Госпожа и Дракон

На следующее утро, погрузив в карету два чемодана и пару сумок с едой на две недели, Рия и Голди отправились к загородному дому семьи Нортвестов. Дорога была спокойной, а погода — ясной, так что всего за полдня они доехали до нужного места. Забрав свои вещи и попрощавшись с курьером, Рия взяла чемодан и одну сумку. — Дальше нужно пройтись пешком, вглубь леса. — Рия махнула головой в нужную сторону. — А вы далеко обустроились. — Голди взяла оставшиеся вещи и пошла следом за госпожой. — Это уменьшает риск того, что место найдут чужаки. — Рия шла вперёд, показывая дорогу. — Да и нет лучше места, чем глушь, чтобы провести время со своими близкими. — И часто вы так выбирались? — До того как мои родители погибли, мы ездили каждый год. Это была традиция, которую моя семья передаёт из поколения в поколение. — А почему традиция? — Потому что всё то время, что мы находимся здесь, все дела ложатся на нас. Уборка, готовка — и все мелочи мы делаем сами, также стараясь не использовать много магии. Как дань уважения тем, кто начинал строить имя нашей семьи. — Ух ты… Наверное, поэтому вы не избалованы и трудолюбивы. — Это тоже, но в основном это заслуга родителей. Спустя полчаса они наконец-то дошли до небольшого одноэтажного деревянного дома на берегу замёрзшего озера. Зайдя внутрь, они увидели, что, несмотря на слой пыли, гостиная выглядела так, словно это место застыло во времени, и всё было на своих местах, ожидая своих владельцев. — Хах… — Рия прошла в середину комнаты. — Всё осталось точно таким, как я помню… — А тут уютно. — Голди поставила сумки. — И никаких изысков. — Это место для отдыха от ежедневной рутины… Смена обстановки с богатой на обыденную тоже в это входит. — Умно. — Ну ладно, воспоминаниям потом предадимся, сейчас нужно сделать уборку. Вдвоём, думаю, мы управимся до вечера. Растопив камин и переодевшись в более свободную одежду, они нашли вещи для уборки и приступили к делу. Попутно с этим Голди рассматривала небольшие детали, которые могли рассказать о людях, которые отдыхали здесь когда-то. В гостиной она увидела проигрыватель, рядом с которым была полка с пластинками; на подставке стояла старая гитара, а у стены располагалось фортепиано. Напротив камина стоял длинный диван с большим мягким ковром и небольшим столиком сбоку. Больше всего внимания привлёк камин, а именно — две рамки с фотографиями. На первой она сразу узнала в девочке-альбиносе Рию, которой на вид было лет тринадцать–четырнадцать, а рядом были двое взрослых: статный мужчина лет тридцати пяти, с короткими коричневыми волосами и изумрудными добрыми глазами, и прекрасная женщина, примерно того же возраста, с длинными светлыми волосами и нежными голубыми глазами. На фото они сидят на здешнем диване и все улыбаются. Обычный вид счастливой семьи. — Госпожа, это… — начала Голди, вытирая пыль с рамы. — Да… — Рия подошла к ней. — Мои родители. Себастьян и Мария Нортвест. — Выглядите… счастливыми. — Это были хорошие времена… — Рия провела рукой по фотографии. — Мы даже ездили сюда отдыхать дважды в год, если у отца не было слишком много работы… — А на серой фотографии? — Голди показала на второе фото. — Это бабушка с дедушкой и мой отец в молодости. — Они… — Да. Их тоже нет в живых. — Соболезную… — Всё в порядке, я уже смирилась с утратой. Видя, что госпожа погрустнела от воспоминаний, Голди без слов обняла её крылом. Почувствовав знакомое тепло, Рия расслабилась и, тихо сказав «спасибо», прикрыла глаза. Простояв так пару минут, они вернулись к уборке. Постепенно дом становился всё уютнее, и ближе к вечеру всё выглядело так, будто тут всегда жили. Когда Голди села на диван, чтобы отдохнуть, у неё заурчало в животе, ведь в дороге они ели только всякие закуски, а как пришли сюда, так сразу были заняты уборкой. — Голодна? — подала с кухни голос Рия, словно услышав урчание. — Немного… — Отдыхай, я сейчас приготовлю поесть. — Рия