little mermaid

Океан шептал имя капитана Чонгука с благоговейным ужасом. "Железный Призрак" – так клеймили его, когда черный призрак "Морской Тени" растворялся в горизонте, оставляя за собой дым и шепот леденящих душу легенд. Сам капитан был воплощением тихой, смертоносной силы: черные волосы, стянутые кожаной лентой, глаза – две бездны, поглощающие свет, тело – рельефная карта былых сражений в шрамах. Его аура висела незримым грозовым фронтом: "Подойдешь – умрешь. Тронешь – пожалеешь, что не умер сразу". Расчетливый, холодный, он был ходячей притчей во зло, чьи подвиги обрастали жутковатыми подробностями. Но даже Железному Призраку суждено было обзавестись своим… навязчивым спутником. Юнги, русал с волосами цвета лунного света и кожей, напоминающей хрупкий фарфор, давно потерял покой. Его синие глаза, глубокие как морские бездны, неотрывно следили за капитаном. Для строптивого, капризного омеги, привыкшего к мгновенным желаниям и яростным вспышкам гнева, Чонгук стал навязчивой идеей. Его нечеловеческая сила, леденящая властность, слухи о его… внушительных достоинствах сводили Юнги с ума. Он подплывал к "Морской Тени" опасно близко, прятался за рифами, замирал, затаив дыхание, когда Чонгук купался при луне, жадно впиваясь взглядом в мощный торс и откровенный силуэт между ног. Желание дотронуться, поиграть с этой запретной игрушкой превратилось в нестерпимый зуд под чешуей. Он такой… могучий. Настоящий Альфа. Хочу его! Хочу увидеть вблизи, потрогать эту силу… Хочу попробовать на вкус тот огромный член, о котором все шепчутся! – лихорадочно мелькало в голове Юнги, когда он яростно бил хвостом по воде, провожая уплывающий корабль. Заманю его! В ту пещеру… где у входа вода мелкая. Поиграю с ним, как акула с тюленем, заведу, заставлю стонать, а потом – фьють! – в глубину! Пусть помнит мою "киску"! Чонгук знал. Он чувствовал этот горячий, навязчивый взгляд на своей спине, как прикосновение щупальца. Замечал мелькание перламутрово-розового хвоста в волнах. В уголках его губ иногда играла едва заметная усмешка. Любопытный русал. Строптивый. Капризный. И чертовски прекрасный. Он давно разглядел его в подзорную трубу: белизну кожи, глубину синих глаз, взрывной характер, проявлявшийся в яростных всплесках хвоста. Чонгук ждал. Терпеливо. Ждал, когда любопытство пересилит инстинкт самосохранения. И когда в одной из скрытых прибрежных пещер, куда он зашел проверить источник пресной воды, раздалось нарочито громкое, игривое пение, он понял – ловушка захлопнулась. Но не для него. Наконец-то проявил себя, моя навязчивая жемчужинка. Пора собирать урожай.

Вода в пещере едва лизала голенища сапог Чонгука, когда он вошел внутрь, следуя за серебристым переливом хвоста. Биолюминесцентные водоросли рисовали на стенах призрачные зелено-синие узоры, отражаясь в темных лужицах. Воздух был тяжелым от запаха соли, влаги и чего-то древнего, каменного. На небольшом выступе, частично погруженный в более глубокую воду у его края, ждал Юнги. Его хвост, переливающийся нежно-розовым и перламутром, лениво шевелился. Белоснежные волосы были растрепаны, фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в мерцающем свете. Синие глаза сверкали дерзким вызовом и азартом. Вот он! Идет! Такой огромный… Сильный… И сейчас он будет моим! Заведу его, заставлю молить о пощаде, а потом уплыву – пусть мается! Чонгук медленно приближался. Боже, он еще прекрасней вблизи. Эта кожа… настоящий лунный камень. Глаза… бездонные. И этот огонек дерзости… Сейчас я его поглощу. "Ну что, могучий капитан?" – голос Юнги звенел сладкой насмешкой, как удар хрусталя о камень. Он игриво провел рукой по гладкой коже своего таза, где она переходила в чешую, намекая на скрытую щель. "Осмелился последовать за маленькой русалочкой? Я слышала, ты любишь… исследовать новые территории. Позволь показать тебе кое-что интересное… о наших способах размножения." Он выгнулся, демонстрируя гибкость тела и сияющий хвост. Давай