Преобладание

— Нет, пожалуйста, не надо… Я вижу своё до смерти напуганное отражение в идеально заточенном и до блеска натёртом ноже в его руке. Он пришёл сделать мне больно, убить меня. — Боль… — вдруг говорит он, замерев с лезвием около моего лица. — Боль — это лишь программа, это код. А код можно передать, загрузить на другой носитель. Он отскакивает от меня, точно угорелый начинает шагать по подвалу туда-сюда и продолжает безумным голосом: — Да! Да! Да! Я просто гений! Я знаю, что должен делать! Всё элементарно! Я затаиваю дыхание в надежде, что он забыл о моём существовании. Сопровождая его мечущуюся фигуру лишь зрачками и слушая весь этот словесный бред, я не могу уловить в нём ни толики смысла. Просто молюсь, чтобы этот день оказался сном, и я проснулась в своей детской комнате в доме родителей, целая и невредимая. Сильно-сильно зажмуриваюсь в ожидании чуда. — Я знаю, что должен делать, — повторяет он, и я слышу это слишком отчётливо. Чуда не происходит. Тут же вновь открыв глаза, я вижу его голову над собой, а нож — в районе моей шеи. Хочется закричать, но он приставляет лезвие ещё ближе, практически прижимая, и мне страшно даже сделать вдох. Возможно, это мои последние секунды в этом мире… Резким движением он внезапно хватает меня за запястье мёртвой хваткой, и я как в замедленной съёмке вижу, с какой лёгкостью острое лезвие погружается в нежную кожу моего предплечья. В глазах темнеет. Он сжимает моё запястье с такой силой, что я не испытываю никаких ощущений больше ни в одной части тела, кроме этих нескольких участков кожи. Ниже красуется царапина — свежая, открытая, глубокая. Густая жидкость, которая в этом свету кажется почти оранжевой, медленно стекает по локтю и тяжёлыми каплями опускается на пол. Меня тошнит. Комната плывёт, качается, растягивается и вновь сжимается. Свет усиливается и вновь тускнеет. Голова обессилено падает на плечо. — Подожди, я только начал, — произносит он, поддерживая меня за щеку свободной рукой. — Никуда не уходи. Только начал?.. Дальше без промедления следует второй порез — чуть ниже, и его я уже чувствую более отчётливо. Холодная сталь разрывает ткани и впивается ещё глубже, отчего рука непроизвольно сжимается в кулак и изо всех сил пытается вырваться, но это совершенно бесполезно. Я обмякаю, взгляд опускается на пол, где кровавая лужа уже ощутимо увеличилась и растеклась нам под ноги. Рука горит и потихоньку немеет. — Умница, хорошо справляешься. Ты и правда очень хорошая девочка, мамочка с папочкой правы. Но это не всё, у меня осталось ещё. — Нет! Свободной ладонью я с размаху бью его в ухо, вложив в этот удар всю свою ярость, боль и последние силы. По моим расчётам, его голова должна как минимум запрокинуться вбок, а как максимум — всё туловище должно отлететь и с грохотом упасть на пол. Он, будучи застанным врасплох, ослабит хватку, и тогда я освобожусь, быстро встану и со всех ног брошусь к этой гнилой лестнице… Но он даже не сдвигается с места, зато мою ладонь пронзает такая мучительная боль, что порезы с ней и не сравнятся, а ощутимый хруст даёт понять, что я точно сломала несколько пальцев. Из глаз брызгают слёзы, и я сжимаю зубы, жалобно заскулив. Со всхлипами прижимаю неестественно кривую, трясущуюся руку к груди, и слёзы льются прямо на неё. — Сучка! — выпаливает он с зашкаливающей громкостью, и, я клянусь, его глаза в этот момент сверкают красным. Нож отлетает к стене, и я чувствую его холодные руки вокруг моей шеи. Они сжимают так, что моя голова будто надувается, как пузырь, и готова разорваться. Глаза выпучены, сделать вдох невозможно. Травматизированными, едва работающими руками я совершаю бесполезные попытки остановить его — отталкиваю, бью, царапаю. А он всё давит, и давит, и давит, пока сознание почти не покидает меня… И в последний момент останавливается. Боже, я всё ещё дышу. Хоть и не уверена, что по-прежнему хочу этого. Было бы проще просто вырубиться, но он специально не позволяет мне. Я дышу, как собака — громко, жадно, с высунутым языком. Подняв нож, он опять хватает меня за запястье, в этот раз ещё сильнее, и пропитанным ненавистью движением вонзает орудие ещё ниже, создавая очередной порез. При этом он словно задевает какой-то нерв, посылающий моему мозгу сигнал о такой нестерпимой боли, что я начинаю биться в конвульсиях и орать изо всей мочи, а из глаз бегут уже не ручьи, а настоящие водопады. Из этой раны пульсирующими тёмными струйками выстреливает кровь, забрызгивая нашу кожу и