Дирижёр её плена

      Дождь хлестал по крышам Сеула, превращая ночной город в размытое полотно огней и теней. В дешёвой съемной квартире на окраине района Чунгданг Чой Минхи сжимала телефон так, что костяшки пальцев побелели. Голос на другом конце трубки был угрожающим.       «— Последний шанс, девчонка. Через три дня. К полудню. Вся сумма. Или мы начнём с твоего братца. Не с волос, конечно… Начнём с того, что ему дорого. Поняла?».       Связь прервалась. Минхи опустила телефон, её тело сотрясала мелкая дрожь. Страх, холодный и липкий, сжимал горло. Долг был астрономическим. Денег, даже на трёх подработках, не хватало. Кредиты? Ей бы их ещё дали… Обращаться в полицию? Смешно. Те люди были полицией наполовину. Её брат, Минджун, был идиотом, но он был её единственной семьей. Ей оставалось только одно — отчаянное, безумное, самоубийственное действие.       План созревал в её воспалённом переживаниями мозгу несколько дней, с тех пор как после звонка она случайно услышала разговор в баре, где мыла бокалы. Два подвыпивших типа с татуировками, явно связанные с криминалом, обсуждали какого-то Ли Феликса. Или скорее «Феникса». Говорили о его привычках, о его почти патологической пунктуальности, о его любви к тишине и уединению, особенно после полуночи. И главное — о том, что он часто перемещается без видимой охраны. Выглядит, мол, как безобидный студент-модель, никто и не подумает что он босс мафии.       «Его сила не в кулаках, а здесь» — один ткнул пальцем в висок.       «И в деньгах» — добавил второй.       Минхи и не нужна была его сила. Ей нужны были его деньги. Выкуп. Достаточный, чтобы покрыть долг брата и исчезнуть навсегда из Кореи.       Она «одолжила» старый фургон у отсутствующего соседа-дальнобойщика. Примитивный план: подкараулить Ли Феликса возле его любимой круглосуточной кофейни-булочной в тихом переулке Итэвона. Он появлялся там почти каждую ночь около часа. Брал кофе и круассан, садился у окна один. Пятнадцать-двадцать минут тишины перед возвращением в свою криминальную империю. Так сказали те мужчины в баре. И она почему-то поверила им.       Минхи припарковала фургон в тёмном переулке за углом кофейни, сердце колотилось как бешеное. Она натянула тёмную шапку, чтобы скрыть волосы, подняла воротник куртки, в руке — баллончик со слезоточивым газом (купленный у сомнительного типа на рынке) и увесистая монтировка «на всякий случай». Логика отчаяния: если он действительно так опасен, как говорят — ей понадобится всё. Если нет… что ж, тем лучше, ведь она не любила насилие.       Ровно в 00:55 из тени здания вышел он. Ли Феликс. Даже под моросящим дождем, в простом чёрном худи и джинсах, он выглядел… нереально. Нереально красивым. Золотистые, слегка вьющиеся волосы, падающие на лоб, большие, выразительные глаза, которые в свете неоновой вывески кофейни казались невероятно глубокими. Он шёл лёгкой, почти танцующей походкой, руки в карманах. Никакой охраны. Никакой паранойи. Как будто прогуливался по парку. Как будто не мафиози.       Минхи сглотнула ком в горле — «Это он? Тот самый монстр-босс-мафии? Но он выглядит таким… хрупким».       Мысли о брате, о страшном голосе в телефонной трубке моментально выжгли все её сомнения. Она выскочила из-за фургона, как только Феликс поравнялся с тёмным пролётом между зданиями. Шапка от такого резкого действия сорвалась и густые волосы заструились по её плечам.       — Не двигайся! — её голос сорвался. Она направила баллончик ему в лицо, другой рукой сжимая монтировку. — Руки вверх! Быстро!       Феликс остановился. Его большие глаза ещё больше расширились от… удивления? Но не страха. Ни тени паники. Он медленно поднял руки, ладонями наружу. Спокойствие, исходившее от него, было пугающим.       — Окей, — сказал он… — Спокойно. Что тебе нужно, красотка? — Его губы тронула едва заметная, дерзкая улыбка. — Не ожидал такого сюрприза сегодня ночью. Это ролевая игра?              — Заткнись! — прошипела Минхи, взяв себя в руки. — В фургон! Залезай! И не вздумай кричать!       