподлобья, щеки чуть розовеют, но она не сдается: — Ну и что? Я голодная. — Да ты, по-моему, не голодная, а голодная волчица. — Зато не нытик, как некоторые, — парирует она, подцепляя вилкой картошку. Я подаюсь вперед, беру из ее тарелки одну дольку, обмакиваю в соус, который ей принесли вместе с картошкой, и закидываю в рот. Она тут же прищуривается: — Эй! Это мое. — Поделись с ближним своим, — улыбаюсь, делая вид, что ее картошка вкуснее моего будущего стейка. — Ну тогда давай по-честному, — она тянется к моему бокалу пива. — Даже не думай, — я перехватываю его и отодвигаю. — Ну пожалуйста, — тянет она, и глаза такие хитрые, будто она заранее знает, что победит. — Ты несовершеннолетняя. — А ты? — поднимает бровь. — Я тоже, но, мне можно, — отвечаю с серьезной миной, хотя внутри ухахатываюсь. Ебать аргумент. Она фыркает и снова утыкается в картошку. Через минуту приносят мою пасту и стейк, а ей — рыбу. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не засмеяться: тарелка с рыбой явно больше, чем сама Аделина. — Ну что, принцесса, ты уверена, что не сломаешься на полпути? Она аккуратно втыкает вилку в рыбу, отрывает кусочек, пробует и театрально закатывает глаза: — Господи, это божественно... — тянет протяжно. — Тебе все божественно. — ворчу, поедая свой сочный стейк. С него прям сок течет. Адди поднимает на меня взгляд и улыбается. — Дай мне попробовать, — просит она. Я отрезаю кусочек стейка и насаживаю его на свою вилку, протягиваю ей. — Я могла и своей взять, — возмущенно шипит она. — Просто открой рот, принцесса, — велю я. Адди явно смущена моими словами, но слушается и открывает рот, пока я погружаю в него кусок мяса, держа ее подбородок второй рукой. Она хватает мою руку, которой я держу вилку. Пухлые розовые губки Аделины сомкнулись вокруг моей вилки, и она жует мясо, глядя на меня. Ее глаза горят, она улыбается. Я, наверное, потом попрошу администрацию скинуть мне видео из камер наблюдения, чтобы запечатлеть этот прекрасный момент. — Боже, какой он вкусный и сочный, — излагает она, отстраняясь и запивая его газировкой. — Я хочу еще. Я вздыхаю и, нарезав, ставлю ей еще два кусочка в тарелку. Адди радостно хлопает в ладоши, съедает их и принимается доедать свою пасту. Я смотрю на свою, накручиваю на вилку пасту. — Ты ешь гуанчале? — полюбопытствовала принцесса. Я не перестаю смотреть на нее, как и она на меня. Интересно, она бы была не против, если бы я предложил ей романтически съесть одну макарошку? — Да, и еще панчетту, — приторно говорю я, суя в рот себе еще пасты. Она хихикает и отводит взгляд к своей тарелке. — Здесь так вкусно, — говорит она, а затем наклоняется и чуть тише добавляет: — Но у вас вкуснее. Я смеюсь, отпивая глоток пива. Я крайне удивлен. Принцесса съела картошку, салат, пасту, рыбу и принялась есть красиво украшенный кусок лазаньи. Она тихо стонет от удовольствия. — Боже, я никак не могу перестать говорить, как это божественно вкусно, — закатывая глаза, говорит она, смакуя. — Ты не устала есть? — спрашиваю я, делая жадные глотки пива. Она отпивает кока-колу из трубочки и смотрит на меня. — Я очень голодная, — бурчит она, облизывая губы, пока я допиваю пиво, ставя пустой стакан на стол. — Ты еще не наелась? — говорю я, улыбаясь. Она разглаживает свои взъерошенные волосы и улыбается мне в ответ. — Почти. Осталось только десертиком насладиться, и я наелась, — ласково