Не может быть, бро!

      Оророн очень скучал. И именно поэтому однажды, в один из вечеров во время отпуска в Фонтейне, у них с Ифой состоялся такой вот разговор:       — Вот скажи мне, — начал Оророн, — если я скучаю по Капитано, то это ведь значит, что я хочу, чтобы он был рядом. Так?       — Так, — спокойно ответил Ифа.       — А если один человек хочет, чтобы второй человек был с ним рядом, то это значит, что второй человек не должен находиться в другом месте или с другими людьми. Логично? — Продолжил Оророн.       — Ну допустим, — снова кивнул Ифа.       — А если не хочешь, чтобы твой человек был рядом с кем-то другим, то это называют ревностью. Так?       — Та-ак, — протянул Ифа, пытаясь уловить, к чему клонит его друг. Потому что такие глубокие мысли до добра не доводили ещё. Слишком он уж хорошо знает Оророна.       А тот тем временем продолжал:       — Если по такой логической цепочке идти, то, что я скучаю по Капитано, значит, что я его ревную к душам его товарищей, с которыми он сейчас потенциально проводит время. Но ревнуют либо когда что-то принадлежит тебе, либо когда любишь кого-то.       — И дальше…? — Ифа честно пытался предугадать, какое ещё великое умозаключение последует из чужих уст, но вот следующего ожидать никак не мог.       — Но я не могу любить Капитано, — Оророн звучит грустно.       Ифа аж едва не подрывается с места.       — Почему не можешь?!!       Ему вторит Какуку со шкафа:       — Не может быть, бро!       Для Ифы чувства Оророна к его новому другу были очевиднее того, что трава зелёная (в большинстве случаев). Что-то в голове определённо не складывалось.       Оророн смотрит непонимающе и поясняет:       — Потому что любовь ощущается не так. Любовь — это когда бабочки в животе, когда дыхание спирает, когда сердце стучит быстрее, когда ладошки потеют от волнения. Я всё это знаю, у бабушки Итцли книг о любви предостаточно. Но я ничего этого не чувствую с Капитано.       В разговор снова вмешивается Какуку, крича «не может быть, бро!», но Оророн его игнорирует, продолжая:       — Я знаю, как надо любить и как любят люди. Но с Капитано рядом сердце быстрее не билось. Наоборот, оно было спокойнее. Душа мирной была, волнения не было.       Ифа молчит, не перебивает.       — Рядом с ним комфортно. Мне уютно. Рядом с ним спать хочется и спать не страшно. Рядом с ним время как будто медленнее течёт. Шума как будто меньше. Забот меньше. И нет никаких признаков любви из книг.       Ифа глубоко вздыхает, кладя руку на плечо друга:       — Бро, ты хорошо читал книги бабушки? — С Оророном только на его языке разговаривать можно, чтобы понятым быть.       Тот кивает.       — Герои книг часто единственные, кто не понимают, что друг друга взаимно любят. Когда вокруг окружающим всё давно ясно.       Оророн снова кивает, но уже медленнее, и отводит взгляд, чтобы лучше думалось.       — Я тебе как окружающий говорю, бро, это любовь. Ты же не скажешь, что дождь всегда такой как в книгах бабушки Итцли — проливной, чтобы герои застряли под одним зонтом?       — Не скажу.       — Вот, — Ифа одобрительно похлопывает друга по спине, — с чувствами и любовью также. Они не обязательно должны быть проливными и сильными. Они могут быть тихим спокойным дождиком. Даже грибным, которого не видно. Но это всё ещё будет дождь. И всё ещё будет любовь.       Оророн и до этого молчал, но теперь будто молчит отчётливее.       — Ты подумай об этом. А то мне ещё Какуку со шкафа доставать, — Ифа издаёт смешок, отодвигаясь, пытаясь разрядить атмосферу.       А Оророн задумывается. И будет думать ещё всю ночь и весь следующий месяц.