Он посмотрел на неё. Взгляд скользнул по её фигуре, хоть и скрытой под одеждой, но достаточно привлекательной, задержался на блестящих губах, оценивающе, почти восхищенно. Как будто рассматривал интересный экспонат. Потом его губы снова тронула едва заметная улыбка.       — Интере-е-есно… — произнёс он, растягивая слово, — Опасная штучка. Ладно. Раз ты так настаиваешь… — Он повернулся и, не спеша, прошёл к задней части транспорта, а после залез в тёмное нутро фургона, нарочито демонстрируя ловкость движений.       Минхи, трясясь, захлопнула двери, вскочила за руль, на секунду прикрыла глаза, а после рванула с места. Адреналин заливал её вены огнём: она сделала это! Она похитила босса мафии!       Девушка гнала фургон по мокрым улицам, петляя, стараясь сбить с толку возможное преследование. В задней части фургона — мёртвая тишина. Ни попыток выбить дверь, ни криков.       Минхи привезла пленника на заброшенный склад на самой окраине города, место, которое она нашла и подготовила заранее. Помещение было тёмным, пропахшим сыростью и машинным маслом. В углу стоял тяжёлый металлический стул, на подлокотниках которого были прикреплены наручники. Рядом — фонарь на аккумуляторе, несколько бутылок воды, сумка с едой и аптечка. «Штаб» её операции.       Она открыла задние двери фургона. Феликс сидел на полу, прислонившись к стенке, его лицо было спокойным, почти скучающим. Он огляделся по сторонам, его взгляд скользнул по стулу с цепями, по фонарю, по Минхи.       — Уютно, — заметил он сухо. — Очень романтично… Ты специально для нас такое местечко нашла?       — Выходи! — скомандовала она, краснея от злости и его наглости. — И прекрати болтать!       Он послушно вылез. Минхи, держа баллончик наготове, подтолкнула его к стулу.       — Садись. Руки на подлокотники.       Феликс сел. Он двигался с грацией хищника, даже в таких условиях. Минхи нервными движениями закрепила его запястья наручниками. Он не сопротивлялся, не пытался вырваться. Просто смотрел на неё. Этот взгляд начинал её сводить с ума. В нём не было ненависти или злобы. Было… любопытство. Его взгляд цепко держал её, заставляя чувствовать себя обнажённой.       — Кто ты? — спросил он наконец, когда она отступила на шаг, переводя дух. Его голос был мягким, но не слабым. В нём чувствовалась сталь. — Такая решительная… и такая красивая, когда злишься.       — Это неважно, — выпалила Минхи, стараясь не смотреть ему в глаза, чувствуя, как предательское тепло разливается по щекам. Отвернулась, чтобы включить фонарь. Свет вырвал из темноты их фигуры. — Важно, кто ты. И сколько ты стоишь.       — Ага, — он кивнул, как будто что-то подтвердил для себя. — Выкуп. Классика. Но позволь уточнить… Ты знаешь, кого ты похитила, милашка?       Минхи сжала кулаки. — «Да он издевается!»       — Конечно, знаю! Ли Феликс. Босс «Шивы». «Феникс». Знаю. И замолчи наконец!       Он улыбнулся. Широкая, обаятельная улыбка, от которой почему-то стало очень жарко.       — Потрясающе. И ты всё равно это сделала… Смело. Глупо, но чертовски привлекательно. Почему? Из-за денег? Или… — он наклонился вперед, насколько позволяли наручники, его голос стал тише, интимнее, — тебе просто захотелось поиграть с огнём?              — Я сказала — замолчи! — Минхи резко отвернулась, чтобы скрыть замешательство. — Теперь слушай. Я свяжусь с твоими людьми. Они принесут деньги. Много денег. И тогда ты свободен. А пока что — сиди и не дёргайся.       Она достала из кармана платок — импровизированный кляп. Подошла к нему. Феликс не отклонился, просто поднял бровь.       — Серьёзно? Кляп? — Он притворно надул губы. — Жаль. Мне нравится слушать твой голос. Такой… взволнованный. Но и мне интересно с тобой говорить. О многом. Очень личном.       — Да замолчи ты! — прошипела Минхи, чувствуя, что дрожь в руках вызвана не только страхом. Она сунула ткань ему в рот. — Замолчи, — прошипела Минхи, чувствуя, как её уверенность тает под его спокойным прищуром, он будто улыбался глазами. Теперь он выглядел жалко: красивый парень, прикованный к стулу на грязном складе, с кляпом во рту. Но его глаза… Его глаза по-прежнему смотрели на неё с тем же непостижимым выражением. Они не просили о пощаде. Они… оценивали.       Прошло несколько часов. Минхи пыталась спать на разложенном спальнике в другом углу склада, но сон не шёл. Каждый шорох заставлял её вскакивать. Но никто не приезжал с деньгами. Каждое движение пленника приковывало её взгляд. Он сидел неподвижно, его взгляд был устремлён в темноту, но Минхи чувствовала — он всё видит. Всё слышит. Всё анализирует. Наконец, она встала, подошла к нему, взяла бутылку воды.       — Я сниму кляп, чтобы ты попил. Попробуешь крикнуть — я применю газ. Понял?       Он кивнул. Минхи развязала узел и вытащила влажную ткань. Феликс сглотнул, пошевелил онемевшей челюстью.       — Спасибо, — сказал он хрипло. — Ты заботишься о своём пленнике? Мило. — Его глаза всё ещё смотрели на неё с непонятной смесью оценки и… интереса. Она поднесла бутылку к его губам, он сделал несколько глотков. — Сколько ты хочешь за мою свободу, красотка? Только деньги или… — его взгляд скользнул вниз по её телу, — …что-то ещё?       — Пять миллиардов вон, — выпалила Минхи, назвав первую пришедшую в голову астрономическую сумму. Ей хватило бы и десятой части, чтобы покрыть долг брата и сбежать, но… раз уж пошла такая пьянка. Она старалась говорить грубо, чтобы заглушить стыд от его взгляда.       Феликс усмехнулся.       — Скромно. Думаешь, я столько стою? — Он посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим. — И что ты будешь делать, когда получишь деньги? Убежишь? А твой брат? Минджун, кажется? Который задолжал моему шакалу, Джихуну…       Минхи отпрянула, как от удара током. Холодный ужас сдавил горло.       — К-как…? О чём ты…?!       — О твоем брате, — продолжил Феликс спокойно. — Который задолжал Че Джихуну из клана «Чёрные Драконы» приличную сумму за неудачную игру в кости. Джихун — мерзавец. Любит ломать кости должникам. Особенно мелким сошкам, которые думают, что могут его обмануть. — Он наклонил голову. — Это он тебе звонил? Голос сладкий, как патока, но как будто с лезвием внутри? А ты… ты предпочла иметь дело с самим львом, а не с шакалом. Смело. Или отчаяние так толкает?       Минхи не могла пошевелиться. Её план, её отчаянная надежда рушилась на глазах. Он знал. Он знал всё.       — Как… — она прошептала.       — Знаешь, — Феликс откинулся на спинку стула, перебивая её. Наручники звякнули. — Когда тебя собирается похитить девушка с баллончиком перцовки и дрожащими руками, первое, что делаешь — узнаёшь, кто она и почему. Мои люди работают быстро. Очень быстро. Ты — Чой Минхи. Двадцать три года. Очень симпатичная, если бы не этот испуганный взгляд кролика перед удавом. Работаешь официанткой в «Солнечном зайчике» днём, уборщицей в офисе вечером, а по выходным моешь посуду в баре «Старый причал». Брат — Чой Минджун, двадцать пять, хронический неудачник и игрок. Долг — примерно четыреста миллионов вон перед Джихуном. Плюс проценты. Верно?       Минхи молчала. — «Он знает всё. И смотрит на меня… как на вещь?». — Слёзы горечи и бессилия стали застилать глаза. Она чувствовала себя полной дурой. Игрушкой в руках кукловода. Чего она ожидала?       — Зачем… зачем ты мне это говоришь? — выдавила она.       — Потому что ты совершила огромную ошибку, Минхи, — его голос стал холоднее. Теплота исчезла, осталась только сталь. — Но не в том, что похитила меня. Ошибка в том, что ты похитила меня вместо решения проблемы. Джихун работает на меня… Ты решила похитить меня самого. Это… очень личный выбор, Минхи. Почти как признание в симпатии. — В его глазах мелькнула искорка чего-то опасного и манящего.       Он замолчал, его взгляд стал тяжёлым, невыносимым. Минхи отвела от него глаза.       — Джихун — шакал. Он работает на меня. Вернее, работал. До сегодняшнего дня.       Минхи остолбенела.       — Что?       — «Чёрные Драконы» — это одна рука «Шивы», — пояснил Феликс без эмоций. — Небольшой, грязный бизнес на периферии. Ростовщичество, мелкие рэкеты. Джихун — управляющий. Не самый умный, но жестокий. Твой брат попал не туда куда надо, Минхи. Но вместо того, чтобы просто прийти ко мне… — он сделал паузу, его взгляд стал пристальным, изучающим её реакцию, — ты решила похитить меня. Это… оригинально. И, признаюсь, это польстило мне. Никто не решался подойти так близко.       Он вдруг дёрнул запястьями. Раздался резкий металлический щелчок. Наручники… раскрылись. Минхи ахнула, отпрыгнула назад, судорожно выхватывая из кармана баллончик. Но Феликс не вскочил. Он просто спокойно высвободил руки, покрутил запястьями. Сломанный металл упал на бетонный пол с грохотом, который эхом отозвался на пустом складе.       Он встал, потянулся, разминая затёкшие от сидения мышцы с кошачьей грацией. Его взгляд в это время не отпускал Минхи. Он не казался ни злым, ни торжествующим. Он был… расслаблен. Как будто просто встал с неудобного кресла. Его глаза, теперь, когда он стоял в полный рост, смотрели на Минхи сверху вниз. И в них не было ничего «ангельского». Только абсолютная, леденящая душу власть.       — К-как… — прошептала Минхи. Его сила и уверенность были одновременно ужасающими и… гипнотическими.       — Дешёвые наручники, — пожал он плечами и сделал шаг к ней, не спеша. Минхи отступила, спина упёрлась в стол. — А ещё у меня был универсальный ключ. Ты же не обыскала меня, глупышка. — Он укоризненно покачал головой. — Профессионал бы обыскал. А ты… ты просто отчаявшаяся девочка, которая не понимает, в какую игру ввязалась. Но игра обещает быть захватывающей.       Он сделал ещё шаг к ней. Минхи вскинула баллончик.       — Стой! Не подходи! Я брызну!       Феликс остановился в паре шагов. Он посмотрел на баллончик, потом на её лицо. И… засмеялся. Мягко, искренне. Его присутствие заполнило всё пространство, стало физически ощутимым.       — О, Минхи. Ты действительно прелестна. Думаешь, это меня остановит? — Он медленно поднял руку. В его пальцах мелькнул небольшой плоский предмет — брелок от машины? — Я знал, где ты будешь меня поджидать. Я подстроил это. Я видел твой фургон. Я чувствовал твой страх за три квартала. Я позволил тебе это сделать — похитить меня. Потому что хотел посмотреть на тебя вблизи. Узнать, что за огонь горит в таких красивых глазах.       Минхи почувствовала, как земля уходит из-под ног.       — Зачем? — её голос был едва слышен. Сердце бешено колотилось не только от страха.       — Любопытство, — ответил он просто, пожимая плечами. Его голос стал ниже, интимнее. — И… возможность. Видишь ли, Джихун стал слишком жадным. И слишком жестоким. Он привлекает ненужное внимание. Портит бизнес. Твой брат — лишь одна из многих его жертв. Мне нужен был… предлог, чтобы убрать его красиво. Без лишних вопросов от других «рук». А тут ты… — он жестом обозначил её, фургон, склад, — идеальный предлог. И… идеальная наживка. Похищение босса — это объявление войны. И за войну кто-то должен ответить.       Он снова сделал шаг вперёд. Минхи нажала на распылитель баллончика, но Феликс успел среагировать. Струя слезоточивого газа ударила в сторону, но испарения всё равно немного попали ему в глаза.       Феликс даже не моргнул. Он просто закрыл глаза на секунду, потом открыл их. Слезы потекли по его щекам, но выражение лица не изменилось. Ни боли, ни гнева. Только лёгкое раздражение, как от назойливой мухи.       — Предупреждал же, — сказал он и выбил баллончик у неё из рук. Его пальцы сжали её запястье, отчего лёгкая боль пронзила руку. Минхи вскрикнула. — Глупая девочка. И такая упрямая… Это меня заводит.       Он потянул её на себя. Минхи попыталась вырваться, била его свободной рукой, но он поймал и её, скрутив ей руки за спину одним движением. Его сила была абсолютной, подавляющей. Он прижал её к себе. Она почувствовала каждую мышцу его тела, тепло, исходящее от него, его дыхание на своей коже. Безысходность смешалась с чем-то диким, первобытным.       — Пожалуйста… — выдохнула она. — Не убивай меня…       Феликс наклонил голову, его губы почти коснулись её уха. Его дыхание было горячим, обжигающим.       — Убивать тебя? — прошептал он, и тогда его губы коснулись мочки её уха, заставив её вздрогнуть. — Зачем, милая? Ты слишком… ценна. Ты слишком… возбуждаешь. Ты совершила невозможное… Это делает тебя… уникальной. Моей уникальной. И это даёт мне то, что мне нужно. Ты ведь помогла мне.       Он отпустил одну её руку, продолжая держать другую. Его свободная рука достала телефон из кармана джинс. Он быстро набрал номер, не сводя с Минхи тёмных глаз, полных обещания и угрозы одновременно.       — Это я, — сказал он в трубку. Голос был уже другим — холодным, командным, лишённым всякой мягкости. Он легко пошевелил пальцами на её коже, отчего она покрылась мурашками. — Код «Феникс восходит». Джихун предал нас. Меня. Он организовал моё похищение. Да, именно так. Доказательства? У меня здесь похитительница. Она подтвердит всё. Ликвидировать Джихуна и его ближайших подручных. Аккуратно. И… найти Чой Минджуна. Живым. Доставить его на склад номер семь. — Он продиктовал адрес. — Да. Сейчас. — Он положил трубку. Его внимание вернулось к Минхи полностью, как луч прожектора.       Минхи смотрела на него, не веря своим ушам. Облегчение за брата смешалось с ужасом перед тем, что будет с ней.       — Моего брата… спасут?       — Если успеют до того, как Джихун получит мой «привет», — ответил Феликс. — Но шансы есть. У него будут другие заботы, кроме твоего брата. А ещё я очень… заинтересован в тебе.       Он отпустил её. Минхи потерла запястья, но не отошла. Она была прикована к месту его волей и чем-то ещё, пугающе сильным, что пульсировало между ними.       — Зачем… зачем ты это делаешь? — её голос дрожал, но не только от страха.       Феликс улыбнулся. Эта улыбка была уже не хищной, а… голодной.       — Ты стала моим орудием, Минхи. Моим свидетелем. Твоя «смелость» дала мне законный повод убрать проблемного сотрудника и послать сигнал другим: предательство карается жестоко. А теперь… — он сделал полшага назад, оглядев её с ног до головы. Медленно провёл указательным пальцем по её щеке, от виска к подбородку. Прикосновение было лёгким, но оставило огненный след. — У нас с тобой есть договорённость. И кое-что ещё…       — Какая договоренность? — шепнула Минхи, её дыхание участилось.       — Ты хотела денег… Деньги ты получишь. В десять раз больше… Но сбежать… не получится. Ты не захочешь сбегать.       — Что ты хочешь за это? — Она догадывалась каким будет ответ. И это знание парализовывало и разжигало одновременно.       — Тебя, — сказал Феликс, и его рука скользнула к её шее, пальцы впились в кожу, притягивая её лицо к своему. — Твою жизнь. Твою преданность. Твоё тело. Сейчас, здесь — ты доказала, что способна на дерзость… Докажи, что способна на большее.       Минхи замерла. Его лицо было так близко. Его глаза требовали, обещали, угрожали. Она ненавидела его. Боялась его. Но волна тепла, накатившая откуда-то из глубин живота, была сильнее. Сильнее страха, сильнее разума. Он использовал её? Да. Но он также был единственным, кто видел её отчаяние и силу. Кто предложил выход и проявил невиданное милосердие. И он был… невыносимо привлекателен в своей абсолютной власти и опасности.       В её голове пронеслось: брат спасён, деньги будут, смерти — нет… Но в реальности она чувствовала его руки на себе, а его губы были очень близко.       — Выбора нет… — его шёпот был густым, как мёд, и острым, как лезвие. — Ты либо становишься моей… сейчас. Либо…       Минхи закрыла глаза. Последний бастион страха рухнул не от угрозы, а от нахлынувшего, неистового желания, смешанного с горечью и признанием поражения. Она не просто сдавалась. Она принимала. Его. Его правила. Его мир. Себя в этом мире. Она открыла глаза. Страх всё ещё был в них, но теперь он тонул в тёмной, бурлящей глубине чего-то нового. Сильного. Опасного.       — Что… что я должна делать? — её голос был хриплым, но твёрдым. Она больше не отводила взгляда.       Улыбка Феликса стала победной и невероятно соблазнительной.       — Скорее что ты хочешь делать… — прошептал он и накрыл её губы своими.       Его поцелуй был неожиданно нежным, вопреки всей жестокости момента. Но нежность длилась лишь мгновение. Как только её губы ответили — сначала неуверенно, потом с растущей жадностью, — в нём проснулся хищник. Его руки скользнули под её куртку, резко снимая её, а потом поднимая тонкую футболку. Его пальцы были холодны на её горячей коже, оставляя мурашки и заставляя её выгибаться навстречу.       Минхи не сопротивлялась. Она окончательно и бесповоротно сдалась ему. Её пальцы вцепились в его волосы, мягкие и чуть влажные, то ли от дождя, то ли от пота. Она кусала его губы в ответ на его властные прикосновения, смешивая боль с наслаждением, гнев со страстью. Это был поединок, где не было победителей, только взаимное разрушение границ.       Он приподнял её, посадил на край жёсткого металлического стола, смахнув всё на пол. Его губы спустились к её шее, оставляя горячие отметины, а руки расстегнули джинсы. Холод металла под бедрами контрастировал с жаром его тела. Она помогала ему, сбрасывая с себя одежду с какой-то отчаянной решимостью, как будто прощалась с прошлым.       Когда он вошёл в неё, это было сразу резко и глубоко, никаких томительных ожиданий. Она вскрикнула, но не оттолкнула, а обвила ногами его бедра, притягивая глубже. Его глаза, тёмные и нечитаемые, смотрели в её, ища подтверждения, вызова, подчинения. Она подтянулась к нему, укусила его за плечо, ощущая, как он напрягся и ответил ещё более сильным толчком.       Их ритм был яростным, неистовым. Грубые удары тел, прерывистое дыхание, сдавленные стоны и рычание сливались в примитивную симфонию в полумраке склада. Страх растворился в адреналине и нарастающем, неконтролируемом удовольствии. Она ненавидела его за то, что он сделал с ней, за то, что заставил её хотеть этого. Но в этот момент ненависть была неотделима от желания, подчинение — от власти, которую она обрела, позволив себе это.       Он довёл её до края первым. Его пальцы мастерски нашли ту точку, что заставила её вскрикнуть, запрокинув голову, цепляясь за его спину. Её волны удовольствия ещё не успели схлынуть, когда он последовал за ней, сдавленно выдохнув её имя, впиваясь пальцами в её бедра.       Они замерли, тяжело дыша, лоб в лоб, покрытые потом, дрожащие. Запах секса, пыли и металла висел в воздухе. Феликс отстранился первым, его взгляд был всё таким же острым, оценивающим, но теперь с новой глубиной — удовлетворения и… обладания.       Минхи сползла со стола, её ноги подкосились, он придержал её. Она натянула джинсы, не глядя на него, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли. Стыд, гнев, остатки экстаза — всё смешалось в клубок. Но одно было ясно: всё изменилось. Навсегда.       Феликс поправил одежду, его движения были спокойными, как будто ничего необычного не произошло. Он подошёл к упавшему баллончику, поднял его, посмотрел, потом протянул его ей.       — Убери этот бардак, — его голос был хрипловатым, но властным. — Скоро приедут люди. И твой брат. Будь готова. — Он подошёл к ней, его палец снова коснулся её подбородка, заставив вздрогнуть. Теперь это прикосновение было знаком собственности. — И запомни, Минхи… Ты больше не жертва. Ты больше не похититель. Ты — моя. Во всех смыслах. С этого момента и до тех пор, пока я не решу иначе. Добро пожаловать в «Шиву». С этого момента ты спишь в моей постели.       Он отпустил её подбородок, повернулся и пошёл к выходу. Минхи осталась стоять на месте. Её тело ещё помнило его прикосновения, её разум бушевал. Она подняла дрожащую руку, коснулась губ, всё ещё чувствуя его поцелуи. Страх никуда не делся. Но теперь в нём была новая, опасная составляющая — связь. Физическая, властная, неразрывная. Игра только начиналась.