начала доставать продукты. — Вы умеете готовить? — Голди встала с дивана и пришла на кухню, где увидела Рию в фартуке и с собранными в хвост волосами. — Конечно. Моя мама научила меня всяким рецептам. — Я думала, вы просто взяли с собой готовую еду. — Голди подошла к ней. — С чего бы? Такой отдых подразумевает и рутину в виде готовки. — Но это ведь… — Не дело аристократии? Возможно, но в этом доме наша семья забывает о титулах, и мы ведём себя как самые обычные люди. — Может, я хотя бы помогу вам? — Голди, — Рия посмотрела на неё, — спасибо за предложение, однако я справлюсь сама. И вообще, у меня к тебе просьба. — Я слушаю. — Пока мы здесь… обращайся ко мне по имени. — Увидев, что Голди хотела возразить, она сразу продолжила: — И мне всё равно на то, что я твоя госпожа, а ты моя помощница. Здесь мы равны. — Но я не могу просто взять и звать вас по имени… — отвела взгляд Голди. — Ладно, — вздохнула Рия, — тогда хотя бы давай разговаривать на «ты» и без обращения «госпожа». Это сможешь? — Думаю, да. Но что, если мне надо будет обратиться к вам? — Ты всегда можешь позвать меня по имени. — Ладно… Я придумаю что-нибудь. — Хорошо. Теперь можешь сесть за стол, пока я готовлю. Не став спорить на эту тему, Голди села за стол и стала наблюдать за тем, как готовит Рия. По ингредиентам и способу приготовления она поняла, что это было не какое-то сложное блюдо, а, наоборот, самое обычное мясное рагу. — Ваша… — Голди по привычке захотела говорить на «вы», но быстро исправилась. — Твоя мама училась готовить обычные блюда, будучи аристократкой? — На самом деле нет… — не отвлекаясь от сковороды, ответила Рия. — До того как она познакомилась с отцом, она всегда готовила. — Как это? — …Моя мама была простолюдинкой. — Что?! — от удивления Голди даже встала с места. — Но как? — Это… долгая история. Давай я расскажу её после ужина. — Ну хорошо. — Взяв себя в руки, Голди села на место. Рия продолжила готовить в немного напряжённой тишине, пока Голди пыталась понять, как так вышло, что мать её госпожи была обычной простолюдинкой, а отец — главой самой крупной торговой гильдии в стране. Спустя час еда была готова, и её вкусный запах отвлёк от всех мыслей. Рия поставила тарелки на обеденный стол и села напротив. — Выглядит аппетитно. — Голди взяла вилку. — Спасибо, но я не знаю, как оно будет по вкусу, ведь я давно не готовила. — Рия тоже взяла прибор в руку. Когда Голди сделала первый укус, на её лице сразу выступило удивление. Это было не просто вкусно, а на уровне блюд, которые готовили повара в особняке. — Госпожа… — Голди начала быстро есть. — Это очень вкусно! — Правда? — Рия тоже сделала первый укус. — Действительно… Значит, я всё ещё помню, как готовила моя мама. И, пожалуйста, не называй меня госпожой. — Извини… А многим рецептам она тебя научила? — Довольно многим. Я иногда готовила с ней, чтобы провести время вместе, и вечером мы могли поесть всей семьёй. — Вы готовили даже в особняке? — Редко, но да. На самом деле это помогает сблизиться лучше, чем многие думают. — Понятно. После того как на тарелках не осталось еды, Рия хотела взять грязную посуду, чтобы помыть, но Голди опередила её. — Голди? Я же сказала, что мы здесь равны, тебе не нужно всё делать. — Вот именно, что мы равны. — Голди сняла перчатки и начала мыть посуду. — Вы приготовили поесть, а я мою посуду. Это честно. — Ну… ладно. Я подожду тебя в гостиной. — Хорошо. Когда Голди закончила мыть посуду, она снова надела перчатки и приготовила две кружки чая, после чего пришла в гостиную, где Рия сидела на диване, укутанная в плед. Подойдя к ней и сев рядом, она протянула ей горячий напиток, который госпожа с благодарностью взяла. Пару минут они сидели молча, ведь Рия пыталась собраться с мыслями, а Голди терпеливо ждала, потому что знала, как болезненно бывает вспоминать прошлое. — Знаешь… — тихо начала Рия. — История моих родителей чем-то похожа на