Там, где кончается цена

Друзья никак не могли разлучиться и решили под длинные и весёлые разговоры проводить Ки Хуна до его квартиры. Ки Хун рядом с ними чувствовал себя живым и настоящим, ему не приходилось притворяться кем-то другим, чтобы угодить кому-то. Казалось, прошло пять минут, а прошло полчаса, как они оказались у его квартиры. Расходиться и вовсе не хотелось, но пришлось. Обнявшись с каждым, парень зашел внутрь и поднялся на лифте до своего этажа. Каждый раз после их прогулки он чувствовал опустошение, ему всегда было трудно отпускать и прощаться с ними. Прикрыв глаза, Ки Хун вспоминал каждый момент, проведённый с друзьями, но тут дверь лифта открылась. Ему пришлось выйти оттуда и добраться до своей квартиры. Оказавшись там, Ки Хун все же решил посмотреть сумму, которую ему вручили друзья. От такой стопки денег глаза расширились, заставляя поморщиться лоб, дыхание остановилось — он будто был в гипнозе. Ему было страшно их брать, тут же Ки Хун почувствовал смешанные чувства стыда и жалости. — Я не могу их взять, я должен отдать их им! — заявлял ему внутренний голос. Пройдя в зал, он начал считать деньги: 208 200 000 вон. Глаза искрились от такой суммы, его терзала совесть, неприятные ощущения в груди давили на него, словно удушая и не давая прохода воздуху. Они помогли набрать ему больше половины суммы, но откуда у них деньги? Они же сами жаловались на то, что им вечно на что-то не хватает. В горле пересохло, словно он проглотил горсть песка. Он смотрел на это, как будто это происходило не с ним. Ки Хун тут же позвонил одному из них, зная, что они сейчас все вместе идут пешком домой, но никто не взял трубку. Он тут же встал у окна, вцепившись за подоконник, пытаясь найти хоть одну зацепку, увидеть своих друзей. Нервно ища их глазами, он нашел кого-то похожего... Кажется, на Чон Бэ? Ки Хун, не надев пальто, выбежал на улицу. Поняв, что лифт ждать долго, решил спуститься по лестнице. Дыхание перекрывалось, сердце бешено билось, а тело трясло — адреналин бурлил. Он со всей силой толкнул дверь, вглядываясь в этого прохожего. Простояв несколько секунд, чтобы набраться решимости, Ки Хун подбежал к нему и схватил его за плечо, останавливая человека в черном пальто. Парень внимательно смотрел на него, ждал, когда он повернет к нему свое лицо. Прохожий с удивлением посмотрел на парня, который вцепился за него, как бешеный. — Вы кто? — решил он первым прервать тишину, чувствуя, как хватка начала ослабевать. Он чувствовал его прерывистое дыхание на своём лице. Ки Хун тяжело сглотнул слюну, отпустил руки и поклонился в знак извинения. — Простите... извините, я вас перепутал с моим другом, — сказал Ки Хун, чувствуя стыд. Ноги становятся ватными, хочется провалиться сквозь землю. Тело словно теряет опору. Тут наконец-то юноша посмотрел на мужчину, которого принял за своего друга. Мужчина выглядел привлекательно, ухоженно и элегантно. У него зрелая, но свежая внешность. Глаза темные, выразительные, с небольшими морщинками в уголках, которые придают лицу мудрость и обаяние. Нос прямой, средней длины, с аккуратными пропорциями. Волосы, которые слегка покрывали его лоб, были немного влажными из-за снега. Незнакомец все так же удивлённо стоял и смотрел на него. Ки Хун, придя в себя, снова быстро наклоняясь, тихо прося прощения: — Простите ещё раз... Тут он услышал смешок от собеседника, от которого почувствовал себя очень неловко. Юноша осмелился приподнять тело, но тело, от которого исходил холод, которое так близко стояло, начало расплываться далеко-далеко в темной улице, слабо освещенной уличными фонарями. Он взглядом провожал незнакомца. Ки Хуну хотелось быстрее убежать отсюда, но что-то держало его, все конечности дрожали от холода и от этого недавно произошедшего события. Парень взглядом проводил его до следующего переулка, но взгляд упал на снег, где лежал чужой кошелек. Ки Хун быстро его поднял и, пытаясь догнать мужчину, закричал: — Подождите! Вы кошелек обронили! Быстрым бегом дойдя до переулка, метнул взгляд направо и налево, но знакомой фигуры не оказалось. Ки Хун пытался отдышаться, опираясь о колени. Сердце быстро билось, ноги подкашивало, а по лбу выступил холодный пот. Парень быстро открыл кошелёк в надежде увидеть хоть какую-то визитку с его номером или именем, но холод не позволил это сделать. Побежав обратно в квартиру, Ки Хун быстро разулся и открыл его снова, но уже в тёплом помещении. В