воркует она, и я отодвигаю пустые тарелки от себя. Достаю телефон из кармана и захожу в классный чат. Ничего интересного. Смотрю и вижу, что от Бяши несколько сообщений: где я опять шляюсь и почему меня нет на уроках. Я игнорирую его и кладу телефон обратно в карман, перевожу взгляд на принцессу. Ее светлые волосы растрепаны, пряди свисают, и кажется, ее совсем не волнует, что они ей мешают при поедании лазаньи. Я наклоняюсь к ней и нежно протягиваю руку, убирая пряди волос за ее уши. Она удивленно поднимает на меня взгляд, я сажусь на свое место и смотрю на нее. — Ты часто ходишь с Тимуром куда-то? В ресторан, например? — спрашиваю, не стесняясь. Она отводит взгляд и откусывает кусок листа теста, затем подбирает выпавшие куски фарша и сует вилку себе в рот. — Иногда, — жуя, отвечает она. — Мы чаще всего ходим в какие-то парки, на мороженое. Но это так мило и романтично, — воркует принцесса, мечтательно глядя куда угодно, но не на меня. Я подпираю щеку ладонью и не отвожу от нее взгляда. Она нежно улыбается, когда видит, что ей наконец-то несут ее десерт. — Боже... — выдыхает она, закрывая глаза, будто это не торт, а оргазм. — Это просто рай. — Эй, поаккуратнее с такими звуками, — ухмыляюсь, — а то официант подумает, что ты тут чем-то другим занимаешься. Она хохочет и толкает меня в плечо. — Хочешь попробовать? — предлагает принцесса, отламывая кусочек чизкейка. Я беру свою вилку, но Адди сует мне свою. — С моей, — говорит она. — Так будет честно. Я усмехаюсь, наклоняясь к ней. Она подставляет под вилку свою ладонь и тянется ко мне. Я приоткрываю рот, и Адди сует мне кусок. Прикрываю глаза, наслаждаясь клубничным привкусом, затем распахиваю их и смотрю на нее. Кажется, принцесса ждет, что я что-то скажу. Я улыбаюсь, вытирая рот от крошек. — Очень вкусно, — довольно говорю я. Адди улыбается и засовывает себе в рот кусок, удовлетворенно жует, запивая его колой. — И правда очень вкусно, — воскликнула она, улыбаясь сквозь жевание. — Я еще никогда не ела клубничный чизкейк. Только шоколадный. — Шоколадный мой любимый, — вдруг поделился я. — Правда? — слетает с ее губ с удивлением. — Странно, я не знала этого. — Ты мало что обо мне знаешь, — говорю, смеясь. Я достал телефон и взглянул на время. Мы уже здесь полтора часа. Адди доедает свой чизкейк и приступает к мороженому. Я залипаю в телефон, и Адди вдруг сует мне свою тарелку с мороженым, которого еще немного осталось. — Доешь, пожалуйста. Я уже не могу, — она откидывается на спинку стула и вздыхает. — Ну конечно. Столько еды слопать, — усмехаюсь. Беру маленькую ложку и отделяю кусок, а затем кладу мороженое себе в рот, поглядывая на довольную и уставшую Аделину. Она тянет трубочкой кока-колу, и из нее вырывается тихая отрыжка. — Ой, прошу прощения, — извиняется Адди, отводя взгляд. — Вырвалось. Кажется, я влюбляюсь в нее сильнее. Ха-ха. Я тихо смеюсь, не сводя с нее глаз. Адди включает телефон и что-то высматривает в нем. Кажется, свое отражение. — Я пойду немного приведу себя в порядок, — говорит она, выравниваясь на стуле. Я молча киваю. Адди хватает свою сумочку и покидает столик, шагая в сторону туалета возле выхода из здания. Я ем ее мороженое, смакуя вкус. Он пиздец какой вкусный. Принцесса умеет выбирать что-то вкусное. Я дергаюсь, когда ее телефон, лежавший на столе, жужжит от звонка. Я вижу надпись: «Любимый» и сраное сердечко со