книгу. Несмотря на все невзгоды, они всё равно смогли быть вместе. — Вот как… И какой сюжет у этой книги? — аккуратно спросила Голди. — Что ж… Всё началось с моего отца. В молодости он был очень похож на меня характером. Только и знал, как работать и тренироваться без выходных. Но так было до тех пор, пока он однажды не пошёл в театр вместе с родителями. Они смогли уговорить его сходить отдохнуть от вечных деловых встреч и горы бумаг. — Дай угадаю… Там он увидел её. — Верно. Мама была оперной певицей. Хоть роль у неё была второстепенной, но отец говорил, что как только он её увидел и услышал первые ноты, то сразу же влюбился, — Рия хихикнула. — А мама потом рассказывала, что после этого он стал приходить на все постановки с её участием. — А как она узнала об этом? — Очень просто. После каждого выступления ей всегда передавали одну белую розу от тайного поклонника. — Белую? Почему твой отец выбрал белую розу, а не красную? — Как он рассказывал, белый цвет более точно выражал его чувства. Это была не страсть, а чистое восхищение и влюблённость. И, я думаю, это сыграло свою роль. — Как именно? — Когда прошёл месяц и этот единственный цветок всё так же продолжал появляться после выступлений, маме стало любопытно, кто всё-таки этот тайный поклонник. Так что в один из вечеров она попросила свою коллегу заменить её во время выступления, а сама стала ждать за кулисами. — Ждать? — удивилась Голди. — Да. Она сделала ставку на то, что тайный поклонник увидит другую певицу и пойдёт выяснять, как так вышло, что пел другой человек, хотя об изменениях никто не сказал. — И сработало? — Даже лучше, чем она думала. Как только всё закончилось, отец лично пришёл за кулисы и стал расспрашивать, что случилось с ней. — Рия улыбнулась воспоминаниям. — Мама сравнивала его с потерянным щенком. А когда он увидел её, то тревога сразу ушла и сменилась смущением, ведь его поймали с поличным. Мама всегда сдерживала смех, когда рассказывала, а папа от смущения отворачивался. — Значит, он в этот же день признался? — Голди отхлебнула чай. — Да. Но мама отвергла его. — Что?! — от неожиданности Голди поперхнулась. — Она его отвергла? Но почему? — Она просто не поверила ему. Сама посуди: если бы тебе признался в любви один из самых известных людей в стране, а ты просто простолюдинка, ты бы поверила в это? — Нет… — Вот именно. Так что она просто поблагодарила его за внимание и сказала больше не ходить ради неё в театр. — И, как можно понять, он не послушался. — Конечно. Когда его раскрыли, он стал без утайки приходить после выступлений за кулисы и пытался поговорить с ней. — И долго пытался?.. — Ну… около двух месяцев. — И родители ему ничего не сказали? — Нет. Они впервые видели его таким счастливым, так что не стали вмешиваться. — А что изменилось? — с неподдельным интересом спрашивала Голди. — Почему она всё-таки начала обращать на него внимание? — Её подкупили его настойчивость и искренность. Он никогда не пытался к чему-то её принудить и не осыпал кучей комплиментов. Он просто… разговаривал с ней, как с равной. Так что его разговоры и белые розы растопили её лёд. — И это было только начало, да? — Да… После одного концерта она спросила его, правда ли он хочет близости с такой, как она. Они оба понимали, через какие трудности придётся пройти из-за их статусов. — Рия посмотрела на камин. — Поэтому отец сказал: «Я откажусь от всего, что у меня есть, если это позволит мне быть с тобой». — Он настолько сильно влюбился? — Неописуемо. Так что, когда мама наконец-то сдалась, он отвёл её к своим родителям и сказал всё как есть. Конечно, они не были рады такому повороту событий, но речь отца о том, с чего их семья начинала, пошатнула их уверенность. Поэтому они заключили пари. — Пари? Видимо, с какими-то невыполнимыми требованиями. — Можно и так сказать. Отец должен был уехать в командировку на полгода, а мама за это время должна была стать