отдел с деньгами он старался не смотреть. Его задача – найти карточку или визитку, чтобы в случае чего можно было связаться с хозяином через него. Парень нашёл пропуск, где была фотография и имя фамилия мужчины. Ки Хун зажмурился и прочитал надпись на карточке: "Хван Инхо, место работы ***". Юноша быстро взял телефон и, быстро и небрежно вбивая в поиск место работы, чтобы посмотреть график, обнаружил, что Инхо работал в престижном офисе, который находился в нескольких километрах от его квартиры. Назад пути нет, нужно в любом случае его вернуть. Тяжело выдохнув, Ки Хун отложил его в сумку, чтобы не забыть дома. Тут на телефон пришло уведомление о новом заказе: "Привет, поступил заказ на 02:00 до 03:00". В голове росло раздражение, перерастая в глухой гнев, давящий на виски. Тело охватила усталость, не физическая, а моральная, словно после долгого и бессмысленного боя. Ки Хун закрыл лицо руками от отвращения ко всему миру, в особенности к самому себе. На часах было двенадцать часов ночи, и если он сейчас уснёт, то не проснётся, поэтому придётся ждать. Ему ничего не хотелось: ни музыки, ни телевизора, ни телефона – Н И Ч Е Г О. Голова ныла от нагрузки за сегодняшний день, а в душе будто ничего не осталось, только чёрное пятно, которое рассасывалось по всему телу. Через силу он привёл себя в порядок и снова заказал такси, так как в такое время ему совсем не хотелось одному идти в неизвестное место. Он наслаждался спокойной и тихой поездкой по ночному городу, разглядывая красивые высокие и яркие здания. Даже настроение слегка приподнялось оттого, как люди украшали Сеул к новому году. В губах заиграла еле заметная ухмылка, которую он натянул с трудом. Ки Хун, прикрыв глаза, погружался в сон, но таксист дёрнул его за плечо, говоря, что они приехали. Парень открыл прилипшие веки и с трудом вышел из машины. Выйдя из автомобиля, холод на улице дал знать о себе. Сонное тело ослабло, поэтому моментально начало кидать в озноб. Парень стиснул зубы и без всяких стеснений открыл ворота, где внутри территории находился большой дом, выполненный в белых оттенках. На улице стояли полуголые статуи в форме двух женщин, а также стояла беседка с круглым столом и скамейками, освещённая двумя фонарями сбоку. "И какому-то придурку не спится в это время…" – откинув мысли, Ки Хун постучался три раза, и через минуту дверь была открыта. Стоял высокий мужчина, у которого длинные чёрные волосы, на шее, переходящая к щеке, была набита татуировка змеи. Сам был не в идеальной форме, но небольшая полнота шла ему к лицу. Обвисшая кожа на лице делала его более злой и агрессивной. – Санмундон? Спросил он тут же. Его голос показался не таким уж и страшным и властным – Сон Ки Хун… Ки Хун запинался и отвёл взгляд на котёнка, который игрался с игрушечной мышкой. – Заходи, Мужчина, распахнув дверь, оперся о скамейку, которая стояла в прихожей, рассматривая молодого парня. Юноша был слишком зажатым и неуверенным в себе. "А точно ли он зашёл по адресу?" – прикусив губу и сняв кроссовки, парень уставился на заказчика, который смотрел на него в ответ. Напряжение повисло в воздухе, а в горле пересохло. Ки Хун не знал, что сказать, чтобы нарушить тишину. Ему просто хотелось быстренько начать и закончить работу, чтобы вернуться в квартиру и лечь спать. Мужчина, не обронив ни слова, пошёл в отдельную комнату, и он сразу же пошёл за ним. Парень начал осматривать комнату. С каждым разом становилось всё дискомфортнее и страшнее. У кровати были прицеплены наручники, а на полках всякие игрушки для секса. Ки Хун зажался в стенку, словно пытаясь сбежать отсюда. Доксу, так звали этого мужчину, лишь усмехнулся на это. Он взял чёрную маску для глаз и, надев её на юношу, большим пальцем провёл по его щекам, губам и сказал на ушко – Тебе понравится. После этих слов Доксу укусил мочку уха, заставляя простонать Ки Хуна. Мужчина впился губами в жадный поцелуй, будто пробуя его на вкус. Пробиваясь языком в рот парня, он тяжело вдыхал воздух. Ки Хун всем телом оперся о стену, царапая обои руками. Вслед за ним тело Доксу так же сжималось вместе с ним. Он запустил свои крепкие руки под толстовку Ки Хуна, проходясь по его холодному телу, которое вздрагивало от каждого прикосновения. Было тяжело от всего происходящего, да еще его глаза закрыли черной повязкой, через которую ничего не видно. Ки Хун с детства боялся полной темноты и поэтому всегда спал с ночником, а такая