одежду. — Упс. Всё вокруг чернеет, и я уплываю. *** 6 августа 2039 года — Микаэла! Я распахнула глаза и увидела перед собой рыжеволосую молодую девушку, которая, наклонившись надо мной, пристально смотрела зелёными глазами и держала меня за плечо. Я не сразу сообразила, это ещё сновидение или уже реальность, и просто вылупилась на неё в ответ, не шевелясь. — Уже полдень, вам пора вставать. Тут ко мне резко пришло осознание, что это уже не сон, и я дёрнулась и откинула руку незнакомки, заверещав: — Ты кто такая?! — Моё имя Сима, я андроид из Киберлайф, — спокойно, прямо как Коннор вчера, ответила она. Только сейчас я обратила внимание на её светодиод и одежду — нечто вроде платья-рубашки из переливающейся, будто сталь, чёрной ткани. На ней присутствовали светящиеся детали, как и на костюме Коннора — синий треугольник в районе одной ключицы и надпись «SV500» с другой стороны, её модель. — Ты что тут делаешь? — раздражённо и всё ещё немного сонно продолжала спрашивать я. — Бужу вас. — Зачем? В смысле, зачем ты здесь, в моём доме? — Вам лучше спуститься и обратиться к Эйдену, он всё объяснит. Он в гостиной. Сима вежливо кивнула и удалилась из спальни, оставив меня в одиночестве и недоумении. После всех утренних процедур я решила поговорить с Эйденом, хотя моя уверенность в себе прилично упала в сравнении с прошлой ночью. Войдя в гостиную, первым, что я увидела, была его напряжённая спина, и мой уровень тревоги внезапно повысился. Он слышал, что я вошла, но не обернулся. Коннор стоял рядом, лицом ко мне, в той самой позе со сложенными за спиной руками. Он смотрел строго и словно предостерегающе. Или я просто увидела в его глазах то, что хотела увидеть. — Эмм… доброе утро, — промычала я. — Доброе утро, — ответил жених после небольшой напряжённой паузы. Андроид молчал. В комнату грациозно вошла Сима, держа ровную осанку, улыбаясь, и осмотрела всех присутствующих. На мне она остановила долгий взгляд и растянула улыбку ещё шире, что было совсем не к месту в этой всей неловкой ситуации. Мне показалось, что это точно не лучший момент, чтобы начинать словесную перепалку, слишком много внимания, уж лучше выловить Эйдена в одиночестве. Значит, в другой раз... Я осторожно зашагала по направлению к кухне. — Что ж, пойду завтракать, — выдавила из себя эти слова и кривую улыбку я. — Микаэла, стой. Моё сердце дрогнуло. Эйден обратился ко мне по полному имени, а это добром не пахнет. Он делает так, когда у него ко мне есть серьёзный разговор, что обычно означает претензии. В целом, после вчерашнего это вполне ожидаемо. Хотя я в глубине души надеялась, что он всё забудет и простит, но это не в его стиле. Наконец обернувшись, он начал: — Вчера я был неприятно удивлён, когда ко мне подлетел Коннор и сообщил, что ты уезжаешь. Однако, ещё неприятнее мне было увидеть пустое место на парковке вместо моей машины. — Прости, Эйден, — пролепетала я, — мне просто стало как-то нехорошо, и я… — Не нужно оправданий. Ты поступила так, как поступила. Но имей в виду, детка: если подобное повторится, то нас с тобой ждёт беседа в совершенно других тонах. Я почувствовала себя ребёнком, которого отчитывает папаша за плохие оценки или недоеденный суп. И это его «детка». Он и раньше меня так называл, но сейчас в моей голове это обращение приобрело иной смысл, будто он ставит себя выше меня и относится снисходительно, будто он имеет власть надо мной и может поучать и помыкать. У меня уже есть довольно суровый отец, зачем мне второй? Ещё более неприятно то, что всё происходит в присутствии этих двоих. Хотя, им, пластмассовым, вряд ли есть дело до наших разборок. Я мельком взглянула на андроидов. Сима и бровью не повела, а вот Коннор поменялся в лице и теперь выглядел напряжённым. Взгляд слегка нахмуренный, губы плотно сомкнуты. Интересно, о чём он думает? Так, стоп. Он же вообще не думает. — Так вот, — продолжал Эйден. — После вчерашнего инцидента мне пришла идея. Пока ты отсыпалась, я приобрёл нового андроида, Симу. Благо, в очередях главному… то есть, второму инженеру стоять не обязательно. Это лучшая, самая дорогая модель из тех, что сейчас представлены, плюс я подключил все доступные расширения и библиотеки. Конечно, ей далеко до прошлогодних моделей Киберлайф, и уж тем более до Коннора, но имеем что имеем. С сегодняшнего дня она будет следить за домом — уборка, готовка, сад. Я была в недоумении. — Подожди, а как же сам Коннор? Ты же его для этого привёз. — Коннор станет твоим личным сопровождающим.