***

      Две недели спустя.       Чой Минхи стояла у огромного панорамного окна в роскошном пентхаусе в самом центре Сеула. Вид был потрясающий. Город сиял миллионами огней. На ней было простое, но безумно дорогое чёрное платье. Рядом на диване, развалившись с чашкой чая, сидел Ли Феликс. Он выглядел безмятежным, но его взгляд, скользнувший по силуэту Минхи в свете городских огней, был знакомым — оценивающим, властным, собственническим.       Её брат, Минджун, был жив. Напуган до полусмерти, но жив. Его отправили подальше от Сеула с крупной суммой денег и строгим предписанием никогда не играть и не связываться со старой жизнью. Джихун исчез. Бесследно. Говорили, что его нашли в порту в бетонных башмаках. «Шива» пережила небольшую чистку и стала только сильнее.       Минхи… училась. Училась всему: этикету, боевым искусствам (её персональный тренер был пугающе эффективен), основам финансов, языкам. Училась читать людей. Училась скрывать страх. И училась понимать Феликса. Его прикосновения, которые могли быть и лаской, и наказанием. Его власть над ней, которая была теперь не только угрозой смерти, но и неотъемлемой частью её тела и разума. Он был её боссом, тюремщиком, спасителем и любовником в одном лице. Эта смесь была одурманивающей и разрушительной. Феликс был… странным боссом. Он мог быть обаятельным, остроумным, щедрым. Он дарил ей невероятно дорогие подарки, как будто покупая её расположение. Но в любой момент его глаза могли стать ледяными, а голос — порезать как бритва. Он испытывал её. Постоянно. На лояльность. На сообразительность. На хладнокровие. На преданность.       Он называл её своей «тёмной лошадкой». Своим «удачным приобретением». Но Минхи знала правду. Она была его невольной пленницей. Пленницей в золотой клетке невероятного богатства и власти. Страх не исчез. Он притупился, превратился в постоянный фон, в осторожность. Но вместе со страхом росло и что-то ещё… Странное понимание его мира? Признание его силы? Опасное любопытство? Доверие?       В этот момент она чувствовала его взгляд на своей спине, как физическое прикосновение. Волна тепла пробежала по коже — не столько от стыда или страха, сколько от уже привычного отклика на его присутствие.       — Довольна видом? — его голос вывел её из раздумий.       Она обернулась, встретив его тёмный, всепонимающий взгляд.       — Он несомненно… впечатляет.       — Как и ты, — он улыбнулся своей «ангельской» улыбкой, но Минхи видела в ней обещание того, что ждет её позже, в спальне. — Завтра твоё первое задание. Небольшое. Доставить документы одному бизнесмену из наших. Он думает, что имеет дело с обычным секретарём. Проверка твоей способности сливаться с толпой.       Минхи кивнула. «Документы». Она не спрашивала о чём они. Уже научилась не спрашивать лишнего.       — Я справлюсь.       — Знаю, — сказал Феликс, отпивая чай. Его взгляд снова скользнул по ней, останавливаясь на изгибе бедра, открытом разрезом платья. — Потому что если не справишься… помнишь наш разговор на том складе? Это последний раз когда я напоминаю об этом.       Минхи вспомнила. Холод металла под кожей. Его грубые руки. Свой собственный крик смеси боли и наслаждения. Его слова: «Ты — моя. Во всех смыслах».       — Помню.       — Хорошо. — Он поставил чашку. — Тогда скоро выезжаем на ужин… Завтра важный день. Начало твоей… новой карьеры.       Минхи молча вышла из гостиной. В своей роскошной спальне она подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела не прежняя испуганная девушка… Она видела женщину, отмеченную им. На шее, чуть ниже линии волос, всё ещё виднелся легкий синяк от его поцелуев две ночи назад. Её глаза горели странным огнём — смесью страха, вызова и пробудившейся чувственности.       Кто она? Жертва? Орудие? Любовница босса? Или… что-то большее? Она не знала. Она знала только, что назад пути нет. И что шаги, приближающиеся к её двери — лёгкие, неспешные, неумолимые — означали, что игра продолжается. И что эта игра была теперь её жизнью, её адом и её наркотиком. Пленница, ставшая активом, ставшая любовницей. Её история, переплетённая с историей Ли Феликса, босса мафии «Феникса», только начинала разворачивать свои самые тёмные и порочные страницы.       И финал её был туманен и пугающе непредсказуем. Как и сам Ли Феликс. Феникс, восставший из пепла её отчаянного плана, чтобы навсегда изменить её жизнь.