ситуация при таких обстоятельствах просто невыносима. Оторвавшись от красных отекших губ, мужчина повалил того на кровать, навис над ним, оценивая его беспомощность и никчемность. Дыхание у обоих было прерывистым и тяжелым. Ки Хуну лишь оставалось догадываться, что он там удумал. Слыша, как тело, нависшее над ним, начало куда-то идти. Вдруг послышался металлический звук, а из металла тут были сделаны наручники, сцепленные с кроватью. Он перестал дышать, боясь упустить хоть один звук, который даст хоть какую-то подсказку, чтобы быстро ориентироваться. Погрузившись в свои мысли, он даже не заметил, как крепкие руки схватили его тонкие и хрупкие запястья, чтобы натянуть тяжелые наручники. Они больно надавливали на кожу, заставляя ее побелеть и неприятно пульсировать. С губ Ки Хуна послышался невольный выдох, смешанный со стоном. Доксу снова навис над ним и решил не мелочиться. Сразу снимая его мешковатую одежду, мужчина, поддразнивая, начал целовать его нежную и ранимую кожу, оставляя грубые красные следы. Ки Хун не мог отодвинуть его или сопротивляться, потому что руки прикованы к цепи. Чувствуя, как паника начала нарастать, воздуха начало не хватать. Доксу, уже раздев их обоих, начал приступать к делу. Он обмазал свой член смазкой, чтобы ему и парню не было больно. Обмазав, начал аккуратно и медленно входить, но потом сразу же сделал резкий толчок вперёд, отчего Ки Хун мучительно крикнул, кинув голову назад. Мужчина решил не останавливаться и, не дав привыкнуть к темпу, сразу начинал с резких и болезненных толчков. Накаченные руки сначала разглаживали лицо Ки Хуна, а позже остановились на его шее. Он со всей силой надавливал на шею, тем самым перекрывая воздух в лёгких. Парень пытался набрать воздуха, но отделывался кашлем и сухостью в горле. Комната поплыла перед глазами, теряя очертания, звуки стали приглушенными и далекими. Он пытался вдохнуть, но воздух словно застрял в горле, оставляя только обжигающее чувство нехватки. Холодный пот проступил на лбу, а руки начали дрожать. Он чувствовал, что теряет контроль, проваливаясь в бездну паники. Наконец-то убрав свои руки, Ки Хун жадно вдохнул воздух, но давился им, из-за чего беспрерывно кашлял. Доксу кончил довольно быстро. Такая поза ему наскучила, и он решил перестегнуть наручники, поставив парня задом к себе. Широкие плечи, тоненькая талия сзади выглядели очень хорошо и горячо. Черная маска все так же обтягивала глаза, не давая свету проскользнуть через неё. Мужчина взял кожаную плетку и рассматривал его как ценный экземпляр. Улыбка сама натянулась, но это было похоже не на улыбку, а на что-то зловещее. Ки Хуну не нравилась такая тишина, он не хотел расслабляться, но чувствовал, как усталость разъедает его организм, поэтому давал наручникам полностью поддерживать его тело. И тут резкий хлопок по его ягодицам. Крик вырвался изо рта Ки Хуна, тело тут же начало каменеть и перестало слушаться. Парень пытался скрыть свою беспомощность, поэтому, стиснув зубы, проглотил ком поражения и безвыходности. – Хорошая сука. с некой удовлетворенностью и извращенностью произнес Доксу. От таких слов к горлу подступала тошнота, снова все мысли перебил этот болезненный хлопок по его тонкой коже, но он был выше ягодиц. Ки Хун крепко сжал руки в кулак, из-за чего побелели костяшки, зубы крепко и сильно упирались друг об друга, а глаза сильно зажмурились, даже если все равно был в маске, которая не давала ему ничего увидеть. К глазам подступили слезы, воздух стал гуще и напряжённее. Ки Хун чувствовал эти взгляды Доксу. Шлепок за шлепком, который издавался болезненным стоном от Ки Хуна, явно давая удовольствие мужчине, который чувствовал себя королем и мог сделать все, что душа пожелает. Бледная кожа покрылась красно-фиолетовыми пятнами, оставляя тёмные синяки. Доксу достал кляп, чтобы всё это выглядело ещё более пошло. — Что-то ты слишком громкий, пора это исправить. Пальцами он повернул голову Ки Хуна, который терял равновесие и не мог её держать без чужих рук. В очередной раз рассмотрев уставшее лицо Ки Хуна, Доксу был этому рад и забавлялся. Парень чувствовал, как чужие пальцы раскрывают ему рот. Мужчина ввёл своим пальцем по языку Сона и, моментально закрепив такое положение рта, нацепил кляп. Ки Хун со страхом вдохнул, хотел что-то сказать, но не осмелился. Почувствовав, как кляп ему отрегулировали и закрепили, понял, что вовсе не вправе управлять своим телом — теперь