My little world...

Утром после того разговора с Эльвирой мне было ужасно стыдно. Возвращаясь в город, я думала только о том, как всё сложно и непонятно. Так и случилось. День в школе прошёл как в тумане. Я сидела на задней парте, рисовала в тетради и почти не слушала. Мысли были - у озера, в лесу. Несколько знакомых подошли, пытались заговорить, но я как будто выпала из мира, не отвечала, не участвовала в разговоре. Никто ничего не заметил - ни учителя, ни одноклассники. Дома было тихо. Мама, как всегда, на работе. Я зашла в свою комнату, бросила рюкзак, включила музыку тихо - чтобы было не совсем пусто и грустно. Села на кровать, взяла блокнот и просто смотрела в окно. На столе стоял пустой стакан из-под кофе, который дала мне Эльвира. Оставила его специально - не как память, а чтобы не забыть, что этот день был настоящим. Или я так себя оправдывала.

Прошло минут двадцать.

Я услышала, как хлопнула входная дверь. По шагам сразу поняла - это Валериан. Надеялсь, что он не зайдет в мою комнату. Но, конечно, он зашел. Постучал в дверь. Или скорее - стукнул по ней. И сразу же открыл. - Ты дома? - спросил он, будто я могла быть где-то ещё. Зашёл в комнату, встал посреди, и пристально начал смотреть на меня. Я молчала. - Я не понимаю, - начал он. - Ты кто в этой семье вообще? Уехала, пропала, а теперь вернулась, как будто, так и должно быть. Я тебя отпускал? Я молчала, просто смотрела в пол, сжимая кулаки. - Ну да, конечно, молчание - это твой способ решать проблемы. Молчи, может, само всё рассосётся. Только так в жизни не работает. Я медленно вдохнула. Всё ещё молчала. - Тебе вообще плевать, что мама переживала? Я весь вечер слушал: "Где Аврора?", "Что с ней?" - ты хоть понимаешь, каково это - жить с твоей мамой, которая нервничает из-за тебя? И тогда я почувствовала, что не могу больше. - Не смей говорить о маме так, - пригрозила я. Он усмехнулся. - О, заговорила. Прямо чудо. - Ты постоянно её унижаешь. При мне, при себе, при всех. Она терпит. А ты - ходячий мудак. Ты не отец, а тиран, который только орёт и давит. Когда последний раз ты просто спросил, как я? Без приказов и упрёков? Он замер. Но ненадолго. - Ты мне перечишь? - Говорю правду. Если тебе больно это слышать - это твои проблемы. Он подошёл ближе, но я не отступила. - Не подходи. И вообще - уходи. Это моя комната. Моё пространство. Ты здесь не хозяин. Он сделал шаг к двери. - Знаешь, это вроде как и мой дом тоже. Но, по сути, моего тут совсем нет. Ты постоянно напоминаешь, что хозяин здесь ты. Если уж так, то считай, что меня тут больше не будет. И плевать мне, что мне шестнадцать. Он посмотрел на меня, не говоря больше ни слова, резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Я осталась стоять посреди комнаты, сердце бешено колотилось, а пальцы всё ещё дрожали. Тишина казалась тяжелее всего. Музыка на фоне стала казаться пустой. Я опустилась на кровать, обняла колени и впервые за долгое время позволила себе просто быть с этим чувством - смесью злости, обиды и… какой-то странной пустоты. Я достала из сумки Подик, затянулась. Холодный мятный дым обжёг горло, но немного успокоил. Я смотрела в одну точку и старалась не думать. Я не знала, что бы было, если бы они узнали, что я курю. Иногда казалось, что меня за это могут просто убить. Вдруг проснулась решимость. Что-то внутри меня устало постоянно терпеть. Я не могла больше просто молчать и ждать, пока что-то решится само собой. Пора что-то менять. Я достала блокнот и начала писать - не слова, а мысли, планы. Потому что больше так жить - нельзя.

