Primum non nocere

Едва учуяв краем уха цокот женских каблуков, Лектер ухмыльнулась. Ее уже давно не считали женщиной, держа в камерах по соседству рядом с психопатами-мужчинами, специально, за дерзость, звериную жестокость и умение высказывать свое мнение любыми средствами. Она была первой в истории США, с кем так поступил Верховный Суд, проанализировав ее поведение из донесений спецслужб и лечащих врачей, потом обратившись в Конгресс. И пока единственной. Услышав бормотание Миггса, а потом вежливый, старающийся подать себя верно голос пришедшей, чувствует любопытство. В чем только не подозревал ее этот развратник Чилтон, да и тот же Кроуфорд относительно сексуальных пристрастий, пробуя всех подряд, когда нужны были ответы на вопросы. Она издевалась над ними всеми вдоволь. Перебор на сей раз. Забавно, но она еще помнила вдовца своей тети из Франции. Наверное, надеются на женскую солидарность сейчас. Что ж. Ей без подсказок понятно, что пришедшую используют, а при случае разотрут между пальцев. Осталось узнать, как она к этому относится и понимает ли это в принципе. Отвлекаясь от журнала, поднимается и смотрит на девушку несколько минут, чувствуя ее страх, но не видя его воочию. Это только неопытность, не более. Начинается разговор, с течением которого Лектер проникается к курсантке симпатией за ее осторожность и попытки быть тактичной, та помнит, что перед ней убийца, но прежде всего человек. Учить и поправлять ее Лектер становится с ходу легко. На раз распознает карьеристку, которой та стала не по убеждению, а из-за обстоятельств. Есть что-то еще, кажется, во взгляде… Решает прогнать пока не поздно и не стало от скуки интересно, но, снова заслышав Миггса, вдруг ощущает вспышкой нестерпимый гнев, который дает толчок всему дальнейшему. Кларисса Старлинг хочет гораздо большего, чем быть просто тряпкой для обтирки ног старших коллег. Сможет ли выдержать? К черту. Лектер может ей это дать. И уже после небольшой подсказки обещает ей валентинку, что бы это ни значило. Пусть Кроуфорд там себе порадуется, что подобрал типаж, заслужил. Или думает о женской солидарности. На Миггсе Лектер отыгрывается, обдумывая открывшуюся ей часть личности Старлинг, желая узнать больше. Уилл ее забавлял и уродовать его внешность было удовольствием в качестве расплаты, но вот Кларисса… Это еще неоперившееся чутье, совмещенное с твердостью характера и еле проступающим пониманием, что все может быть зазря. Не перестает пытаться. Нужна цель. Определенно вызывает трепет. Камеру Лектер оставляют пустой после самоубийства Миггса, когда вместо ответов балтиморцам она делает бумажную курочку, и все думает об этой курсантке. Вопросы к ней выстраиваются очередью. Вид из окна, хочет Лектер или нет, ей теперь заменяет Старлинг. Даже память посмеивается, в отличие от нее. До Клариссы Лектер была беспощадна ко всем. Многое Старлинг непонятно в логике серийных убийц и она искренна в том, чтобы понять, оттого навязать требование «ты — мне, я — тебе» не составляет труда. Не наивность, а принципиальность. Клариссу волнует прежде всего человеческая жизнь, а не бюрократические тяжбы министерств, вторым планом идет попытка выслужиться. Лектер даже не затаивает обиду, когда та обманывает ее по поручению Кроуфорда, а Чилтон сдает сенатору Мартин, которой несет отборнейший бред, уже окончательно разгадав ум Старлинг и решив оставить победу именно ей. Чтобы ее боль хоть на миг утихла, а ягнята не мучили во снах. Она намекнула Клариссе собственно созданным циферблатом распятия с ее лицом, что широта души обернется боком среди непредсказуемых кабинетников, которые портят любую оперативную сводку ненужными процедурами. Уж она-то знает, как это бывает на практике. А еще существуют СМИ. Восторг тонкой нитью проникает под кожу, когда последующие семь лет Лектер видит собственные окна, убив для этого пятерых в пути на волю, но толкового собеседника ей уже не хватает, и это омрачает впечатления жизни на широкую ногу, которую она ведет, тайно передвигаясь по свету. И Лектер вспоминает Клариссу временами, первые минуты сравнивая ее с Мишей. Знает почему — так же съедят, но вместо разделочного ножа будет шариковая ручка. Маленькая, болеющая и замученная дезертирами сестренка с годами размышлений отступает в тень