его телом управляют другие. Парень поражённо опустил голову вниз и просто пытался в моменте отключиться, чтобы работа прошла быстрее. Он думал о своём, даже удары не выводили его из разума, будто всё так и должно быть. С каждым хлопком по телу разносилось электричество, оставляя горячее напряжение. Тут прозвенел таймер, сообщая о том, что время подошло к концу. В его голове было только одно: "Хоть бы заказчик не продолжил время…" Вместо этого Ки Хун лишь услышал шорох металла, и его рука резко упала, опираясь о кровать. Кисти онемели, на них красовались красные следы. Следом за первой кистью спустилась и вторая, а позже сняли и повязку. Парень зажмурился от яркого света, который пронзил его взгляд. Глаза стали влажными. Потерев руками глаза, всё плыло, но через минуту всё стало на свои места. Тело ныло и едва двигалось, всё было в ссадинах и синяках. Пошатываясь, Ки Хун увидел, что Доксу стоял на балконе и курил сигарету, который был доволен своим гостем. Парень уже стоял в одежде и тихонько пошёл к выходу. Обувшись, проскользнул на улицу, где была метель. Множество крупных снежинок впитывались в лицо, оставляя влагу. Выйдя за ворота, юноша с облегчённой болью выдохнул весь этот груз и просто упал на сугроб снега. Снег мягко обнимал его, словно пуховое одеяло, укрывая от мирской суеты. Он расслабленно вытянулся в сугробе, позволяя холоду пропитать каждую клеточку тела, не вызывая ни дрожи, ни дискомфорта. Лишь приятное покалывание на щеках и кончиках пальцев напоминало о морозной свежести. Глаза закрыты, и внешний мир перестал существовать. Осталась только тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом падающих снежинок. Они оседали на ресницах, нежно щекоча веки. Он чувствовал, как морозный воздух наполняет лёгкие, обжигая своей чистотой. Тело онемело от холода, но и от свободы. Он молча лежал, закрыв глаза, вдыхая зимний воздух. Чёрная бездна, которая поглощала его, начала замерзать в нём, отпуская все те жалкие чувства, которые он чувствовал все эти месяца. Тишину нарушил какой-то водитель, который пипикал своей машиной и кричал через окно что-то, но Ки Хун не совсем разобрался, просто продолжал дальше лежать. Как и ожидалось, машина через минуту уехала, оставив его в покое. Болеть нельзя было, поэтому пришлось встать. Пальто промокло среди этого холодного и мокрого снега, оставив влажные следы, до которых Ки Хуну не было дела. Дрожащими руками достал из кармана свой телефон, чтобы вызвать такси, наткнулся на пачку сигарет. Одной рукой удерживал пачку, а другой набирал номер такси. Сделав заказ, Ки Хун радостно поднял крышку сигарет, но там ничего не осталось. — Твою ж Проругавшись, парень обратно сунул их в карман. Поблизости не было мусорных баков, а Ки Хуну совесть не позволяет мусорить на улице. Яркие фары ослепили взгляд, а звук мотора заглушили слух. Он тут же зашёл в машину, откидывая сиденье назад, повернув голову в сторону окна, просто закрыл свои глаза, которые так и требовали сна. Голова была пуста, не было ни одной мысли. Давно юноша не ощущал такой лёгкости. Неоновые вывески светили через всю улицу, окутывая нежным светом лицо уставшего Сона. На мгновение ему показалось, что он сидит в больнице и вдали услышал охрипший голос своей матери — Ки Хун… Повторяла женщина раз за разом. Ки Хун резко подпрыгнул, раскрыв рот, будто хотел что-то сказать маме, но это оказалось сном. С трудом глотнул слюну, которая не помогла избавиться от этого кома. Сердце беспрерывно стучало. Из-за чего пульсировало тело, а глаза разбегались по машине. Откинув голову назад, Ки Хун смотрел в потолок, который всё отдалялся и отдалялся. Парень пальцами впился в сиденье машины, отчего моментально побелели костяшки. Ки Хун почувствовал слабость и как чувства, которые были внутри, вот-вот вырвутся на свет. Тут же напряг тело, отдаляя взгляд на другие вещи: на бездомного кота, искавшего еду в мусорках, на продавца рыбного рынка, на парня, который раздавал листовки. Его начало потихоньку отпускать, и он уже не так сидел, въевшись в кресло. Увидев знакомые переулки, готов был открыть дверь и высадиться. Глубокими вдохами и выдохами Ки Хун прикрыл глаза. Через минут пять таксист сказал, что они приехали. — Спасибо, до свидания, — пулей выбежав и захлопнув дверь, медленными шагами направился в квартиру, наслаждаясь холодом, который раздавался по всей тонкой коже. Ночной город — это лучшее, что придётся