Тень, прикованная к цепи

Я хочу дотронуться до твоей кожи, но боюсь, что она расплавится.

Летняя ночь поглотила деревню, легкий ветерок тепло обдувал лицо, и волосы мягко развивались в разные стороны. Звуки шумного неспящего района стихли, стоило свернуть в небольшой переулок, где вдоль тропинки по сторонам стояли старые дома, вид которых погружал в застывшее время. Сакура и Шикамару прошли мимо одного строения, и она мягко указала на него. - Видишь эти четыре сирени возле этого дома? - Получив утвердительный кивок, она продолжила, - Бабушка, которую я оперировала, рассказывала мне, что эти деревья она садила со своей семьей еще в молодости. Интересно, как она поживает. - Хочешь проведать ее? Она как бы с весельем взглянула на парня, выискивая в нем нотки насмешки, но обнаружила искреннюю заинтересованность. Он смотрел на нее прямо, от чего Сакура смутилась и перевела взгляд на сирень. - Первую и вторую она посадила с покойным мужем, а две следующие - их дети. Шикамару уловил еле слышную нежность в ее тоне. - Тебе такое нравится? - Такое? - Что то вроде семейных традиций, - он погладил свои волосы рукой, как и всегда, когда пытался объясниться. - Я не уверена, но эта история чем-то зацепила. Знаешь, она похоронила сына и мужа на войне, оставшись одна с дочерью. Они как воспоминания, за которыми нужно ухаживать. Четыре дерева - четыре человека. Даже если двоих уже нет, они все равно здесь. В листьях, в цветах. - Больше выглядит трагично. Сакура оглянулась на кусты сирени, стоящие позади, и почему-то сейчас выглядели они одиноко. - Почему ты так думаешь? - Они - напоминание о смерти близких. Каждый день - старая боль, которая никогда не пройдет и остается только принять ее последствия. - Я так не считаю. Деревья - это частички душ людей, что проросли глубоко вместе с счастливыми воспоминаниями. Если срубить их, то погибнут и родственные души. - И что, по-твоему, это... счастье? Что они остались? Она улыбнулась. - Нет. Это просто факт. Ты теперь можешь злится на них... или вспоминать что-то хорошее. Шикамару хмурится, но потом замечает, как ветер шевелит сиреневые кисти. Одна из них падает ему на плечо. - Ладно. Допустим, это не трагедия. Он задумался над словами девушки. Наступила тишина, обволакивающая каждого своими мыслями. Мелодичное пение птицы отвлекло двоих, заставив посмотреть по сторонам. Прямо перед ними находилась заброшенная площадка, где карусели давно заросли пушистой травой, а тяжелые ветки деревьев грозно свисали на землю. Песочница до сих пор хранила игрушки, правда забытые и поломанные, но их наружность не вызывала отвращение, скорее легкую ностальгию. Сакура приметила высокие качели и твердым шагом направилась к ним, а Шикамару лениво последовал за ней. - Я помню это место, - с воодушевлением сказала девушка, присаживаясь на край качель. - Я тоже. Она следила за тем, как он с еле заметной улыбкой близко встал напротив нее, поставив ноги в стороны так, чтобы ее колени соприкасались с его. Сакура почувствовала резкое волнение и решила заглушить его неважными разговорами. - Мы здесь часто играли с Ино, собирали цветы и плели из них венки, она уже тогда рассказывала об их значениях. Шикамару лишь негромко хмыкнул, соглашаясь с девушкой, что так завораживающе смотрела куда угодно, только не на него. - А там, слева, был огромный камень, если мне не изменяет память, то тебя можно было найти на нем всегда спящим. - Я не спал. Сакура выгнула бровь. - Спал. - Я смотрел на облака. - С закрытыми глазами? - У каждого свои методы. - Да такие, что Чоджи приходилось тебя гнать пинком с этого камня, когда ты просыпал на нем весь день. - И как ты только это запомнила? Сакура услышала его голос еще ближе. Он опустился к ней корпусом, руками обхватывая цепи вокруг нее. Она же терпеливо сложила свои руки на колени. Где-то внизу послышался неровный звук, похожий на мяуканье. Посмотрев на землю, они увидели кошку, которая настырно просила ласки у ног Шикамару, крутясь вокруг и шевеля длинным хвостом из стороны в сторону. Он и она удивленно переглянулись, одновременно улыбнувшись. Шикамару подсел к животному и погладил по пушистой голове, задевая пятнистые ушки. Она промурлыкала что-то в ответ и передними лапками достала до его колена. Сакура любовно смотрела на них, тихо посмеиваясь в ладонь. - Какая она миленькая. Шикамару с ухмылкой посмотрел на Сакуру. - Да, испортила весь момент. - Ну ты и дурак. Когда Шикамару выпрямился, Сакура успела немного приласкать кошку, пока не почувствовала на себе пристальный взгляд. Он наклонился к ней все также, только руки положил на талию. Сакура резко перевела дыхание, теряя последние мысли. Одной своей рукой она невесомо дотронулась до его лица, а второй мягко погладила шею и плечо. Их глаза закрылись, а губы встретились в трепетном поцелуе. Сердца бились в унисон, отдаваясь шумом в голове так громко, что, казалось, их слышно сквозь кожу, сквозь одежду, сквозь всю эту ночь. Внезапно Сакура почувствовала тяжесть на коленях, от чего немного потеряла равновесие, когда поняла, что кошка запрыгнула на нее и начала вертеться вокруг своей оси, будто выбирая позу для сна прямо между ними. - Опять эта кошка, - сквозь поцелуй улыбнулся Шикамару. Сакура уже рассмеялась и покрепче обняла парня, как почувствовала свое скорое падение. - Я не выдерживаю, - тихо отозвалась она. В этот момент она скатилась с качель, а руки Шикамару подхватили ее в ту же секунду. Кошка с непониманием зацепилась за юбку девушки, не желая уходить с места. Сакура осторожно опустила ее вниз и перевела взгляд на Шикамару. - Невероятно, - сказали они одновременно, немного оглушенные этим. Разве так бывает? Кошка посмотрела на них, будто сказала: "Ну и глупые". Высоко подняв хвост, она тряхнула лохматой головой, отвернулась и гордо направилась по своим делам, нарочно насмехаясь над ними. Они остались так стоять рядом друг с другом, Шикамару нежно обнимал Сакуру, а она робко выдыхала теплый воздух на его ключицы. Тающую тишину разрушил громкий, немного неловкий смех от понимания всего происходящего. " Мягкие шаги. Воздух, густой от человеческого тепла. Качели скрипели, как нерешительные голоса. Они стоят слишком близко - пахнет дрожащим сахаром и ночными фиалками. Их пальцы сплетаются, разжимаются, снова тянутся друг к другу - будто ловят невидимые нити. Я зеваю. Они этого не замечают. Он наклоняется - медленно, будто проваливается сквозь воздух. Она замирает, ее ресницы бьются, как крылья бабочки у фонаря. Глупо. Поэтому я прыгаю. Мир перевернулся в прыжке - небо под лапами, земля над головой. Они вздрагивают, разрывая тот липкий момент. Ее пальцы скользят по моей спине - неуверенные, теплые. Я позволяю поставить ей меня на землю. Смотрят друг на друга пустыми глазами. Он трогает губы - будто проверяет остался ли там ее вишневый след. Она прячет лицо в ладонях, но между пальцами проглядывает розовый румянец. Глупые до того, что становится смешно. Еще одной темной ночью каждый их выдох и руки без слов кричат об одном - это любовь. Я ухожу, разбрасывая тишину хвостом. Пусть разбираются сами."