Обрыв

Его сознание горит свободным огнем. Символ. Он — сбитый циферблат, на плоскости реальности нет ни одного отдающего правдой движения: все события играют на его пламя, не давая вспомнить. Убийца, не убийца. Если прислушаться к его мозгу, как к ракушке, в которой слышен шум моря, можно услышать трещание дров. Щедро подбрасываемых Доктором Лектером. Заботливо проложенная в глотку ушная раковина вызывает рвотный позыв. Тошнота — вот что он чувствует в присутствии Доктора Лектера. Эта тошнота волнующим камнем лежит в животе, почти сроднимая с тревогой, приятной тревогой. Эта тяжесть — бабочки, вылетающие через рвотный позыв. Это ханахаки, потому что он дал этим цветам взрасти внутри. Это симфония его смерти, гибели разума — как если бы разум был самым важным. Когда ты эмпат, твой бог — эмоции, каждое чувство, складывающееся в человеческое мышление. Таков закон. Таков замысел. Его противник не играет в высшую силу. Он играет смерть на клавесине, как тонкий, чуткий художник, расписывающий капеллу. Крышу его бытия. На ней всегда весна. Цветущая букетами боль, извергающаяся бабочками любовь. Разум — как хлопнувшая дверь, скрипнувшая засовом перед самым носом. В нее стучаться — ответом только глухота, немота всего пространства. Его дворец памяти. Возвезденный воображением контрапункт оставшейся реальности и болезни. Доктор Лектер в его памяти — хищник, ягуар, крадущийся по собственноручно расставленной сети. Хуже паука. Уилл сплевывает. Доктор Лектер в его больной реальности — сидит с холодными глазами, движимый одним лишь профессиональным любопытством. Так кажется. Но каждый его вопрос — неумолченный флирт. Уилл ощущает каждой клеточкой тела бросаемые на него взгляды. Напряжение — равно бой. Разряженный воздух, не дающий ему право на ошибку. Уилл Грэм никогда не ошибается. Тошнота подкатывает, пока Лектер заполняет бокал вином. Утонченно. Дорогим, к мясу, вином. Уилл Грэм, как кубик рубика, выверяет каждую эмоцию из палитры Боттичелли. Их рай, их Слава. Ганнибал не вульгарен. Его чувства — сложение всех тонких вещей на свете. Убить грубо, бестактно — гротеск, на который он не идет никогда. Уиллу Грэму понятно, что он — предмет, избранный его утонченным вкусом. Одинокое, гениальное сознание, рыбак без претензии на возвышенность, эмпат, поглощенный тьмой. Сознание, вбирающее в себя каждого анализируемого человека, как Ганнибал пожирает своих жертв. Как сказал тот санитар: нужно поглотить Потрошителя, чтобы забрать его силу. Силы нет, если ты падаешь вниз. Если ты чашка, которая разбивается.