увидеть. Время было полчетвёртого, поэтому машин было меньше, чем днём. В его голове играло одно: "А правильно ли это всё?" Ки Хун пошел на ту профессию, на которую даже не учился, и ещё неизвестно, сколько ему надо пахать и успеет ли он найти донора. Снова голова была забита мамой и больничным счётом, но половину-то закрыть ему помогли друзья. Приложив ключик от квартиры, ему открылся вид на подъезд. Подъезд был не из самых лучших: всё старое и поломанное, где часто происходили всякие драки и пьянки. Пока он проживал в лучшей общаге, где всё новое, маме приходилось уживаться тут. Моментально почувствовался гнев на себя и жалость к матери. Прикусив губу, поднял голову и прошагал к своей квартире. Звонкое эхо открытия двери ключом засело на ушах. Открыв дверь, была всё та же прихожая, которой уже несколько лет, в которой впитаны теплые детские воспоминания. Громко выдохнув носом, глаза заблестели, а к горлу подступил тяжёлый ком, по позвоночнику пробежал холод вместе с мурашками. — Пора бы научиться сдерживать себя, слабак, — прозвучало с его каменных, мёрзлых губ. Тон прозвучал по подъезду и прихожей. Все моменты детства, нарисованные перед глазами, тут же исчезли, и квартира вновь обрела напряженную мрачную атмосферу. Не разув обувь, с лёгкостью хлопнул дверью и пошел в комнату Чон Сун-Ок, мамы Ки Хуна. Комната была маленькой, разорванные и разрисованные обои, маленький столик со шкафчиками — она любила прихорашиваться, и поэтому сын всегда дарил ей украшения и косметику. Кровать, которая занимала почти всё пространство в комнате, была изношенная, постоянно скрипела. Сделав небольшие маленькие шаги, присел на неё — он почувствовал, как пружины раздвигались между собой. Ки Хун тут же вспомнил, как в детстве с такими же тихими шагами открывал дверь от комнаты и ложился к маме посреди ночи, боясь спать в своей, думая, что у него под кроватью монстры. Пальцами сжался и матрас, так что костяшки побелели и пока не начали болеть. Парень отпустил голову, в которой играл радостный смех Чон Сун-Ок и маленького Ки Хуна. Поднял на открытую дверь, откуда виднелась кухня. На этом столе они готовили всякие запеканки. Ки Хун лепил человечков из теста и баловался мукой, после него вся кухня была в муке, и мама с криками отправляла его в ванну отмываться от нее. Помнил, как готовили к Рождеству имбирные пряники, салаты, закуски и встречали Новый год вдвоём. Про отца юноша не помнил, он ушел, когда был совсем маленьким, даже ходить не умел. Возможно, отец даже не подозревает, что мама на грани смерти. По рассказам мамы, он был жестоким человеком и развелись они со скандалом, поэтому Ки Хун не хотел ему об этом сообщать, да и номера у него нет. Всё же горячая слеза скатилась по его холодной и дрожащей щеке, которую моментально вытер рукавом. Шмыгнув носом, поднял глаза на потолок, чтобы избежать новой истерики, но он просто не мог себя контролировать. В глазах всё двоилось, они были наполнены болью, тоской и беспомощностью. Поджав свои губы, Ки Хун заплакал. Закрыв руками лицо, как он делал с самого раннего возраста, потому что не хотел, чтобы кто-то видел его беспомощность и не посчитали за слабака. Слова застряли у него в горле, превратившись в нечленораздельные вопли. — Мама… прости, пожалуйста… Тело била дрожь, словно от озноба, хотя в комнате было жарко. Слезы лились по его щекам, он задыхался от рыданий. Голос дрожал, он не мог выговорить ни слова. Он упал на колени, сжимая голову руками, словно хотел остановить боль. Сидя на полу посреди пустой комнаты, с приглушённым светом, который освещал его черты лица, они с мамой были похожи — оба не любили яркий свет, который так и слепит глаза, поэтому предпочитали тусклую освещенность. Сквозь сжатые зубы были слышны всхлипы, а волосы сжаты в кулак. Ки Хун до утра пролежал на полу в полной тишине. Светлеть начинало обычно в восемь утра, что и привлекло его внимание. Лениво взявшись за телефон, нажал на кнопку включения. Голова пульсировала, затылок гудел и неприятно раскалывался, глаза были полностью красными, сухими, лицо опухшее и немного липкое от слез. "Время 8:16". С громким выдохом выключил телефон и свернулся в клубочек, обнимая колени. Даже сам не заметил, как закрылись глаза. Со Ён тем временем давно встала и увидела несколько уведомлений в мессенджере. Глаза на лоб полезли от количества. Она была и рада, и немного обеспокоена — чисто физически Ки Хуну было бы сложно