же, иди сюда, мой капитан! Ведь сегодня ты моя игрушка! Посмотри, что я для тебя припас! Чонгук подошел вплотную к выступу. Вода тихо хлюпала у его сапог. Его черные глаза, неотрывно пожиравшие Юнги, казались бездонными в полумраке. Взгляд скользнул с белых волос на хрупкую шею, по сияющему хвосту, задержался там, куда так настойчиво звала рука русала. Уголки его губ дрогнули в еле заметной усмешке. Наивный, прекрасный дурачок. Ты думаешь, ты охотник? Сейчас ты узнаешь, кто здесь добыча. Эта твоя "киска"... я уже чувствую ее сладкий запах. "Маленький русал решил показать мне все способы их размножения?" – Голос Чонгука был низким, бархатным, но в нем звенела неумолимая сталь. Он шагнул на выступ, вода стекала с сапог на камень. "Что ж, я с удовольствием оценю каждый." В его глазах вспыхнул первобытный голод, ненасытный и опасный. Ледяная волна предчувствия сжала сердце Юнги. Капитан стоял слишком близко, слишком уверенно. Его план дал трещину. "П-подожди! Ты же должен…" начал он, инстинктивно рванувшись соскользнуть в спасительную глубину, где его хвост был оружием. Но железная хватка Чонгука сомкнулась на его запястье быстрее, чем щелкает капкан. Не удержала – рывком притянула к себе. Юнги вскрикнул от неожиданности и боли, его хвост беспомощно шлепнулся о мокрый камень, чешуйки заскрежетали. Что?! Как он посмел?! Надо выбраться отсюда! Нужно в воду... он не должен..! Чонгук не отпускал. Он притянул русала так близко, что их тела почти слились. Его другая рука скользнула вдоль гибкого тела, мимо ребер, к основанию хвоста, к месту, где начиналась гладкая кожа таза. Прикосновение было властным, обжигающе исследующим. Большой палец грубо надавил рядом с теплой щелью, скрытой в складках. Боже, она еще мягче, чем я мечтал. Эта талия... чешуя в кожу... совершенство. И вот она... его киска. Теплая. Пульсирующая. Моя. "Торопиться некуда, жемчужинка, – прошептал он, его дыхание смешалось с соленым воздухом, обжигая кожу Юнги. – Ты хотел показать способы?" Усмешка тронула его губы, в глазах вспыхнул азарт охотника, настигшего добычу. "Но, кажется, ты немного... переоценил свои позиции. Или недооценил мою любознательность и мои... возможности на суше." Твоя вода здесь по щиколотку, русалка. Моя стихия. Мои правила. Прежде чем Юнги успел выругаться или укусить, Чонгук действовал. Он не просто прижал его – он пригвоздил к камню всей тяжестью своего тела. Одной рукой заломил тонкие запястья за спину, другой грубо раздвинул складки у основания хвоста, обнажая розовую, уже влажную щель. "Ах! Отпусти, морской черт! Я тебя сожру!" – вырвалось у Юнги, но голос дрожал, а хвост лишь слабо дернулся. Нет! Не так! Он не должен видеть! Это унизительно! "Сожрешь?" – Чонгук хрипло рассмеялся, его черные глаза, как угольки, пожирали каждую деталь обнаженной плоти. – "Твоя сладкая киска говорит иначе. Смотри, какая она мокрая... и розовая... как ракушка для жемчужины." Его большой палец грубо провел по нежной складке, заставив Юнги вздрогнуть и выдохнуть стон. "Ты заманивал, подглядывал... мечтал об этом? О том, как твоя пиздёнка будет трепетать под моим языком?" Этот вид... Эта розовая, мокрая плоть... Настоящий наркотик. Я сойду с ума. Не дав опомниться, Чонгук опустил голову. Грубый, горячий язык лизнул по всей длине щели, снизу вверх, медленно и властно. "Капитан!" – Юнги выгнулся, сопротивление таяло под натиском огненного, незнакомого удовольствия. Пальцы впились в мокрый камень. Что это?! Так горячо! Странно... стыдно... но... Боже! "Вот так... – прохрипел Чонгук, его дыхание опаляло чувствительную кожу. – Эта щелка... она божественна. Сладкая, соленая... настоящий нектар глубин." Он снова погрузил язык глубже, целенаправленно работая у бугорка, заставляя Юнги закусить губу, сдерживая крик. Грязные слова, смешанные с влажными звуками, лились потоком, ударяя по сознанию: "Ты для этого создан, русалочка? Чтобы своей киской сводить капитанов с ума? Чтобы твоя