главной оперной певицей в театре, где она работала. — А почему он должен был уехать? — Чтобы проверить искренность их чувств. Бабушка и дедушка думали, что за полгода их чувства угаснут или мама не сможет пробиться на главную роль. — Рия ухмыльнулась. — Но как же они были неправы. Даже когда отец был далеко, они умудрялись писать друг другу письма. Так что, когда он вернулся, мама отправила ему три билета на оперу. Каково же было их удивление, когда Мария вышла на сцену как главная героиня. — Значит, они выиграли пари, — слегка улыбнулась Голди. — Верно. Так что после того, как упал занавес, отец сразу помчался за кулисы, и стоило им увидеть друг друга, как они без раздумий заключили друг друга в объятия, — Рия хихикнула. — Но мама взяла инициативу на себя и впервые поцеловала его прямо там, среди своих коллег и подошедших родителей отца. — Ух ты… — Голди немного помолчала, после чего добавила: — Знаешь, ты рассказываешь так, словно сама там была. — Я просто очень много раз слышала от них эту историю. — Они так любили рассказывать о своём прошлом? — Очень. Да и я вечно просила рассказать ещё раз. Повисла тишина, пока Голди переваривала всю информацию, которую услышала. За это время они допили чай, и, когда Голди убрала пустые кружки со стола, она неуверенно заговорила. — А могу я задать довольно личный вопрос?.. — Личный? — удивилась Рия. — Ну, давай. — А как все отреагировали, когда увидели, что вы родились альбиносом?.. — Ого… Такого рода вопрос… — Извините, вы можете не отвечать, — сразу стала извиняться Голди. — Не стоило спрашивать. — Нет-нет, всё в порядке, просто не ожидала. — Рия нахмурилась. — И мы же договорились говорить на «ты». — Извини… — Ничего. — Рия вздохнула и посмотрела на фото, стоящее на камине. — Это было… шоком для всех. Кто-то даже начал распространять слухи о неверности моей матери. — А твой отец?.. — Тоже был в шоке, но он никогда не обвинял её ни в чём. Он отказывался даже допускать возможность, что мама могла быть неверной, так что просто поговорил с ней. — И что в итоге? — Им пришлось вынести много унижений и слухов… Однако через три года у всех отпали вопросы, ведь мои черты лица стали как у отца. — Значит, после этого у них всё наладилось? — У них — по большей части да… Но начались проблемы у меня. — У тебя? Что именно? — Когда я подросла и пора было пойти в школу… — Рия поджала ноги к себе. — Я не знала, через что мне придётся пройти. — Это связано с тем, что ты мне рассказывала про волосы?.. — Голди обняла её крылом. — Да. — Почувствовав прикосновение, Рия расслабилась и села ближе, прижимаясь к её боку. — Дети всё время обзывались и обижали меня. Я рассказала родителям, и они пытались сделать хоть что-то, но… это не помогло. — Госпожа… — Голди чуть крепче обняла её крылом. — Всё в порядке… И не нужно называть меня госпожой. — Прости… И что было дальше? — Меня всегда поддерживали родители и Ванесса, но через полгода, даже не закончив первый класс, я попросила о домашнем обучении. Возможно, из-за всего этого я повзрослела слишком рано и стала учиться днями напролёт, словно хотела доказать, что моя внешность не влияет на мои способности. Видя, как Рия всё больше погружается в прошлое, Голди обняла её не только крылом, но и руками. — Ты не заслужила всех этих испытаний… — тихо заговорила Голди, успокаивающе гладя её по спине. От этих слов Рия словно забыла обо всех плохих воспоминаниях и обняла Голди в ответ, пряча лицо в изгибе её шеи. — Спасибо, Голди… — прошептала Рия. — Всегда к твоим услугам. — Голди посмотрела в окно. — Уже поздно… Нам нужно отдохнуть. — …Можно я посплю сегодня с тобой? — тихо и с надеждой в голосе спросила Рия. — Конечно. Мой хвост всегда готов тебя согреть. — Мне не нужен хвост. Я хочу поспать в твоих объятиях. — Вот как… Не хочете чувствовать себя одиноко? — Да. И ты опять начинаешь говорить на «вы». — Прости… Привычку сложно перебороть. — Ничего. Лучше