отработать столько людей за день. Некоторым девушка написала, что придётся перенести встречу для блага юноши, чтобы он там не окочурился. Решив не медлить, позвонила Ки Хуну, но тот не брал трубку. Позвонила раз, два, но никакого результата. Со Ён нервно постукивала ручкой по столу, а под столом своим каблуком. Первым делом она разозлилась, а только потом побеспокоилась. За Ки Хуна или же от того, сколько клиентов они сегодня потеряют, сама не знала. Девушка всегда начинала нервничать от того, что ей не отвечают с первого раза. Казалось, она — директор компании, шишка этого района, и кто бы только посмел не ответить с первого раза? Если бы Со Ён знала адрес Ки Хуна, то сама лично поехала и отвела к клиенту. "Ладно, не ответил, так ответит позже", — успокаивала себя девушка, опираясь о перила балкона, нервно докуривая вторую сигарету. Ки Хун лежал на твердом полу, обнимая себя, тихо посапывая. Что ему снилось? Ничего. Абсолютно ничего. Его тело не сдвигалось с места, можно было подумать, что в этой квартире лежит мертвое тело молодого парня. Телефон парня гудел и вибрировал от звонов начальницы, которая была явно в гневе, думая, что он кинул её. Пришлось отправить других парней вместо Ки Хуна. Проснулся парень только в шесть часов вечера. Он оперся руками об пол, резко поднимая тело, облизнув сухие губы, первым делом посмотрел на время, а потом только на количество пропущенных звонков. Ему было ужасно стыдно и страшно за себя, что подвел директора. Колебаясь, всё же перезвонил ей. Поднося телефон к уху, повисла тишина. — Здравствуй, Сон Ки Хун, — от этих слов по телу прошелся холод с неприятной пульсацией. Глотнув, он всё же уверенно ответил: — Здравствуйте, Со Ён. Извините, но... — Но что? Ты знаешь, сколько у тебя было заказов сегодня? Знаешь, сколько денег мы потеряли из-за тебя? Ты работаешь не так давно и уже сейчас позволяешь себе вести себя так, подставляя нашу компанию! — Извините, я не хо... — Не перебивайте, я не хочу слышать ваши оправдания. На сегодня возьмешь несколько заказов. Будешь отрабатывать до утра. Ки Хун цокнул, закатив глаза, легонько ударив кулаком об пол. — Я вам отправлю ваше расписание на сегодня, — безразличным тоном сообщила дама и сразу сбросила звонок. В груди у парня защемило. Бросив телефон в тумбочку, Ки Хун пошел на кухню, чтобы попить воды, еда ему не лезла в рот, и аппетит в последнее время пропал. Боковым зрением заметил знакомый кошелёк. Не допив воду, ноги сами повернули его к предмету. Руки сами схватили его. — Твою ж… — проругался Ки Хун. Он лежал в его сумке, в которую положил, боясь забыть, отложив в сторону и сказав себе: "Потом всё размещу". Ки Хун принял душ, почистил зубы, умыл лицо пенкой и сделал маску для лица. Парень всегда следил за своей внешностью, хотел сохранить своё молодое лицо до самой старости. Он лежал на диване изучал свое расписание и имена посетителей.Среди этого списка было имя девушки, чему Ки Хун хоть как-то обрадовался — пять заказов. Справедливо, из-за него его клиентов повесили на других и заставили их трудиться. Выкинув маску, понял, что домой надо будет возвращаться после каждого клиента, чтобы навести себя в порядок, и поэтому сразу решил подготовить чистую одежду и всё необходимое. Через минут тридцать, когда время было уже семь, неспеша вышел из квартиры и пошел пешком в этот дом, который находился в паре километров от него. В ушах играла громкая музыка, стиль которой был панк-рок. По виду не скажешь, что Ки Хун слушает такую музыку, но внешность бывает обманчива. Сам он одевается в тёплых оттенках, поэтому сложно угадать. Его клиентом был мужчина, скорее старик, лет пятидесяти пяти. "Как же его возраст идеально попал, ещё бы годик, и не пришлось бы трахаться с ним", — подумал Ки Хун. Юноша уже опаздывал, поэтому добавил скорость. Открыв картинку дома и сверив с домом, который стоял у него перед глазами, начал уверенно шагать внутрь. Всё снова так же: позвонил в дверь, открыл, зашёл внутрь, разделся, и вместе пошли в спальню. Ему повезло — мужчины в таком возрасте быстро устают, и этот, видимо, не любитель долгих марафонов. Заказчика звали О Иль Нам. Было неприятно от такой близости, будто Ки Хун делал что-то до жути неправильное. Иль Нам, не вставая с кровати, открыл тумбочку и, несмотря, вытянул несколько купюр долларов. "Серьёзно? У этого старика есть ещё двадцать минут, а он мне ещё суёт чаевые?" — подумал Ки Хун. Старик