стрелой. Как символ их вечной любви. Я отложил ложку в сторону и беру ее телефон, глядя в экран. Брать звонок не решаюсь. Экран мигает от новых сообщений от Тимура. «Солнце, ты занята? Почему трубку не берешь?» и вновь новое сообщение: «Я взял выходной на сегодняшний вечер) Не хочешь со мной по городу прогуляться вечерком?». Я медленно, со злостью, выключаю экран ее телефона и возвращаю его на стол. Выпиваю остатки пива, доедаю мороженое и открываю телефон, пока жду Адди. В чат с Бяшей я пишу, что если директор спросит, меня сегодня в школе не было. А потом Аделина возвращается из туалета. Красиво поправила макияж, волосы. Улыбается: — Нормально? Я про макияж. — Ты всегда красивая, — хмыкаю. Она смеется, хватает телефон, и я вижу ее радостную улыбку. Конечно, Тимур. — Тимур пишет? — спрашиваю. Она кивает. — Мы можем идти? Я хочу переодеться и искупаться. Киваю. Зову официанта, расплачиваюсь. Аделина ждет у зеркала, поправляется. Я хватаю портфель и шагаю к ней. — Классно посидели, — улыбается принцесса, обняв одной рукой себя за плечо и глядя прямо на меня. У нее такая легкая, почти детская улыбка, будто и правда все было «классно», будто она ни на секунду не сомневается, что вечер получился. — Очень, — добавляю я, тоже улыбаясь. — Слов нету. И правда. Внутри пусто. Я пытаюсь придумать хоть что-то, чем можно заполнить эту неловкую паузу, но мозг, как назло, зависает. Как нам вообще нормально общаться? Каждый раз, когда остаемся вдвоем, меня будто заклинивает. — Не хочешь вечером по мосту погулять? — вылетаю я, не обдумав ни секунды. Ебать, подонок. Ну вот нахуя, а? Сейчас аккуратненько пошлют, и останешься стоять, как полный кретин. Красавчик, Ромчик, блять. — Я вечером занята, извини, — улыбается Адди, чуть склоняя голову набок. В голосе никакой грубости — наоборот, мягко, даже тепло. — Я штаны тебе завтра занесу, хорошо? — Конечно, — киваю я и вытягиваю ту самую дежурную улыбку. — Когда тебе удобно будет — принесешь. Она чуть-чуть смущенно кивает, потом вдруг задерживает взгляд где-то у моих ботинок и тихо добавляет: — И еще... спасибо тебе за помощь. Это было... ну... мило. Я не знаю, как тебя отблагодарить. Ну, можешь сделать мне минет. Хотя стоп. Нет, это точно не ее уровень. Она же сто процентов пошлет. Хотя... может рискнуть? — Да ничего не нужно, — отмахиваюсь я, поправляя шарф. — Я рад, что моя принцесса снова добренькая. Адди тихо смеется, поднимает глаза на меня, и у меня внутри все на секунду проваливается. — Ну... я пойду? — говорит она, улыбаясь уголками губ. — Спасибо еще раз. Увидимся. — Пока, — отвечаю я. Она машет, делает пару шагов и уходит во двор. Я стою на тротуаре и смотрю ей вслед, будто придурок. Она открывает дверь, но вдруг останавливается, поворачивается через плечо, встречает мой взгляд. Хмыкает и только после этого исчезает в доме. Я выдыхаю, разворачиваюсь и иду к себе. Домой. Все будто в тумане: ноги сами тащат. Закрыв дверь, бросаю ключи на тумбочку, пинаю ботинки, скидываю куртку и шарф. Прохожу внутрь. Слишком тихо. — Есть кто дома? — спрашиваю громче, заглядывая в кухню. Тишина. Пусто. Подхожу к столешнице, открываю верхний шкафчик, достаю стакан. Наливаю сока из холодильника и краем глаза замечаю, что за мной кто-то наблюдает. Отец. — Черт! — вырывается у меня. Я чуть не захлебнулся, сок чуть не выплюнул на футболку. — Зачем так пугать?! — Почему ты не в школе? — холодно