пойдём спать. Придя в спальню, где расположилась Голди, Рия сразу залезла на кровать, до сих пор полностью одетая и укутанная в плед, пока её помощница доставала рубашку, которая скроет её крылья. — Ты не будешь переодеваться? — Нет. Мне холодно, так что останусь в водолазке и штанах. — Ну, дело твоё. Голди встала к ней спиной и начала переодеваться, пока Рия смотрела куда угодно, кроме неё, чтобы избежать неловкой ситуации. Как только помощница сменила рубашку и сняла маску, то легла рядом с ней и обняла. Рия сразу же укрыла её своим пледом, ответила на объятие и расположила голову под её подбородком. — Всё-таки твои объятия неповторимы… — тихо сказала Рия. — Я просто тёплая, вот и весь секрет, — так же тихо ответила Голди. — Нет… В них есть нечто особенное. Твои объятия не похожи ни на что другое. А если ты начинаешь мурчать, то совершенно не хочется прекращать это. — Вы переоцениваете меня… — Голди… — всё так же тихо, но с предупреждением сказала Рия. — Извини. Я просто рада, что тебе так нравятся мои объятия. — Ладно. В любом случае, это будет идеально после того, как мы завтра проведём весь день на улице. — Ты уже что-то запланировала? — Угу… Прогулка по лесу, игра в снежки, лепка снеговика… А если повезёт и нам подойдут коньки, то можем покататься на замёрзшем озере. — Но я не умею кататься… — Ничего, я научу. А после всего этого можно посидеть у камина и выпить чего-нибудь горячего. — А ты мастерица в зимнем отдыхе. — Мы всегда так отдыхали с родителями. — Гитара с фортепиано тоже входили в этот отдых? — О да, вечерами мы любили музицировать. Отец ради этого научился играть на гитаре. Он делал это не идеально, но в этом было что-то… родное и уютное. — Ты училась играть на фортепиано по той же причине? — Да… Мне нравилось аккомпанировать маме, когда она начинала петь какую-нибудь арию. — А могу я спросить… что за история с триптихом? — Так и знала, что рано или поздно ты спросишь, — вздохнула Рия. — Ты можешь не рассказывать. — Голди обняла её немного крепче. — Всё в порядке… Просто этот триптих был написан в честь нашей семьи, а мне тогда было всего лишь семь лет. Первая часть, своей малой фактурой и довольно спокойной мелодией, олицетворяла отца. Вторая часть была для мамы, поэтому она со словами. Автор знал её историю, поэтому не стал писать много слов и сосредоточился больше на мелодии, которая могла бы передать эмоции. — Судя по словам песни, видимо, её жизнь не была идеальной даже после свадьбы… — Да. Несмотря на всю любовь отца и принятие его родителей, многие люди из аристократии всё равно относились к ней без почтения, что, хоть и не сразу, но отражалось на ней. — А третья часть… стала твоей? — Верно… С моим появлением жизнь родителей стала ещё более насыщенной, поэтому музыка такая интенсивная. Но, — Рия сжала в руках рубашку Голди, — изначально финал был другим. — Другим? — Он был величественным и ярким, словно олицетворяя счастливый финал, который родители получили после того, как я подросла. Все возлагали на меня большие надежды. Но потом… их не стало. Автор связался со мной и попросил разрешения на то, чтобы переписать финал. — Так вот почему конец такой простой… — Да… Это стало олицетворением моего одиночества. — Ох… — Голди положила одну руку на её затылок, а вторую оставила на спине, после чего прижала её к себе настолько близко, насколько возможно. — Ты не одинока. — Спасибо, Голди… — тихо всхлипнула Рия. Голди чувствовала, как Рия держалась за неё, словно утопающий человек, и слышала, как тихо та плакала от всех эмоций и воспоминаний, которые она предпочла зарыть глубоко в себе под работой и одиночеством. Голди не знала, сколько времени прошло, но она ни на секунду не отпускала её и не ослабляла хватку, пока Рия не успокоилась и не уснула от усталости. Только после этого Голди позволила себе расслабиться и уснуть, но даже во сне она не отпускала свою госпожу ни на миг.