лежал, улыбался, вытягивая деньги. Ки Хун поморщился и, неуверенно сделав шаг вперёд, взял деньги. Попытавшись вытянуть улыбку, он начал быстрым темпом одеваться. Парень научился отключаться во время процесса, просто думать о своём и не обращать внимания на окружение. Таким же быстрым темпом он добежал до дома, принял душ, надел чистое белье и сел в автобус. Всё тот же ритуал: найдя дом, позвонил, и открыли ворота. Девушке было двадцать три, ровесница Ки Хуна. Из её дома веяло японской культурой, нежели корейской. Девушка, увидев интерес в глазах Ки Хуна, решила рассказать небольшую частичку своего увлечения: — Я из Кореи, но увлекаюсь Японией. У меня много коллекционных статуэток и чайных сервизов из Японии. Зайдя в комнату со всем этим богатством, разбежались глаза. Было очень красиво: на шторах лианы искусственной реалистичной сакуры, а так же вкусный ароматизатор, но Ки Хун не успел разглядеть, с каким он вкусом. Парень был польщён тем, что дама решила показать ценное для неё место, что было очень приятно ему. — Мне всегда были интересны те люди, которые увлекаются подобным — от них веет такой энергией, — почти шёпотом сказал парень, на что девушка улыбнулась. Он даже на минуту забыл, зачем сюда пришел — лучше бы эта реальность была бы шуткой. Молодая девушка медленно подошла к нему, боясь спугнуть, и обвила его шею своими руками, нежно целуя его бледные губы. — Моё имя Ким Минджу. — Да, я читал, — сказал Ки Хун. Минджу улыбнулась шире, растворяясь в своей улыбке, и потащила его в зал. Зал был сделан в светло-карих и каштановых оттенках, красивое большое окно показывало весь вид на её прекрасный сад, обсыпанный коркой снега. Солнце уже село, светили только её уличные фонари, поставленные на улице. Ки Хун сидел на диване, усаживая на себя девушку, обнимая её за тонкую талию, слегка задирая топик, давая пальцам проскользить по её горячей коже. Процесс пошел сам по себе, даже не успев оглянуться, как оба были совершенно голыми. Да, девушка была приятной в общении, да и внешностью, но Ки Хун позволил себе отключить разум и не наслаждаться сексом. Её потрепанные волосы лезли в лицо, закрывая опухшие приоткрытые губы, с которых доносились вдохи с полустоном. Время должно вот-вот закончиться, парень не хотел задерживаться тут и попытался как-то мягко намекнуть, что ему пора: — Ты была хороша, сказал он, приподнимаясь с дивана, открывая вид на голое тело. Минджу обнимала подушку и усмехнулась, и всё же решила задать вопрос, который мучал её: — Почему ты решил пойти на такую профессию? Неужели такому красивому парню не удалось устроиться на модель или актера? Почему именно эскорт? Девушка тут же поняла, что это было лишнее. От этого взгляда можно было умереть на месте — он словно заглянул ей в душу. — У такого красавчика нету опыта работы. Коротко и ясно отмахнувшись ответом, Ки Хун начал одеваться. Его взгляд вновь стал усталым и пропитан неуверенностью в своем выборе. Прочистив горло, его взгляд вновь упал на Минджу, которая наблюдала за каждым его шагом. — Знаешь, а у меня нет ни подруг, ни друга, никого... С тоской сказала она, положив голову на подлокотник, заняв удобную позу. Она лежала и смотрела на потолок. Ки Хун почувствовал до боли знакомое чувство, но вспомнил о своих друзьях, без которых он и жизни своей не видел. — Я имею способность быстро привязываться к людям и надоедать им. Теперь у меня постоянная паранойя по типу: "А вдруг я им надоела? А вдруг они сплетничали обо мне? Вдруг они смеялись надо мной?" Минджу издала приглушённый смешок, но тут же вернулась в реальность. — Прости, что всё тебе это рассказываю, пожалуй, не буду задерживать тебя своей болтовнёй. — Тебе ведь не с кем поговорить? Такие люди, как ты, очень доверчивы и могут раскрыть себя неправильным людям, только из-за того, что не с кем поговорить. заколебавшись, сказал Ки Хун, натягивая на себя футболку. Найдя листочек у себя в кармане, он молча взял ручку и написал свой номер телефона, протягивая его девушке. — Можем сходить развлечься куда-нибудь, если тебе одиноко. Минджу смотрела на этот листок, как на ценный экземпляр. В глазах заиграла искра и искренность. — Я правда… Хорошо, я согласна! Улыбнулась она, ещё больше прижимая к себе мягкую подушку. Юноша не мог не улыбнуться такому ответу, поэтому расплылся в теплоте. Его ноги не хотели уходить и оставлять её, но пришлось. — Пока. — До встречи, — попрощались ребята. Сон