дворца памяти незримо. Потому что сестренка уже не дышала на руках Лектер, почти к ее ужасу тогда была ледяной, а в жилах Клариссы по-прежнему циркулирует горячая кровь. Надо думать о живых прежде всего, а не о мертвых, которых уже нельзя вернуть никакими средствами. Лектер признает привязанность к Клариссе, но не вмешивается в ее дела, наблюдая издали и любуясь. Самостоятельно набитые шишки усваиваются лучше. Так длится ровно до момента появления в жизни той кабинетника-женоненавистника, человека без совести, если его можно назвать человеком, конечно же. Который просто определит Клариссу однажды к душевнобольным, сломив из мести. Шлет свое письмо со словами поддержки Старлинг на адрес департамента специально, чтоб она ее нашла. С месяцами, следя уже за мотивами поступков Пацци, ощущает в Клариссе отчаяние, мучения, усталость, чувство одиночества в толпе, беспомощность, безысходность с яростью, которые она подавляет уже как опытный агент. Она и новичком держалась профессионально. Надо дать ей смысл в борьбе с мировым злом. Бессмысленной от начала. Все беды мира не решить никому. Лектер дает ей понять, что никогда не играла с ней. Умея передвигаться бесшумно, оставляет письмо прямо в ее личной квартире, где впервые прямо говорит о том, что не представляет своей жизни в мире, где не существует Клариссы Старлинг с прощальными словами: «Подумайте, Кларисса, что Вам ближе — весь мир или место в нем? Смысл или пустое действие?» И, когда Верже пытается скормить Лектер свиньям, но погибает от руки собственной младшей сестры, которая вдруг заимела голос, искренне наслаждается помощью Старлинг, припоминая на миг Сикибу. Тот с грустью ей сказал, что Белла не понимает смысл слова «любовь» уже давно, когда она ему все же призналась, но при этом была перемазана кровью убийцы сестры с головы до ног. Еще раз вспоминает Мишу, увидев Марго, которую в тот раз, когда она опоила Мейсона, заставив срезать себе лицо, а потом сломав шею, не была ей представлена. И мысль ее приближается к тому, что Миша — это образ, который теперь дышит в другой. Маленькая Миша, которая осталась в памяти, давно ненавидит и не узнает Беллы Лектер; будь та живой и взрослой, пристрелила бы ее так же, как Марго Мейсона, воспользовавшись случаем. Тут даже не играет роли, что у обоих разные пристрастия. Дети боятся чудовищ и желают им смерти интуитивно. Самая опасная на свете убийца-каннибал использует только талант хирурга, чтобы залатать раны своего обожаемого агента ФБР, применяя лишь слабые дозы обезболивающих. И когда Кларисса просыпается, рассматривает своими вишневыми глазами-углями, просто ожидая ее решения, давая ей прийти в себя. Старлинг за время службы увидела все ужасы, каких неосознанно жаждала, чтобы истереть из бытия, каждое проявление человеческой жестокости, последнее — даже от самых близких и тех, кому доверяла спину. И само воплощение мирового зла клянется ей в любви, протащив через ад, признавшись еще и в том, что воспитание чувств, — процесс прежде всего тоже насильственный. Что же в итоге? — Доктор Лектер, сейчас ягнята молчат, я не слышала их во сне, — слабо произносит Старлинг, удивляясь своему же собственному голосу и первой осознанной мысли. Лектер приближается еще ближе, пульс не увеличивается ни на секунду, и она молча сплетает с ней пальцы рук с забытой давно нежностью, а потом на грани слышимости произносит слова голосом, который по-прежнему отдает металлом: — Кларисса, вы когда-нибудь скажете мне: «Остановись. Если любишь меня — остановись»? Старлинг не знает верного ответа на этот вопрос, она знает теперь только одно — Белла Лектер была на ее стороне с самого начала. И жестокость Лектер уникальная, применимая только, как она сама говорит, к грубиянам. Старлинг с трудом подтягивается на постели, а потом обнимает Лектер, уронив в отчаянии и принятии голову той на плечо. У нее больше нет сил бороться с министерствами, коллегами и рубящей с плеча прессой. Ей хочется остаться, потому что уже не ясно — что большее зло. Лектер дала ей право выбора и он стал в ее пользу. Лишь на следующий день Белла начинает с ней говорить о дворцах памяти, доверяя абсолютно все. И мозг Крэндлера кажется Клариссе просто изысканным блюдом высокой кухни, когда ФБР объявляет ее пропавшей без вести.