Забота

Рейстлин падает на кровать. Грудь давит, голова кружится, щёки горят, а изнутри рвётся кашель. Ужасный кашель, сухой, раздирающий горло и оставляющий после себя на губах кровь. Маг почти теряет сознание, но верный ученик подбегает вовремя, и Рейстлин, почти что давясь, выпивает целебный отвар. Рука его дрожит, и Даламару приходится поить учителя с рук. Как только чаша опустошается, эльф уходит, но возвращается почти моментально. Сейчас ни за что нельзя оставлять учителя одного, сегодня приступ сильный и может повториться. Рейстлин лежит на подушках, и его золотая кожа не спасает от откровенной бледности. Даламар вздрагивает, представив, что было бы с магом, если бы проклятие не изменило его внешне. Он садится на край кровати и осторожно поглаживает Рейстлина по руке, тот её при всём желании не вырвет — сил просто нет. Тяжело дыша, Рейстлин даже не предпринимает попыток сопротивляться, напротив, старается сжать ладонь ученика в своей. Даламар и эту его привычку знает. Сомнений больше нет: Рейстлину опять снились кошмары. — Шалафи, — тихо зовёт Даламар и подносит горячую ладонь к своим губам. — Не верь снам. Они лгут тебе. — А ты? — едва слышно спрашивает Рейстлин. Он всегда это спрашивает, после каждой ужасной ночи в объятиях Тьмы. Даламар тут же кладёт вторую ладонь себе на грудь. Там, под тонкой мантией, фантомной болью отзываются раны. Предать шалафи больше не считается возможным, он помечен самым жестоким и при этом самым действенным способом. Теперь никто не посмеет предложить Даламару шпионство. Рейстлин Маджере защитил себя от гнусных людей. И Даламара тоже защитил — теперь он не свяжется с тем, кто желает зла ему. — Я не посмею солгать своему Богу. — отвечает эльф, склонив голову в почтенном жесте. Губы Рейстлина накрывает тонкая улыбка. Даламар знает, что такая формулировка греет учителю сердце и нередко использует её в своих речах. И никакой лжи в этом нет. Почти беспредельное могущество Рейстлина кого угодно заставит поверить в то, что он почти божество. Ему не составит труда сместить Такхизис, в этом Даламар уверен, но так ли это надо самому Рейстлину? Все вокруг только и твердят о его самолюбии, эгоизме, желании быть всемогущим, и только одному эльфу известно, что учитель его совсем не такой. Он труслив и боится двух вещей: одиночества и потери силы. Ведь Рейстлин никто без магии и тех, кому эта магия нужна. Даламар снова целует его руку, он отходит за прохладной водой. Учитель весь горит, и надо протереть его лицо и руки, иначе жар этот приведёт к болезни, как множество раз до этого, когда Даламар ещё ничего не понимал, а сам Рейстлин был слаб, чтобы пояснить хоть что-то. Холодная ткань касается пылающих щёк, и маг расслабляется, он даже перестаёт дрожать. Даламар кивает для себя и продолжает «умывать» учителя, тихо шепча эльфийское заклинание исцеления. Его он выучил давно, ещё до своего изгнания, но никогда ещё не применял на Рейстлине. Пар-Салиан говорил, что Проклятие Испытания нельзя отменить. Даламар и не пытается, он всего лишь хочет облегчить боль. Он складывает ладони на груди учителя и снова пробует прочитать заклинание. На это раз получается, от эльфийских пальцев по всему телу Рейстлина расходятся светлые круги, теперь маг не такой бледный. Успокоив себя, Даламар снова садится на край кровати, Рейстлин же открывает свои золотые глаза и смотрит чуть прищурившись. — Что это было? — спрашивает он. — Эльфийское заклинание. Его использовали во дворце, когда у короля болела голова. — Оно… эффективное. Запиши его. — сухо проговаривает Рейстлин, и на этот раз не даёт взять себя за руку. Он отворачивается и накрывается по самый нос одеялом. — И убери в библиотеке. Даламар кивает. Он знает, что сейчас шалафи нужен сон и покой, так что тихо ученик покидает спальню, прихватив с собой пустую чашку из-под отвара. Сначала он следует к лаборатории, где на клочке бумаги записывает эльфийские слова и тщательно подбирает транскрипцию, ведь иначе шалафи не сможет прочитать. После Даламар вооружается тряпкой и уходит в библиотеку. Ради интереса он касается запретной книги, и та вдруг не обжигает его, а спокойно открывается. Удивлённый, Даламар садится в кресло и медленно раскрывает тяжёлый фолиант. На первой странице его встречает немного небрежный почерк шалафи — это записка, которая всё проясняет в миг. «Если ты читаешь эту книгу и не чувствуешь боли, поздравляю, ты достиг необходимого уровня знаний. Изучай же её внимательно и не смей без моего присмотра пробовать наколдовать что-либо. Рейстлин». Даламар улыбается. Он кивает этому клочку бумаги и открывает первое заклинание. Соблазн ослушаться шалафи довольно велик, и, следуя инструкции в книге, эльф тихо шепчет слова: — Кайр тангус миопиар. В следующий миг загораются шторы на ближайшем окне, и эльф старается их потушить, но магический огонь не поддаётся обычной воде. Времени на поиски контрзаклинания у Даламара нет, и ему остаётся только разбудить шалафи, пока их чудесная библиотека не сгорела полностью. Огонь Рейстлин, конечно же, тушит, но эльфийские уши Даламара ещё долгое время болели.