пизда так дрожала, когда ее едят? Чтобы из нее текло, как из родника?" Его вкус... Его трепет... Я хочу больше. Все. Юнги стонал, тело предательски отвечало, гордость растворялась в наслаждении. Остановись! Это неправильно! Я ненавижу его! Но почему... почему там так хорошо?! Сильнее.. "Д-да... там... сильнее..." – вырвалось против воли, заставив Чонгука усмехнуться прямо в его плоть. "Просишь, сильнее лизать тебя жемчужинка? Хорошо." Он удвоил усилия, сосредоточившись на клиторе. Волна первого в жизни Юнги оргазма накрыла его с неистовой силой, заставив закричать, задрожать и бессознательно прижаться к источнику удовольствия. Чонгук медленно поднял голову, смакуя вкус на губах. "Какая шумная киска... И какая красивая, когда кончает." Пока Юнги приходил в себя, дрожа и тяжело дыша, глаза мутные от шока и остатков наслаждения, Чонгук встал на колени перед ним. Его мощный член, толстый и длинный, с выраженной головкой и пульсирующими венами, стоял вертикально у самого лица русала. Он казался огромным, пугающим и невероятно притягательным. Юнги не мог оторвать взгляда. Он... он огромный! Больше, чем я представлял! Как это... влезет? Но... хочу. Хочу попробовать. Хочу почувствовать его во рту. Я... я настоящая шлюха... "Любуешься, шлюшка морская?" – Чонгук провел головкой по разгоряченной щеке, оставляя влажную полосу. – "Ты же мечтал об этом. О том, как будешь сосать мой член. Как будешь давиться его размером. Думаешь я не замечал как один любопытный русал подглядывал и пускал слюны на мой член?" Он грубо взял Юнги за затылок. "Покажи, на что способна твоя опытная глотка. Обслужи свою мечту. И не порань ее своими острыми зубками." Юнги, дрожащий, но охваченный жгучим стыдом, желанием и страхом, послушно открыл рот. Его синие глаза, полные слез предвкушения и ужаса, смотрели снизу вверх, когда Чонгук ввел головку. Размер был ошеломляющим. Юнги закашлялся, слезы брызнули, челюсть онемела. Но он старательно обхватил губами толщину, пытаясь взять глубже, язык скользил по уздечке. Он не влезает! Слишком большой! Но... вкус его... соленый, мужской... Я хочу больше! "Да... вот так, шлюха, – застонал Чонгук, наблюдая, как русал давится, слезы и слюни текут по подбородку. – Глотай. Хочу видеть, как твои слюни текут по нему. Как ты краснеешь." Он начал двигать бедрами, неглубоко, но властно. "Твоя пизда – рай, а рот... создан для моего удовольствия. Соси, как будто от этого зависит твоя жизнь. Покажи, какая ты потаскушка." Какой же он... Этот ангел давится мной. Его слезы... его глаза... его покорность.... Он будет моим. Он уже мой. Юнги сосал с отчаянным рвением, смешанным с паникой. Он старался расслабить горло, облизывал вены, ласкал мошонку дрожащей рукой, пойманный в ловушку собственного фетиша и непререкаемой власти Чонгука. Вид его – фарфоровый, плачущий, с огромным членом во рту – был невероятно развратным. Почувствовав приближение конца, Чонгук вытащил член из мокрого, покрасневшего рта, оставив Юнги задыхаться. "Хватит играть с едой, – прохрипел он, глаза пылали. – Пора занять твою основную дырочку." Он грубо перевернул ослабевшего Юнги на живот, мощные руки крепко ухватились за талию, приподняв его тазовую область. Он отодвинул хвост в сторону, полностью обнажая розовую, растянутую и блестящую щель. Его пальцы нашли вход. "Эта пизда умоляет, чтобы ее наполнили. Готова принять своего капитана? Принять весь размер?" Эта розовая, мокрая киска… Она моя. Я займу ее. Кончик члена уперся в трепещущий вход. "Расслабься, шлюха, а то порву свою розовую киску", – предупредил он, но вошел одним резким, глубоким толчком, преодолевая сопротивление. Юнги вскрикнул – от боли, от невероятного растяжения и заполненности. "Б-больно! Ты... слишком большой! Вытащи!" Он везде! Разрывает! Как он может быть ТАКИМ БОЛЬШИМ?! "Привыкай, – Чонгук начал двигаться, грубо, каждый толчок заставлял тело Юнги подаваться вперед, хвост дергался. – Твоя щелка создана для моего