***

Я сидела в комнате, погружённая в свои мысли, вокруг царила гнетущая тишина. Вдруг в коридоре послышался резкий хлопок двери, и голос отца, который донёсся до меня чётко и холодно: - Я ухожу. В этот момент в комнату вошли мои подруги - Мелисса, Элизабет и Мия. - Привет, подруга, - весело сказала Мелисса, улыбаясь. - Не ожидала? А мы тут только что твоего отца проводили. Я подняла на них взгляд, но молчала. - Ты какая-то совсем поникшая, - заметила Элизабет, садясь рядом. - Что случилось? Это опять он? Я не знала, что ответить. Они нечего не знали, особенно про Эльвиру - я просто не рассказывала никому. - Что-то случилось? - спросила Мия осторожно, подходя ближе. - Ты обычно не такая. Я вздохнула и замялась. Девочки стали смотреть на меня внимательно, и я знала, что они не отстанут, если не узнают, что происходит. - Всё сложно, - наконец сказала я тихо. - С отцом проблемы.… И ещё есть одна - Эльвира. Но я не рассказывала вам ничего, потому что сама толком не понимаю. - Эльвира? - переспросила Мелисса, чуть усмехнувшись. - Кто это? - Просто... девушка, странная, но интересная… - ответила я, стараясь скрыть, как меня это волнует. - Мы с Мией вместе уже давно, - сказала Элизабет с улыбкой - так что ты не одна с этими сложными отношениями. В этот момент Мия нахмурилась и с сарказмом сказала: - Эй, я что, сложная для тебя? Почему ты меня в такие тайны не посвящаешь? Все посмеялись. - Да не, - засмеялась я, пытаясь отмахнуться. - Это просто… знакомая. Подруга. Мы всего пару раз виделись, я толком не знаю, кто она. - Не переживай, - подхватила Элизабет, - если она для тебя так важна, значит, вы ещё точно будете встречаться. - Нет-нет, - я покачала головой, - это не так. Просто… сложно всё. Она сложная. Мия фыркнула: - Ну да, ну да, сложно... Только вот, знаешь, с такими «просто знакомыми» обычно всё и начинается. Мы снова рассмеялись. - Давайте лучше пойдем, выпьем чайку и немножечко посплетничаем, - предложила Мелисса, улыбаясь хитро. - У меня есть просто тонна новостей, которые вам надо услышать. Мы все встали и направились на кухню. Заварили чай, расставили чашки, устроились поудобнее. Разговоры заполнили комнату и потекли рекой - так, как бывает только с лучшими друзьями.

