7 свиданий и одно настоящее

Феликс не знал, сколько времени просидел так, сжав голову руками, пытаясь заглушить гулкий звон вины в ушах. Каждое слово Ромео отзывалось в нем болезненным эхом. «У меня начало получаться»... «Она открылась»... «Я умею слушать»... «Я просто был»... Он выдохнул, и звук вышел сдавленным, почти рыданием. Ромео наконец-то совершил прорыв, а Феликс своим предательским бездействием уничтожил все. Не из злобы, из-за глупой ревности, которую так ловко разжег в нем Вару. «Ты видел, как у меня получается, и позволил мне сгореть». Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Вару... Вечный провокатор, для которого вся жизнь — игра. Но Вару только нажал на спусковой крючок. Курок был взведен самим Феликсом. Его страхом, неуверенностью, нелепой надеждой, что если Ромео будет терпеть неудачу за неудачей, то в итоге он… Обратит внимание на него? Это было так жалко и так мерзко, что Феликса стало мутить. Внезапно в тишине раздался настойчивый стук в дверь: знакомый, наглый, словно почерк в тетради. — Феля! Открывай, я знаю, что ты там! — донесся приглушенный голос Вару. Феликс вздрогнул. Гнев на мгновение вытеснил леденящую тоску. Он сжал потрепанные пряди волос в кулаке и нахмурил брови. Стук и голос за дверью не утихал и блондину пришлось встать и отпереть дверь. На пороге стоял Вару. Он уже не смеялся. Его обычно насмешливое лицо было серьезным, даже немного растерянным. В руках он держал две банки какого-то пива. — Принес выпить за… – он начал было свое обычное шутливое представление, но, увидев раздраженное лицо Феликса, замолк. Феликс молча отступил, пропуская его внутрь. Он не смотрел на зеленоволосого, прошел обратно в гостиную и упал на диван. Вару неуверенно последовал за ним, поставил банки на стол и, пододвинув стул к дивану, сел напротив. Тишина повисла снова, но теперь она была напряженной и не одинокой. — Ну что, – наконец нарушил молчание Вару. – Как наш поэт? Не отравился? Я в аптеке соду купил, кстати, для полоскания… — он потянулся в карман. — Заткнись, Вару...– тихо, но с такой ледяной ненавистью в голосе сказал Феликс, что Вару действительно на мгновение замолчал, широко раскрыв глаза. — Ладно, ладно, не кипятись. Шутка не удалась, бывает. Ну обожгли они языки, подумаешь! Завтра забудут, как страшный сон. Девчонка эта… Катя, да? Она вообще милая, может, даже ему понравится, что он такой… нестандартный, – Вару пытался шутить, но его шутки падали и разбивались о что-то непробиваемое. Феликс поднял на него глаза. В полумраке его взгляд был пугающим. — Ты вообще ничего не понимаешь, да? — его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Это не про обожженные языки. Это не про "неудачную шутку". — Да я ведь как лучше хотел... — Как лучше!? – Феликс внезапно взорвался, вскочив с дивана. — Как лучше, Вару?! Он там… – голос Феликса сломался, он с силой провел рукой по лицу, смахивая предательскую влагу с глаз. – Он впервые в жизни был не тем, кем всегда прикидывается! Он был настоящим! Искренним! И у него получалось! Эта девушка… она увидела в нем не самовлюбленного позёра, а человека! И он это почувствовал! Он был счастлив, Вару! По-настоящему счастлив! А ты… а мы… мы взяли и плюнули ему в душу. Смеялись, пока он горел. Пока он понимал, что его лучший друг… – Феликс сглотнул ком, – …что я предал его. Вару слушал, и его наглая маска постепенно сползала. — Фель, я не думал, что… — Ты никогда не думаешь! — перебил его Феликс. – Для тебя все игра! Но это не игра! Это его жизнь! Его попытка стать лучше! А я ему должен был в этом помочь. Я был его тылом, его поддержкой. И в самый важный момент я его подставил. Из-за чего? Из-за твоей дурацкой провокации? Из-за моей собственной ревности? Он снова рухнул на диван, сгорбившись. — Он сказал, что первым делом искал меня. И увидел, что я знаю и молчу... Как теперь смотреть ему в глаза? Я разрушил все. Не только его веру в себя. Я разрушил… нашу дружбу. Вару молчал. Он перевел взгляд на закрытую дверь комнаты Ромео. — Я… я извинюсь перед ним, – тихо сказал он. — Не надо, — тут же отрезал Феликс. — Только хуже сделаешь. Просто… уйди. Пожалуйста. Оставь нас. Мне нужно самому разобраться с этим. Вару медленно поднялся. Он постоял еще мгновение, глядя на сгорбленную спину друга, потом беззвучно направился к выходу. Дверь закрылась за ним так же тихо, как и за Ромео несколько часов назад. Феликс остался снова один. Слова, высказанные Вару, не принесли облегчения. Они лишь обнажили правду, которую он боялся признать самому себе. Его "оптимизм" и "желание помочь" были уродливой маской, под которой скрывались ревность и страх. Он сидел в темноте, слушая тишину и впервые за долгое время не пытался ее "исправить". Вару толкнул ногой подъездную дверь назад, отчего она резко и громко захлопнулась, создав неприятный гул. Тьма ночи поглотила город, но как хорошо, что хоть где-то есть уличные фонари. Да, где-то лампочки работали слабо, где-то мигали, будто в фильмах ужасов, а где-то вовсе не работали. Но это ведь всё равно не полная кромешная тьма, которая густой пеленой образовалась в окнах квартиры Феликса и Ромео. Зелёно-волосый сунул руки в карман и направился по улице, сам точно не зная куда он идет. Его брови немного сошлись, выражая то ли злость, то ли глубокие раздумия. Слова Феликса отзывались эхом в разуме Вару, заставляя его думать о произошедшем. Он всегда думал, что шутками и шалостями можно и подружиться, и обрести подружку, и получить внимание людей. Но последствия не всегда такие, как в ожиданиях. Уже было совсем поздно, но Вару всё не уходил домой. Кажется, что сегодня внутренний мир не только Феликса и Ромео дал трещину. От этой мысли Вару стало не по себе. Встряхнувшись, парень зажал в губах сигарету, но тут же нахмурился, положив ее обратно в пачку к остальным. Он был виноват в том, что не послушал Феликса и продолжил пакость. Хотя в первую очередь он виноват в том, что не задумался о последствиях. Но это и было ему свойственно всегда. К тому же Феликс знал об этой особенности зелено-волосого еще со школы, однако ничего не предпринял. Значит догадки Вару были правдивы... И теперь он должен исправить то, что разрушил.