члена. Смотри, как она принимает меня, как жадно обхватывает." Он шлепнул Юнги по заднице. "Двигай своей очаровательной попкой навстречу! Покажи, как русалки трахаются! Прими своего капитана!" Эта тугая, горячая хватка... невероятна. Его стоны... его боль... Юнги, стиснув зубы, попытался подчиниться, отчаянно двигая задницей, чувствуя, как огромный член растягивает его изнутри. Хвост беспомощно бился по камням. Позже Чонгук перевернул его на бок, прижав спиной к своей груди, одной рукой крепко обхватив талию. Хвост Юнги инстинктивно обвился вокруг его голени. Чонгук вошел под другим углом, достигая невероятной глубины. Глубже! Боже, он достает куда-то в самое нутро! Так тесно... так полно... Я не могу дышать! "Вот так... глубже, – прошептал Чонгук в ухо, язык облизал раковину. – Чувствуешь, как я достаю до дна твоей пизды? Как заполняю тебя целиком?" Его движения были медленнее, но глубже, каждый толчок вырывал у Юнги стон. Чувствовать его спиной... его хвост на моей ноге... его внутренности вокруг меня... Это обладание. Полное. Его киска – моя гавань. "Ты... там... ааах! Слишком... много!" – захлебывался Юнги. "Этот размер – для тебя, – прикусил Чонгук мочку уха. – Твоя розовая киска должна растягиваться. Принимай всю. Каждая капля – для твоей дырочки." Он ускорился, наслаждаясь теснотой и стонами. В конце Чонгук вернул его на спину, грубо закинув хвост повыше на камень, чтобы полностью открыть взору растянутый, покрасневший вход, блестящий от соков. Он встал на колени между раздвинутыми лучами хвоста, приподнял таз Юнги и вошел снова, наблюдая за каждым движением своего члена. Он смотрит! Видит все! Как унизительно... и почему так возбуждает?! "Смотри, – голос Чонгука был хриплым. – Смотри, как твоя пизда принимает меня. Какая она красивая... разъезженная, мокрая, моя." Он замедлил темп, вынимая почти полностью и вгоняя до конца, заставляя Юнги скулить. "Эта щелка теперь моя гавань. Будешь ждать, когда я снова пришвартуюсь? Скучать по этому размеру?" Вид... Этот вид сводит с ума. Его розовая плоть на мне. Слезы. Беспомощность. Он создан для меня. Его тело, его хвост, его плач... все мое. Юнги не мог ответить, тело вздрагивало в преддверии нового оргазма под пожирающим взглядом. Стыд тонул в животном наслаждении. Чонгук почувствовал, как сталь в животе готова лопнуть. Он прижал таз Юнги к камню, вгоняя в него член с последней, животной силой. "Кончай со мной, шлюха! Кончай на моем члене! Дай мне увидеть твое лицо искривленное оргазмом!" – прорвалось рычанием. Волна накрыла их почти одновременно. Чонгук с низким, победным рыком вогнал себя до предела, чувствуя, как горячее семя заполняет русала. Юнги закричал, его тело выгнулось в судороге второго, сокрушительного оргазма, ногти оставили царапины на камне, хвост судорожно сжался. Кончаю! Снова! От него! От насилия... От этого размера... Я уничтожен... И... Боже, я хочу еще?! Моя. Теперь и навсегда. Его щелка, его рот, его хвост... все впитало меня. Спазмы стихли. Чонгук медленно вышел, наблюдая, как его семя вытекает из растянутой, покрасневшей "розовой киски" на камень. Он тяжело дышал, черные глаза пылали глубокой, животной удовлетворенностью обладания. Юнги лежал без сил, фарфоровая кожа в слезах, слюнях, следах захвата и его собственных соках. Синие глаза были стеклянными – шок, опустошение и странное, наркотическое удовлетворение. Хвост лежал тяжело и неподвижно. Чонгук наклонился, губы коснулись уха. Голос был низким, охрипшим, обещающим и смертельно опасным: "Запомни это, моя русалочья шлюшка. Ты – моя игрушка. Моя киска. Моя." Он провел пальцем по переполненному входу, заставив Юнги вздрогнуть. "Я вернусь за своим. Жди." Он встал, поправил свои одеяния, жадным взглядом обладателя окинул измученное, невероятно красивое тело – белое, сияющее, запачканное им. И, не оглядываясь, шагнул в темноту, оставив Юнги одного с опустошением, стыдом и жгучим предвкушением: Он вернется. Он всегда возвращается.