***

Эльвира ехала домой, и мысли её обычно были заняты другими делами - работой, планами, озером, иногда семьёй. Она редко отвлекалась на кого-то постороннего, на чужие проблемы. Но сегодня что-то было иначе. В голове всё время мелькала Аврора. Хрен знает почему. Она думала о ней - о той девушке, что так отчаянно пытается держаться, несмотря ни на что. И о её отце. О том, кто он такой и как сильно мог влиять на жизнь Авроры. В глубине души Эльвира почувствовала желание защитить её. Но это чувство казалось ей неожиданным, даже странным. Ведь Аврора - почти чужой человек. Зачем вообще так переживать? Эти мысли приходили и уходили, как волны на берегу. Она пыталась их отпустить, вернуться к своим привычным делам, но никак не могла. Ей очень не нравилось - думать так сильно о человеке. Дом Эльвиры стоял в конце тихой улицы - большой, трёхэтажный, словно настоящий маленький замок. Его стены были цвета тёмного асфальта с серыми оттенками, что придавало всему зданию мрачный вид. Территория дома была огромная. В саду было много различных видов цветов и мягкая травка. Уличный бассейн, с горками. Огромный камин. Зона отдыха. Баня. Чего там только не было. Внутри царила атмосфера строгости и сдержанности, но сквозь это чувствовалась забота и тепло. Дом напоминал музей: повсюду стояли старинные вещи - красивое, немного потертое временем, но сохранённое наследие. На стенах висели портреты бабушки и дедушки, родителей, а также фото самой Эльвиры - всё её семейное древо, которое основало компанию. Родители Эльвиры были образцом здоровой, крепкой любви, и их отношения казались идеальными. Но сама Эльвира считала, что любовь - это бред. У неё никогда не было парня, и она думала, что это всё пустая трата времени, потому что в жизни есть гораздо больше важных забот и вещей, чем думать о том, как заботиться о другом человеке. Родители работали в крупной компании, которая передавалась из поколения в поколение. Сейчас Эльвира была единственной наследницей, и однажды именно она должна была принять на себя всю эту ответственность и продолжить дело. Когда Эльвира открыла тяжёлую дверь и вошла в дом, её сразу окутал запах древесины и старых книг. В холле было тихо, только слышался едва уловимое тиканье массивных напольных часов. Но уже через секунду послышались быстрые шаги, и из-за поворота появилась её мать - элегантная, в длинном ядрено красном платье, с лёгкой улыбкой на лице. - Эля! - воскликнула она, расправляя руки, собираясь заключить дочь в объятия. - Ты наконец-то дома! Сразу за ней показался отец - высокий, статный мужчина с седеющими висками и добрыми глазами. Он только молча кивнул. - Мы ужин не начинали, ждали тебя, - с улыбкой сказал он. - Ты ведь любишь запечённую рыбу, твоя любимая. - Да, - коротко отозвалась Эльвира, не выказывая особого энтузиазма, но и не грубя. Родители всегда встречали её с таким теплом, как будто она была светом всей их жизни. Они боготворили её, говорили о ней с гордостью. Эльвира же воспринимала это с лёгким скепсисом. И всё же, несмотря на это, она ценила родителей, просто никогда не признавалась в этом - даже себе. - Ты хорошо выглядишь, - сказала мать, глядя на неё с нежностью. - У тебя, случайно, не появился кто-то? - Она прищурилась, и в её голосе проскользнуло озорство. Эльвира фыркнула. - Что за вопрос? - Ну мало ли, - продолжил отец, - ты вдруг пришла какая-то… рассеянная. Обычно ты приходишь и сразу идёшь в кабинет работать, а тут - стоишь, мечтаешь. - Я просто устала, - отрезала она. - Всё по-прежнему. - Как хочешь, - улыбнулась мать, - просто знай, если захочешь поговорить - мы рядом. Всегда. Они смотрели на неё с такой бесконечной любовью, что Эльвире стало не по себе. Не потому, что это было плохо, - а потому что она не знала, что с этим делать. - Кстати, - вдруг оживился отец, - помнишь, через пару недель годовщина основания компании? Нам нужно будет поехать в загородную резиденцию - будет встреча с акционерами, ты тоже должна быть. Это важно. - Да, помню, - кивнула она. - Я буду. И в этих словах - "я буду" - прозвучала не покорность, а понимание. Понимание своей роли. Своей судьбы. Судьбы, которую выбрали за неё. Эльвира с детства понимала: она - наследница. Единственная. Рано или поздно весь груз ляжет на её плечи. Все вокруг считали, что она рождена для этого - сильная, собранная, холодная. Но никто не знал, как она это ненавидит. С восьми лет она занималась боксом. В зале чувствовала себя спокойно. Там не нужно было думать, сомневаться, чувствовать. Там были удары, защита, выносливость. И всё же, несмотря на крепкие мышцы, накачанные руки и острый взгляд, она оставалась тем, кем всегда была - тихой, одинокой писательницей. Эльвира писала с самого детства. Слова были её миром, в котором она могла спрятаться от обязанностей, от будущего, от самой себя. У неё в комнате, в глубине старого шкафа, стоял небольшой ящик — внутри аккуратно сложенные тетради, блокноты, страницы, исписанные стихами, рассказами и мыслями, которые она никогда никому не покажет. Это был её личный уголок свободы. Родители знали о её хобби, но не воспринимали его всерьёз. Они считали, что это было что-то детское. С тринадцати лет Эльвира начала прятать свои записи — слишком часто слышала от родителей, что хобби — это хорошо, но ей пора думать о семейном бизнесе, о настоящем будущем. Иногда она думала об Эмили Диккенс — женщине, чьи стихи открылись миру уже после её смерти. Одинокой, замкнутой, но бесконечно глубокой. Эльвира чувствовала с ней странное родство. Такая же отстранённая. Такая же непонятая. Она никогда никому не рассказывала об этом. И не собиралась. Это было её. То, что никто не должен был знать. Иногда, когда всё внутри сжималось от обязанностей, она подходила к шкафу, открывала ящик, вытаскивала одну из потрёпанных тетрадей, садилась у окна и просто читала. Стихи, написанные ею. Короткие рассказы о вымышленных девушках, бегущих от своего будущего. Страницы с размытыми чернилами - следы от слёз, которые она не признаёт. Она раскрыла одну из тетрадей и провела пальцами по строкам. Вдохнула знакомый запах бумаги и чернил. Мимолётно, едва заметно, на губах появилась тень улыбки. Этот мир был тише, честнее и добрее. В нём её никто не звал «наследницей». В нём она просто была собой. Но долго оставаться там нельзя. Из коридора донёсся звонкий, чуть напевный голос её матери: - Эльвира, милая, спускайся! Мы хотим с тобой поговорить! - Минуту. Она подошла к балконной двери и, бросив короткий взгляд в сторону лестницы, выскользнула наружу. Осторожно прикрыла за собой стеклянную створку. Балкон утопал в вечернем воздухе, тёплом и чуть пыльном. Из внутреннего кармана она достала сигарету и зажигалку. Щелчок - и в тусклом свете загорелся маленький огонёк. Эльвира затянулась, прикрыв глаза, давая себе несколько украденных мгновений. Дым лениво поднялся вверх, теряясь в лучах заката. Она прижала тетрадь к груди и медленно открыла её, снова скользнув взглядом по знакомым строчкам. Читать сквозь дым казалось почти интимным ритуалом. Она курила быстро и молча. Родители не знали. Но даже если узнают – все равно. Когда сигарета догорела почти до фильтра, она затушила её о край балконной плиты, аккуратно спрятала окурок в жестяную баночку, которую держала в углу балкона за качелей, и вернулась в комнату.