побежал домой. Он задержался дома у Минджу, поэтому со всей скорости влетел в автобус, садясь на место у окна. Честно, даже два клиента в день было много, и он устал, а впереди ещё три, и пахать до самого утра. Выполнив прихоти четырёх клиентов, оставался один. Время было полтретьего. Все конечности просили его об отдыхе, напоминая об этом болью по всему телу. Ки Хун успел уже устать от своей квартиры, бегая туда-сюда. Внезапный звонок от Со Ён давал последнюю надежду на то, что клиент отказался, и со спокойной душой пойдет домой, но всё оказалось наоборот. — Ки Хун, ты уже дошел до дома мистера Чона? — Нет, только вышел. — Этот клиент отказался, поэтому я взяла другой заказ, сейчас скину адрес, — сказала девушка, а Ки Хун тихо выругался себе под нос, что услышала девушка, но промолчала. Юноша крепко схватил телефон, пока пальцы не начинали гудеть, бросив трубку, зашел в мессенджер. Увидев адрес заказчика, посмотрел на темный переулок. Фонари слабо освещали улицу, но пушистый снег, который шёл с тёмно-синего неба, давал беловатый оттенок, что делало небо не таким уж и мрачным. Ноги с пальцами начали мерзнуть, и парень заказал такси. Транспорт в такое время стоит дорого, потому что все спят — выбора не было, да и к тому же тот старик дал ему чаевые, которые он мог хоть чуточку использовать для себя. Свежесть ночной улицы обжигала ноздри, оставляя холодок внутри дыхательной системы. Пустив пальцы в карманы, начал теребить ими, вставая с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреться. Сверив номер такси с только что припарковавшейся машиной, тут же побежал к ней, слегка скользя по льду. На этот раз сел на заднее сиденье, похоже, ему хотелось просто отдохнуть от этих взглядов людей, задавающихся вопросом: "Что этот молодой парень делает в такое время?" Быстро подъехав к нужному адресу, Сон тихо поблагодарил и вышел на свежий воздух. Он тут хотел как обычно позвонить в дверь, зайти, отработать и уехать домой, но внешняя сторона дома давала ему теплую атмосферу, которая нагревала его мерзлое, затвердевшее тело. На столбе у ворот стояла камера видеонаблюдения, которая запечетляет любое движение, мигая слабой, еле видной красной лампочкой. Дрожащими пальцами нажал на белую кнопку звонка, которая разразилась по дому, объясняя, что кто-то решил прийти в этот заманчивый дом. Щелчок, раздавшийся резко, заставило тело вздрогнуть от неожиданности. Сон Ки Хун открыл ворота и поспешил зайти в дом поднимаясь по лестницам вводящий к самой двери дома. Не дождавшись, не постучав, парнишка осторожно приоткрыл дверь. В нос зашел запах, аромат сладкой выпечки, приятный и терпкий, до боли знакомый. Сон просунул голову в дверь, оглядываясь по сторонам, чтобы найти хозяина этого дома и попросить разрешения войти в этот тёплый дом. Издалека послышались шаги, приближающиеся к Ки Хуну. Он тут же высунул голову обратно на улицу и стоял между щелью двери. Тень фигуры начала выглядывать в прихожую, а позже появилась и сама фигура. Только позже парень поднял голову и расширил глаза, приоткрыв рот, будто хотел что-то сказать, но тут же проглотил слова. Юноша тут же начал копаться в своей сумке, пытаясь найти кошелёк. Трепещущимися пальцами перебирал свои личные вещи, пытаясь найти чужую, он одной рукой приподнимал их, а другой искал. Мужчина кинул смешок, а затем нежным голосом сказал – Замёрзнешь же, заходи, нечего там стоять. Ки Хун замешкался, положив вещи обратно в сумочку, переступил порог и стоял на коврике. Взгляд поскользнулся по лицу хозяина, к сожалению, не смог понять его взгляд – там был и холод, власть, манипуляция, но и нежность, беспокойство. Ему хотелось закончить эту напряжённую обстановку, которая так давила душу его. Сняв обувь, Сон снова решил продолжить поиски кошелька, которого там не оказалось. Полезли страшные мысли: а вдруг он выронил его где-то, вдруг он узнает об этом и сделает с ним что-то? Да Хван Инхо, судя по всему, был важным человеком, с которым шутки плохи. Но в его голову так же пришло много вопросов: как такой статный, красивый мужчина не был женат? Неужели никого не было? А вдруг есть, но он изменяет своему партнёру... – Сон Ки Хун? Вы меня слышите? Инхо приподнял руку и хотел привести его в чувства, чей взгляд был устремлён в стену, но тут же отпустил их, отделавшись словами. Ки Хун тяжело глотнул слюну, сделав резкий вдох, из-за чего чуть не подавился, дернул тело в бок от стены.