спрашивает он. — Пап, ну ты серьезно? — поднимаю бровь, упираясь поясницей в столешницу. — Уроки час назад закончились. Он молчит. Просто смотрит. Я не выдерживаю этого взгляда, проскальзываю мимо и бегом поднимаюсь к себе. Падаю на кровать, раскинув руки. Похуй. Я все равно был на седьмом небе. Сегодня я ел обед с Аделиной. Со своей, блять, Аделиной. И от этого счастья у меня дыхание какое-то странное, слишком резкое. Я поворачиваю голову и смотрю на себя в зеркало у кровати. Улыбаюсь как дебил. Ромчик, остынь. Успокойся. Нужно в душ. Поднимаюсь, достаю из шкафа чистую одежду, полотенца и иду в ванную. На секунду торможу у комнаты Влады. Пусто. Это странно. Обычно она сразу после занятий дома. Ну ладно. Может, с подругами. Раздеваюсь и захожу в душ. Вода льется на плечи, обжигает кожу, и только тогда я наконец сбрасываю этот дурацкий ком в груди. Шум воды глушит мысли, и я позволяю себе просто стоять, чувствуя, как тепло пробирается в каждую клетку. Я залипаю, подставив лицо под струи. Закрываю глаза. Словно заново родился. Приоткрыв дверцу, хватаю полотенце, обматываю на бедра. Вторым быстро протираю волосы. Выбираюсь в коридор — и лоб в лоб сталкиваюсь с мамой. — Ох, блять... — бурчу я, крепче затягивая полотенце. Ненавижу такие моменты. — Привет, мам, — здороваюсь, пытаясь сделать вид, что все нормально. Она кидает на меня короткий взгляд, в руках — стопка белья для стирки. — Привет, — отвечает сухо. Я юркаю в свою комнату, бросаю вещи на стул и автоматически подхожу к окну. Комната напротив. Аделина. Глаза сразу находят ее. Она бродит по своей комнате в бледно-голубой пижаме: топик и короткие, обтягивающие шортики. Волосы взлохмачены. Она что, спала? Потянулась сонно, подняв руки вверх. Я замираю. Она смотрит в окно. Встречается со мной взглядом. Я как идиот машу ей. Она машет в ответ. Улыбаюсь, молюсь: глянь вниз, пожалуйста... посмотри на пресс... давай же. Но принцесса не ведется. Смотрит только в глаза. Я улыбаюсь ей шире. Если уроню полотенце — глянет? Хотя нет. Пояс плохо видно. Нужно отойти. Ладно, хер с ним. Она отходит от окна, ложится на кровать. Все. Театр окончен. Я вздыхаю и начинаю переодеваться. Не спрашивайте, меня вообще не парит, что окно открыто. Если соседка вдруг увидит меня голым... да я даже этого хочу. Честно. Натягиваю шорты, футболку, выхожу вниз. — Мам, ты звонила Владе? Где она шляется? — кричу, спускаясь по лестнице. Ответа нет. Я уже собираюсь повторить, как в этот момент открывается входная дверь. Нашлась. — О, привет... — начинаю я, но обрываюсь. Влада заходит. Не поворачивается ко мне, не смотрит. Просто закрывает дверь, прислоняется к стене и тяжело дышит. Я сначала улыбаюсь, но улыбка тут же сходит. Она встречается со мной взглядом. В ее глазах растерянность. Я опускаю глаза. Блузка почти разорвана, пуговицы вырваны. Юбка порвана и вся в грязи. Волосы спутаны, тушь размазана по щекам. Лицо пустое. Совсем пустое. Мой взгляд падает ниже. На внутренней стороне ее бедер тонкими темными полосами застыли кровавые следы, сползавшие вниз почти до колен. И осознание того, откуда они текли, врезается в меня так больно, что воздух в груди обрывается. В ушах начинает звенеть. Сердце ухает так, что мне хочется блевануть. Влада соскальзывает по стене вниз, обнимая себя руками, всхлипывая. И до меня доходит. Блять. Господи. Нет. Мою маленькую сестру изнасиловали.