***

На первом этаже её уже ждали. Родители стояли рядом у старинного серванта, оба сияющие, как будто дочь только что вернулась из долгого путешествия. - У нас новость, - с улыбкой сказала мать. - Совет директоров хочет встретиться с тобой. Просто как знакомство. Тебя же это не пугает? Эльвира сдержанно кивнула, чувствуя, как внутри снова нарастает холод. - Конечно, - коротко ответила она. - Это важно. Родители не заметили её тона. Они были счастливы. А она - всё дальше от себя.

***

- Доченька! - Мать обернулась от плиты, где готовила - на удивление - сама. Обычно этим занималась кухарка, но сегодня ей захотелось «порадовать свою девочку». - Как прошел день? - Отец, выйдя из кабинета, подошёл к ней с широкой улыбкой, крепко обнял. - Всё хорошо? Родители сияли. Их лица светились гордостью, добротой, любовью. Им не нужно было ничего, кроме её существования рядом. Ужинали они в большой столовой - за длинным столом, где обычно сидели только трое. Остальные места пустовали, и это всегда немного угнетало Эльвиру. Дом казался слишком большим, слишком суровым, даже для нее. Мама раскладывала рыбу по тарелкам, улыбаясь. Пахло укропом, лимоном и свежим багетом. Кухарка и домработница на этот вечер были отпущены по просьбе матери - она сама так захотела. Это было нечасто, но это неизбежно случалось. - Мы с отцом обсуждали твой следующий шаг, - сказала она между глотками белого вина. - Компания ждёт тебя. Нам бы хотелось, чтобы ты начала участвовать в советах. Это важно. Эльвира жевала молча, не поднимая глаз. - Ммм… хорошо, - только и вымолвила она. Она не спорила. Не отказывалась. Но внутри - всё кипело. От неё ожидали шагов по траектории, проложенной задолго до её рождения. Судьба, оформленная в юридические документы и банковские счета. А ведь внутри всё было другим. Там, в глубине, она всё ещё та девочка, что записывала истории в блокнот.

***

После ужина она поднялась к себе. Закрыла за собой дверь, прошла к окну. Небо темнело, как её настроение. В груди - пустота, давно такого не было. И вдруг - всплыла мысль. Лицо. Имя. Аврора. Она не понимала, зачем вспомнила её. Но ощущение было тёплым. И каким-то по-настоящему живым. «Это просто по делу», - подумала она, беря телефон. Её палец завис над иконкой чата. Иконка, где был ник «Аврора 🌙». Она открыла чат и быстро напечатала: : Привет. Слушай, ты случайно не знаешь, где можно найти старые городские схемы или архивные документы? Сообщение выглядело сухо, почти официально. Но в нём - всё, чего она боялась признать. Тоска. Желание быть ближе. И надежда, что Аврора ответит.

***

Авроре пришло сообщение, когда та сидела - укрывшись пледом и глядя в окно. День заканчивался, на стекле отражалась тусклая лампа, в кружке остывал чай. И вдруг - «Эльвира». Она вздрогнула. Прочитала. : Привет. Слушай, ты случайно не знаешь, где можно найти старые городские схемы или архивные документы? Сухо. По делу. Ни эмоций, ни намёка. Аврора сжала губы. Конечно, не просто так написала. Но и не потому, что соскучилась. Не потому, что хотела её увидеть или поговорить. Просто нужно что-то. Как всегда. Иногда Авроре казалось, что она - пустое место. Что она нужна лишь тогда, когда удобно, а в остальное время – просто... Но ей не хотелось этого признавать. Зачем вообще думать об этом? Они ведь буквально просто знакомые. Почему она так переживает? Она долго смотрела на экран, не решаясь ответить. В голове крутились мысли, а пальцы всё печатали и стирали одно и то же: : Привет. Нет, не знаю. А ты зачем вдруг этим интересуешься? Набрала - и удалила. Потом снова: : Привет. Нет, я не знаю. Но могу попробовать помочь, если хочешь. И это тоже стерла. Вздохнув, набрала самое нейтральное, что могла придумать - почти повторяя чужую интонацию: : Привет. Нет, не знаю. Отправила. И тут же пожалела. Сообщение получилось слишком коротким. Слишком холодным. Она надеялась, что Эльвира ответит, а не просто проигнорирует. Но может, она напишет ещё? Может быть… Аврора уронила телефон на подушку, зарылась лицом в плед и долго не шевелилась.